Цикл "Другие". Эпилог

— Он мне сказал, — Донни сидел, сжав голову руками, и покачивался из стороны в сторону. — Сказал, что пока лежал в коме, ему снились какие-то поезда. Там то ты сгорел в детстве, то я решил подохнуть от несчастной любви, а Майки вообще остался в итоге лежать парализованным. А потом ему приснилось, что все мы пересобачились на его могиле и разошлись кто куда. И теперь Лео уверен, что все, что с ним случилось, — это просто расплата за те наши жизни и за его желание уйти от нас. Раф, он же хотел умереть, ты понимаешь?! — Угу, — Раф кивнул, усевшись на подлокотник кресла. — Я знаю. Он давно это задумал. Наверное, хотел переродиться и для себя пожить, идиот несчастный. Донни вскинул голову. — Ты знал? — А че я, по-твоему, за ним хвостом таскался все время? — Раф косо усмехнулся, но улыбка вышла очень уж горькой. — А вот чтоб не слинял… на тот свет чтоб не слинял от нас. Я все не мог понять, чего ему так всралось это… теперь вот понимаю, кажется. Мы его на куски поделили, каждый для себя, и живем кому как удобно. А Лео… даже когда баба появилась, для себя жить не стал. Вот как думаешь, он бы ее выбрал или нас, когда бы она заявила «я или они»? Донни озадаченно почесал нос. Мысли Рафа оказались очень созвучными с его собственными. — Но если ты знал — почему не сказал мне? И как ты рискнул оставить его сегодня с ножом и уйти при таких раскладах? Раф вздохнул и поболтал ногой в воздухе. — А что бы я тебе сказал? — буркнул он, принимаясь по привычке защищаться. — О чем? «Знаешь, Донни, так, между делом, Лео хочет сдохнуть»? Глупо, не находишь? И я не оставлял его одного, я был за дверью все это время с Майки и твоей ненаглядной. Мы ж не всерьез себе море дел нашли. Донни вскинул брови. — Вы что, заговор там плели, что ли? — Ага, — Раф кивнул, насмешливо вскинув брови. — Сидели и ждали, что он начнет шевелиться, потому что это Лео и ему будет стыдно, что картошка не чищенная, а все ушли. Бессердечная скотина Раф бросил его на кухне, но зато есть чем себя занять на пользу семье. Все логично. — Он мог… знаешь, что он мог сделать этим ножом?! — Донни даже вскочил. — Не мог, — Раф тоже поднялся. — Мы бы не дали. Правда, пришлось линять, когда ты приперся внепланово, но это ничего. Майки сказал, Лео все почистил. Ну, а я как бы с прогулки вернулся и сказал, что ему спать пора. — Как вам не стыдно! — Донни даже кулаки сжал. — Свалили на него это и еще за стенкой сидели, подсматривали. Лео нужен отдых, а вы… — Лео нужно шевелиться, бро, он должен… Резко отвернувшись, Раф шумно выдохнул и поднялся. — Дон, скажи мне, что он встанет. Донни хмуро качнул головой. — Раф, ты же знаешь все сам. Рафаэль глухо рыкнул и скрипнул зубами. — Ну и насрать, — прошипел он, ударив кулаком в стену. — Пусть бы только счастливым был. Пусть бы даже эта сука, ради которой он так старался, вернулась к нему, если это поможет… — Он этого не хочет, — Донни осторожно подошел и положил руку Рафу на плечо, рискуя получить по морде. — А ты не сказал? Раф криво усмехнулся и запрокинул голову, одаривая его презрительным взглядом сверху вниз, словно пряча за ним что-то. — Я вот уверен, что подобное слушать он тоже не хочет. — Не узнаешь, пока не скажешь, — Донни сосредоточенно прокрутил в пальцах хвост братовой маски, думая явно о чем-то другом. — Не хочет… не хочет… спасибо, Раф, я сейчас приду. Отвернувшись, он вышел, оставив ничего не понимающего Рафаэля обозревать лабораторию.

***

— Да, Донни, хотел, — Лео устало откинул голову на подушку и уставился в потолок. — Ты можешь осуждать меня и даже послать, куда Раф не раз посылал, но я действительно хотел так поступить. Повисло долгое молчание. Донни сидел на краешке кровати и пристально смотрел на брата, пытаясь переварить услышанное. Лео прикрыл глаза и коротко рвано выдохнул. — Только ты не волнуйся, этого не произойдет. Понял уже все. Здесь я, и буду столько, сколько нужно. Я вас люблю, парни. Донни осторожно взял забинтованную руку Лео и погладил пальцы. — Мы же тебя тоже, бро. Просто… понять тебя очень сложно. Мне казалось всегда, что ты счастлив абсолютно тем, что у тебя есть. Видел, конечно, что устаешь, но как-то… мы все исправим. Начнем заново. Лео грустно улыбнулся ему, не открывая глаз. — Да что исправлять-то, Донни? Я с вами, как вы и хотели, и никуда не денусь уже. Раньше я думал, что я — земля, способная принести урожай. Но она истощилась, сам видишь. Такая вот земля вам теперь принадлежит. Донни лег рядом с Лео и подпер голову рукой, задумчиво водя пальцами по бортику кровати. — Земля, значит? Да, Лео, ты прав. Ты — наша земля, в которую мы проросли корнями. Нам без тебя — никак. Но знаешь что… Он потянул брата за хвосты маски, заставляя посмотреть себе в глаза. — Не одна земля должна отдавать и выращивать. Деревья роняют на нее листья, часть себя, чтобы они стали удобрением и напитали землю вновь, и влага, что они из нее пьют, поднимается к небу и испаряется с листьев, чтобы пролиться на землю дождем. Земля вечна, а травы всходят и ложатся в нее опять. Это не ты принадлежишь нам, Лео, а все мы — тебе. Лео слабо улыбнулся, погладив Донни по щеке забинтованными пальцами. — Значит, все так, как надо, бро. Спасибо, что вы есть у меня, даже у такого. Дон привалился щекой к этому родному теплу, которого так остро не хватало ему в последнее время, и прикрыл глаза. — Мы все у тебя есть, и очень любим тебя. Лео едва заметно кивнул. — Да, на том поезде, что шел к моей могиле, Раф говорил надгробию. Я, когда пришел в себя, спросил его, но он не ответил. Наверное, это все же был сон. — Раф тоже любит тебя, Лео, — Донни улыбнулся, совсем закрывая глаза. — Очень любит. В комнате надолго повисла тишина, прерываемая только ровным двойным дыханием. — Чего ты хочешь? — еле слышно спросил Донни, опуская голову Лео на плечо и обнимая его. — Чего ты хочешь, бро? Лео ласково погладил его по голове и промолчал. Донни острее, чем когда-либо, уловил его сомнение и понял, что все же чего-то брат хочет, просто не говорит. А как угадаешь, когда Лео больше всего похож не на землю, которой себя считает, а на клубок стихий в сфере — как ни крути, не увидишь и не поймешь, если не скажет. — Чего ты хочешь? — Невозможного, — после долгого молчания тихо отозвался Лео. — Я хочу сделать ката на крыше, брат, в самом начале рассвета и поймать солнце в ладони. Донни поднял голову и долго-долго смотрел Лео в глаза. Прищуренные, усталые, но до странного умиротворенные. Лео не верил в свои мечты. Но все же он поделился ими. Донни отогнал от себя едкую мысль о том, что это действительно теперь невозможно, и тихо спросил: — Сегодня? Или, может быть, все же завтра? Лео криво улыбнулся в ответ. — Сегодня уже вечер, бро.

***

Раф вывалился из дремы, услышав, что приоткрылась дверь, и торопливо открыл глаза. На краешке кровати сидел Дон, что-то набирая в шприц. — Надо лекарство, Лео, — прошептал он, тронув брата за плечо. — На ночь. Хорошо? Лео рассеянно кивнул, едва приоткрыв глаза, и повернул руку. Донни бережно нащупал вену и загнал в нее иглу, посидел минут 10, а потом поднялся, подобрав с пола сумку, которая лежала у его ног. — Идем, Раф, — позвал он уже в голос. — Нам пора. — Куда? — Раф поднялся, настороженно глянув на крепко заснувшего Лео. — Ты что, снотворным его накачал? Зачем? — Да, — Донни поправил сумку на плече и направился к двери. — Лео хочет ката на крыше. Завтра. Перед рассветом. Раф хрипло выдал «еп твою» и свалился обратно на табурет. — И? — Ты, кажется, просил тебе что-то сказать, — Донни вдруг улыбнулся, грустно и очень открыто. — Вот, говорю. А теперь пойдем, у нас мало времени.