Цикл "Другие". Эпилог

Донни сидел, откинув голову Эйприл на колени, и внимательно смотрел в потолок. В этой комнате — в их комнате — все было родным и знакомым. Настолько, что жалко было это бросать до невозможного. Торшер у большой кровати, которую отчаянно краснеющим ему и Эйприл торжественно при всей семье подарил глумливый злюка Раф. Стеллаж с книгами и рисунками Майки — по одному на каждый день рождения. Компьютерный стол. Кресло с цветастыми подушками и большим клетчатым пледом. Только от Лео тут нет ничего. Он ничего не подарил Донни, когда тот решил переделать свою комнату для двоих и привести Эйприл сюда навсегда. Лео только улыбнулся своей потрясающей улыбкой, обнял крепко и прошептал: «ну, я же говорил тебе». — Что тебя тревожит? — Эйприл нежно помассировала ему виски и заглянула в глаза. — Ты о Лео беспокоишься? Как он? — Раф сказал — в норме. — А ты что сам думаешь? Донни вздохнул и погладил ее по щеке. Что он мог думать после того, как Лео наконец дал себя осмотреть. — Это конец, Раф! — Донни в ужасе мечется по лаборатории, наглухо заперев дверь, чтобы никто больше его не услышал. В себе держать — сил нет никаких, а сказать всем — страшно до помутнения рассудка. А Раф все равно не отстанет. — Все! Вот теперь все совсем! Если до этого были хоть какие-то шансы, мизерные. Раф шипит на него, как гадюка, и скалится. — А что изменилось? Должно же было стать лучше! Мы же, бля, через полгорода это дерьмо перли! Оно… — Оно сделало только хуже, — выдыхает Донни и оборачивается. Если Раф убьет его сейчас — будет прав. Надо было это как-то учесть. Хотя бы подумать, что может случиться и то, что произошло. — Лео сломал гипс, когда пытался встать, пластины карапакса сместились, а правая нога… Рафаэль взрыкивает и ударяется лбом в стену, размазывая по ней красными пятнами свои пустые теперь надежды. — Я думаю, нам нужно время, — Донни грустно улыбнулся. — Оно все лечит. Эйприл кивнула и поцеловала его в уголок губ. — Мы справимся, — тихо произнесла она. — Без сомнений. Все вместе. Ты заварил очень вкусный чай сегодня. Донни кивнул и поднял голову. — Тогда давай допивать его, и ложись спать. Я посижу еще немного с расчетами, посмотрю динамику. — Сделай все обратно! — Раф встряхивает Дона и рычит ему в лицо, как дикий зверь. — Вот как было сделай! Сейчас! Немедленно! — Я тебе что, маг, что ли? — Донни мотает головой, пытаясь отцепить от себя его руки. — Как я назад сделаю? Все! Смирись ты с этим уже! Вот Рафа и сорвало. Ожидаемо. Не может же он вечно все держать в себе и так уперто верить. И так для него это — неслыханный подвиг. Теперь не слышит ничего и требует вот этого своего «сделай все обратно». Донни морщится, потому что в стену у самой скулы прилетает удар. — Нет! Сделай назад немедленно! Дай ему один шанс, Донни! Один! Я прошу тебя! Я все тебе отдам, хочешь, шкуру сниму и ковриком тут положу ноги вытирать?! Хочешь?.. — Да как?.. — Донни зажмуривается, чтобы не видеть странный блеск Рафовых глаз. Раф не плачет. Это не его стиль. «Просит он. У кого бы мне тоже такого попросить и чем заплатить, чтобы дали? Я бы тоже снял шкуру, только ни твоя, ни моя никому не сдались, брат». — Правая нога не срастется уже… — Это ты виноват! — Раф вытирает нос кулаком и мотает головой, не желая ничего слушать. — Ты это нашел! Ты сказал, что оно поможет… если бы не оно… если бы не Майки… Донни сглатывает, сползая по стене под этим потоком «ты, ты, ты виноват!» Слова летят, как штыки в сердце. Да — это он виноват. Это он — не смог. И ему с этим жить. Он оседает на пол и упирается лбом в колени, сжимая кулаки. Виноват. Не смог. Подвел, как всегда боялся. Лео зря в него так верил. Раф падает рядом и впечатывает в пол два удара. — Я не хотел, — бормочет Донни в никуда, уставившись невидящим взглядом перед собой. — Я так надеялся… Левая же не была сломана… если бы он не потревожил спину… не стал вставать и так дергаться… если бы не это лекарство… потом бы, может быть, как-то… а теперь ногу придется… придется… Рука брата запечатывает ему рот. Раф тяжело дышит, глядя в пол, скрипит зубами, под кожей жгутами вздуваются мышцы. «Сейчас убьет…» — Ты сможешь? Донни мотает головой, жмуря глаза и отлепляя ладонь от своего рта. — Сможешь, — Раф кивает сам себе и сосредоточенно очень нездорово-внимательно дышит. — Я… — Это хорошо, — вдох и выдох слишком ровные для Рафа, слишком спокойные. Дону становится совсем плохо и страшно. — Дело только в этом? — Да на что он встанет, если ног нет?! — Донни начинает кричать, молотя кулаком стену. — Я не смогу этого сделать! Не смогу! — Я понял, — Раф поднимается и смотрит в сторону, до хруста сжимая кулаки. — Понял… понял я… Донни дождался, когда Эйприл заснула, поцеловал ее в висок и вышел из комнаты. «Прости, родная, я обещал никогда не обманывать тебя, но в этот раз не нашел нужных слов. Если мы больше не увидимся, знай, я всегда любил тебя». — Ты здоров головой? — Донни пристально смотрит на Рафа. — Это самоу… — Это не важно, — тот проверяет наличие «кошки» на поясе, метательных звезд и хрустит шеей, даже не поднимая глаз. — Но… — «Но» себе оставь. Не интересно. Если через сутки не вернусь… короче, бро, придумай что-то еще, ладно? — А ты Лео сказал? — Обойдется, — Раф косо усмехается и вскидывает голову. — Я ему чай налил с твоими таблетками. Так что могу обговориться — не услышит. Донни озадаченно моргает. — И сколько ты их в чашку положил? — Пять! — Это же на трое суток, — Донни начинает тихо хихикать. — Ну, я чтоб с запасом, — Раф дергает бровью и чешет нос. Донни минуту смотрит на него и не знает, что сказать. Пожелать удачи? Попрощаться? Шансов, что Раф вернется, просто нет — соваться в одиночку в лабораторию Стокмана — это верный приговор. И Донни не сомневается, что живым Раф не дастся, если что — не подставит так семью. Так что шансов нет. Почти нет… — Дай мне минут 20, — говорит он. — Я с Эйприл чаю попить хотел. Раф хмурится. — И на кого ты тут все оставишь, а? Чаепитель, блин. Донни только пожимает плечами. — Ну, кое-кто собирался сделать все-все-все. Кое-кто, кто прячется от тебя по углам. Раф выдает короткий и очень емкий эпитет в адрес Майки и кивает. — Ладно. Если получится, прощу этого придурка, так и быть. — Идем? — Донни кивнул Рафу и поправил рюкзак за спиной. У двери логова их встретил Майки. Притихший серьезный Майки, опасливо покосившийся на Рафа. — Донни, я не уверен… — Ша! — Раф подошел и сгреб его за шкирку, хорошенько встряхнув. — Все потом, малявка. Когда вернемся. Майки вздрогнул, когда Раф неожиданно крепко обнял его. — Вы вернетесь? Раф не ответил, сжал его еще сильнее и выпустил, отпихнув в сторону. Майки обернулся к Дону, торопливо вытирая глаза и нос. — Что я Эйприл скажу? — Правду, — Донни вздохнул, сосредоточенно поправляя крепеж лямки рюкзака. — И это… если что — найдите хирурга и присмотри за Лео. Ему нужна будет помощь, но я уверен, он в любом случае справится и не бросит вас. — Угу, — у Майки задрожали губы, когда он выдал жалкую улыбку. — Он же старший, да? — Да, — Донни вернул улыбку. — И навсегда им останется. Раф хлопнул его по плечу и открыл дверь. Майки проводил их глазами, сел у порога и долго смотрел на опустевшую гостиную. Ему казалось, что он остался совсем один, всеми брошенный и покинутый, и вместе с тем ощутил свалившуюся на плечи ответственность за Эйприл и Лео, который, конечно же, поддержит его, даст совет и поможет во всем, но делать столько, сколько делал всегда, уже не сможет. Брату нужен будет уход, покой и чистота. Вкусная здоровая пища, медикаменты, как-то оборудованный дом, чтобы он мог спокойно по нему перемещаться. Все это нужно будет делать и доставать. Майки передернул плечами и поднялся, подавив тяжелый вздох. Винить некого, кроме себя. И никто ничего не исправит. — Донни, прости, прости меня, — Майки сидит, обхватив голову руками, и, как заведенный, твердит одно и то же. — Я же не знал, я хотел сделать как лучше… — Ты когда сломал руку, разве не запомнил, что гипс не стоит нагружать? — Дон быстро собирает рюкзак. — Или, по-твоему, у Лео особенные кости, и они срослись за минуту? Даже если препарат сработал бы, вставать сразу было категорически нельзя. Ладно, неважно уже. Он вздыхает и оборачивается. Ему невыносимо жаль брата, на которого сейчас рухнет стотонная махина совершенно незнакомой до этого заботы о других, ответственности, непринятых решений, бессонных ночей и всего остального. Они с Рафом уходят, и все это остается младшему брату тем самым «все-все-все», которое он обещал. Понимал ли, что это будет? — Майки, — Донни садится рядом и обнимает брата за плечи. — Сейчас не время раскисать. Держись. Ты же сказал, что все-все-все все вместе сделаем. Вот и давай делать. Каждый на своем месте. Я прикрою Рафа, а ты позаботишься о доме. Ты сможешь. — А почему мне нельзя с вами? — Майки вцепляется в его руку мертвой хваткой. Дон вздыхает и отводит глаза. — Потому что кто-то должен позаботиться о Лео, если мы… если мы задержимся, и приготовить нам ужин. Майки взял щетку и начал оттирать граффити со стены. От краски много пыли и чего-то вредного в воздухе, как Дон говорил, значит, надо отмыть — Лео нельзя находиться в грязи, и он это ужасно не любит.

***

Темная огромная пустая лаборатория, по которой изредка пробегали красные лучи следящих сканеров. Раф перескочил через один такой луч и осмотрелся, махнул Донни. — Давай искать, — прошептал он. — У этого дерьмеца все есть, что только можно придумать. Он даже рыбу бегать заставил. Донни внимательно огляделся, прикидывая, где здесь и что может храниться, и в душе своей даже позавидовал Стокману на секунду. Вот будь у них столько всего, будь у него такая лаборатория — он бы смог сделать гораздо больше для родных и всего города. Почему такие хорошие и полезные вещи и кучи денег всегда оказываются в плохих руках? Раф чуть левее от него ворошил какие-то железки, иногда принюхиваясь к ним и подозрительно ощупывая. — Дон, смотри, — он выдернул что-то из груды лежавших на столе запчастей и сунул брату в нос. Секунду Донни моргал, а потом вцепился в находку, восторженно заблестев глазами. — Нашли! Раф вскину голову, к чему-то прислушиваясь, и вырвал из ножен саи, оборачиваясь к дверям. — Беги, бро. Донни выдохнул и зажмурился. Восторг улетел так же мгновенно, как появился. Ну, конечно! Разве могло быть иначе? Он перехватил шест и встал рядом с братом — мечту не своруешь, ее можно только завоевать. — Не ждал вас так скоро. В лаборатории вспыхнул яркий свет, и они увидели стоявшего на обзорной галерее Шредера. — Я долго не мог понять, куда это запропали мои дорогие зеленые враги, — он легко соскочил вниз. — Стоило предположить, что с вашим драгоценным лидером приключилась беда после такого удачного для меня падения. Шредер сложил руки на груди и насмешливо улыбнулся. — Мне дорого обошлась та вылазка, но это того стоило. Я надеялся, что он сдох. Впрочем, пусть догнивает в вашей вонючей канализации, а я позабочусь, чтобы он точно узнал, как именно вы погибли и ради чего, чтобы отравить даже это жалкое его существование. Он небрежно отмахнулся от бросившегося на него Рафа, и в распахнувшиеся двери хлынули ниндзя Клана Фут. — Дон, беги! — Раф врубился в драку, уложив одного противника сразу. Донни отскочил в сторону, отмахиваясь от бросившегося на него врага. До окна было не так далеко. Выбить стекло, пролететь пять или шесть этажей по отвесной стене, «кошка» на поясе — он не упадет. А дальше — уйти от погони и домой! Домой, где его ждут, где он сможет помочь и поднять старшего брата. Домой, куда так надо вернуться… Раф даст ему фору, он знал, на что идет, и Раф не простит, если Дон останется сейчас бесполезно умирать рядом с ним… «Мечту можно только завоевать. Не дорого ли, а?» Донни перепрыгнул через атаковавшего его ниндзя, оттолкнулся от его спины и прыгнул вверх, чтобы зацепиться за оконное ограждение. — Поклянись мне, Дон, — Раф неожиданно оборачивается и крепко берет брата за плечи. — Поклянись вот тут и сейчас, что что бы ни случилось, мы достанем то, что надо, и уйдем с этим. Даже если уйдет кто-то один. — Нет, — Донни смотрит ему в глаза. — Мы сможем, и выберемся тоже вместе. — Поклянись, — пальцы Рафа сжимаются сильнее. — Идиотски подыхать вдвоем, ничего не добившись, — глупо. Ты же логик, мать твою, ты должен это понимать. Мы тут не за подвигами… — Я не только логик, я еще и твой брат. — И брат Лео, — Раф приближает свое лицо к его, почти упираясь носом в нос, и шипит. — И это ты накосячил, это ты лекарство нашел, ты проболтался своей ненаглядной. Из-за тебя Майки ему сказал. Это ты виноват, Дон, так что теперь уж не скули, а расхлебывай, ясно? Обещай мне! — На крыше ты его не удержал, — огрызается Донни, которому эти обвинения бьют в и так уже развороченное сердце. — Так и я расхлебаю, — Раф кривится в какой-то страшной улыбке и хлопает его по щеке. — Обещай мне, что сделаешь, а? Раф расхлебает — в этом можно не сомневаться. «Мы не торгуемся».