Цикл "Другие". Эпилог

Вода мешала красное и грязное, купая в нем размокшие газеты и банановую кожуру. На склизком выступе у стены тоннеля лежала большая черепаха, мертвой хваткой вцепившаяся в спортивную сумку, наполовину утонувшую в сточной жиже. Раскроенная голова черепахи свесилась вниз, и именно с нее в воду мерно шлепало красное… Свет впереди открылся внезапно. Донни торопливо приподнялся и сел. «Надо скорее уходить. Вдруг они ищут в коллекторе? Надо тихо, чтобы не заметили… чтобы не привести домой хвост…» Он встал и, шатаясь, поковылял вперед, пытаясь опереться хоть на что-то руками и понимая, что стен вокруг нет. Сумка дернулась, задетая проплывавшей мимо деревяшкой, и затонула еще больше, повиснув на локте черепахи. Зеленая рука безвольно разогнулась, давая ремню сползти к запястью. — Где это я? — Донни удивленно огляделся, рассматривая красивый светлый перрон с резными скамейками. — Не помню этого места… Он опустил взгляд на свои руки и внезапно с ужасом осознал, что в них нет сумки. Той самой сумки, ради которой все было! Ради которой они залезли к Стокману, ради которой он оставил Рафа! Той сумки, где лежала их последняя надежда… — Донателло? Донни вскинулся и оглянулся на голос. Страха не было — скорее удивление, что кто-то к нему тут обратился и знает его имя. — Поторопись, — высокая фигура в белом балахоне с надвинутым на лицо капюшоном махнула ему рукой. — Поезд вот-вот тронется. — Поезд? — Донни огляделся и увидел у платформы небольшой старинный паровоз, как в фильмах прошлого века, с красивыми вагонами. — Но… но зачем мне? Мне не надо. Стой, ты Судьба, наверное? — Да, — Судьба кивнула. — И у тебя очень мало времени. Она подошла и слегка подтолкнула его в панцирь, направляя в сторону поезда. Донни успел заметить, что вокруг него есть люди. Кто-то садился в поезд, кто-то с криками рвался к нему, но их словно сдерживала какая-то неведомая сила, отбрасывая назад. — Куда он идет? Лео говорил мне о вероятностях будущего, которые видел, когда был тут. Ты можешь и мне показать?.. Судьба отрицательно качнула головой, продолжая подталкивать его к поезду, который дал первый протяжный свисток. — Можешь остаться и подождать следующий… — Где моя сумка? — Донни заозирался, упираясь ногами в платформу. — Она мне нужна. — Вот потому и тороплю тебя, чтобы сумка твоя не утонула, — Судьба вдруг улыбнулась ему. — Садись скорее. Поезд тронулся, и Донни торопливо заскочил на подножку. — Скажи мне — Лео же встанет? — он высунулся из дверей и уставился на Судьбу, шедшую рядом с вагоном. — Не зря же все было? Все же будет еще хорошо? — Будет, — Судьба улыбнулась ему неожиданно знакомой улыбкой сэнсэя. — Даже не знаешь еще как. — Лео встанет? — Донни вцепился в поручень, чувствуя, что поезд набирает скорость. — Где Раф? Он жив? — У него своя дорога, — Судьба махнула рукой. — Мы еще увидимся, Донателло. Пальцы сжались в последний момент, поймав соскальзывающий ремень, и черепаха тяжело приподняла залитую кровью голову.  — Что это было? — еле слышно прохрипел Донни, ловя двоящимся зрением стены родного коллектора. — Что это?.. Где я? Он дернулся, пытаясь выползти из ледяной воды, и лишился сознания, успев намотать на руку ремень своей сумки.

***

Перрон. Красивый, со светлыми резными скамейками и витой крышей над головой, какие он видел только в фильмах про позапрошлый век. «Надо сказать, так себе фильмы были. Скучные и почти без драк. Все чинно и так правильно, что аж тошнило, — Раф уселся на скамейку и повозил пальцами по деревянным завиткам спинки. — И все там такие важные, словно добились чего-то в жизни… А где это я, кстати?» Он окинул взглядом светлую платформу, залитую мягким, словно не солнечным светом, который шел, казалось, со всех сторон сразу, и поднялся. В поезд за его спиной садились люди. Красивый вагон с деревянными дверцами, небольшой, как и паровоз в голове состава, принимал в себя немногочисленных пассажиров. Раф подошел и заглянул в двери, подозрительно принюхиваясь. — Тебе пора, — на плечо легла чья-то рука, и он тут же обернулся. Испуга не было. Только удивление, что тут хоть кто-то с ним заговорил, а не прошел мимо и не умчался с криками, как люди в родном городе. На него пристально смотрели внимательные глаза. Спокойные, строгие, светлые, жутко напомнившие глаза Мастера Сплинтера. — Ты кто? — Раф настороженно прищурился, а потом еще раз огляделся вокруг. Последнее, что он помнил, выглядело совсем иначе. Хотя плащ на оппоненте тоже был, но лиловый, и доспех… — Не дышит, Мастер, — ниндзя в черном с поклоном отступил назад, освобождая Шредеру дорогу. Тот подошел и перевернул ногой тело черепахи, валявшееся среди горы трупов в разгромленной лаборатории. — Идиот, — Шредер дернул плечом и сложил на груди руки. — Думаю, уместно будет сбросить его труп в канализацию. Пусть эти грязные рептилии найдут его, и пусть Леонардо знает, чем заплатил его братец за попытку пробраться в мою Цитадель ради него. — Ты кто? — повторил Раф и отошел от вагона, потому что поезд дал длинный свисток. — Твоя Судьба. Садись в поезд. Раф нахмурился, склонив голову набок, и пристальнее всмотрелся в незнакомое и одновременно знакомое лицо, потом отошел и демонстративно сел на лавочку. Уперся локтями в колени и недовольно скорчился. — Это ты тут Лео поездов напоказывала, да? Ну, спасибо, родная, удружила нам. Нет бы сразу его пинком назад отправить. Двое ниндзя сбросили искромсанное тело в канализационный люк и, дождавшись громкого всплеска, задвинули его на место. Погрузившись в ледяную черную муть, тело перевернулось, подчиняясь потоку воды, и поплыло, увлекаемое течением, оставляя за собой широкий бледно-багровый след, — Не поеду я никуда! — Раф упер руки в бока и недовольно воззрился на Судьбу. — Как Лео, так, блин, и поглазеть, и повыбирать, и подумать до усрачки, а мне чего это — один только поезд, и никто рассказывать не собирается, куда он идет и зачем, и что там будет! Вали, Рафи, вот тебе билет. Я тоже хочу посмотреть… — Рафаэль, — Судьба дернула плечом и сунула руки в рукава. — Твой старший брат пришел сюда, полностью отдав все долги, прожив жизнь так, как должно и правильно, посвятив себя родным. У него было право выбора… — А у меня типа нет?! — взвился Раф. — Мне типа выбирать поезд не положено, да? Он, значит, особенный, а я так — грязь из-под ногтей?! Я тоже не просто так прожил… проживаю, я для них… да я для них на все готов! Судьба вздохнула. — В общем, меня предупреждали об этой твоей уникальной особенности выворачивать все с ног на голову… — То-то, — Раф довольно выпрямился. — Я тоже — вполне особенный. Где билеты берут? Где касса? Я не против сперва выяснить маршрут и сколько ехать обратно. Судьба села на лавочку и покачала головой. — Для тебя нет билета назад, Рафаэль. Твой путь на земле окончен. Тебя ждет поезд. — Че? — Раф даже задохнулся своим вопросом. — Че ты сказала??? Он осел на скамейку, вдруг вспомнив… Их было слишком много, даже не десять на него одного. Медленно отступая к стене, успевая ловить и блокировать удары, иногда позволяя себе короткие атаки, Раф очень остро понимал, что его просто изматывают, доводят до изнеможения, до того момента, когда он свалится без сил и станет легкой добычей для Шредера, который ждет у стены, наблюдая за боем с мерзкой победной ухмылкой. «Возьмут живым…» Удар и хрип человека на красно-липком штыке. «Потом будет этот гад из братьев жилы тянуть…» Поворот, ногой в голову, чтобы отлетел на пять-шесть шагов и врезался в колонну. Прыжок и перекат — дать отдохнуть рукам. «А они, парни… Лео же на руках сюда приползет… Дон не остановит, да еще сам впереди него побежит, небось…» Еще два прыжка и толчок от стены, чтобы сделать сальто, заходя за спины врагам. Ноги дрожат, руки тоже — это первая боевая усталость, она пройдет, надо только продержаться еще чуть-чуть. Дать мышцам взорваться бешеной злостью на весь свет и суку-судьбу. «Бля! Не пойдет так. Дон же дома… Дон — дома! И все, что мы нашли, тоже дома — Лео встанет! Утрись, Колючка поганая!» Затылка холодно касается лезвие нагинаты — пропустил. Раф пригибается, понимая, что широкая рана легла через голову, срезав маску. «Красное потечет на место лент — разницы не будет. Все в норме». Как самая последняя тварь, подкрадывается вторая, тянущая вязкая усталость. Раф ее тоже хорошо знает в лицо — эту проклятущую ведьму. После нее не придет взрыв адреналина, она повиснет на плечах тяжелым варевом и в неожиданный короткий миг просто вырубит все тело сразу. У него так бывало на тренировках — подломятся ноги, и бессильно повиснут вдоль тела обе руки, голова упадет на грудь — и больше не двинуться, хоть на куски режь… «Вот тогда и возьмут… Хер вам!» Раф с яростным криком, в котором смешиваются боль и обида на судьбу, бросается вперед, прорывая плотное кольцо врагов, и одним красивым сальто выбрасывает себя вверх, чтобы приземлиться прямо перед Шредером и броситься на него. — Ну, а че мне делать-то оставалось? Вот че? — Раф чуть не плакал от злости, сжав кулаки и уставившись на Судьбу, что сидела рядом с ним. — Ты, бля, умная, ты должна знать все вероятности, ну так скажи — что мне делать было?! Живым, что ли, даться, чтобы парням еще геморроя прибавить?! Или жопу свою уносить, Дона там оставив, а? Вот что делать-то?!! Че молчишь?! Сама ж знаешь, если в натуре Судьба, что никак иначе-то… — Ты мог бы просто этого не делать с самого начала, — Судьба пристально смотрела на него. — Твой брат живой и дома, в безопасности. Зачем было лезть в это место и ворошить осиное гнездо? Раф обернулся и перестал кричать. Минуту просто пристально смотрел, словно обдумывая услышанное и пытаясь уяснить. — Ты по ходу не понимаешь, да? Ему плохо так, он так не хочет. Он знает, что не соперник Шредеру, что и здоровый и полный сил продержался бы не больше 30 секунд, а тут и измотали уже, и кровь по затылку хлещет, подламывается отбитая нога, в бок как углей насыпали… Шредер просто отбивает его удары — не атакует, смотрит с каким-то странным интересом и забавой в глазах. — Ты мог бы еще пожить. Зачем ты это делаешь? — спрашивает он. Раф атакует скупо и очень быстро, понимая, что адреналиновая вспышка это просто доли секунды, а потом сука-усталость возьмет за горло. И тогда все. Шредер просто получит его, безвольно свалившегося на пол без чувств. — Чтоб тамбурин тебе колотый достался! — он разворачивается и всем своим весом напарывается на выставленные в блоке штыки, прошибая себе пластрон. — Вот тебе барабан… — Раф роняет сай и последним жестом сует Шредеру в лицо скользкую от крови фигу. — Усек? Из горла вырывается хриплый кашель с красными густыми ошметками…

***

Донни выполз из воды и сел, привалившись к стене, смазал пальцами по глазам. — Вот черт, — тихо выругался он и бессильно откинулся затылком назад. Это не зрение двоится — это кровь заливает левый глаз. Холодная цепь захлестывает щиколотку, и Дон неожиданно меняет траекторию своего так тщательно рассчитанного прыжка. Первый сработавший инстинкт бросает вперед руки, чтобы не врезаться в стекло лицом. Донни со скоростью пулемета считает, что произойдет дальше. «Ладонь развернуть ребром, чтобы минимализировать травмы, второй прикрыть глаза… сумка!» Пальцы сжимаются мертвой хваткой, и руки сами дергаются к груди, крепко прижимая самое важное на сейчас сокровище. Есть то, что сильнее инстинкта самосохранения, то, что бросает под пули и на штыки, за что отдают жизнь. «Головой… да и ляд бы с ним…» Донни врезается лбом в стекло, успевая прижмурить глаза, и слышит колкий звон, взрезающий лицо… Поднявшись с огромным трудом, Донни взвалил на плечо свою сумку и поплелся вдоль стены, пытаясь не свалиться. Его ждут дома. Майки ждет, Эйприл… «Проклянет, наверное, и бросит после такого моего возвращения. И права будет». Лео, который проснется рано или поздно от лошадиной дозы снотворного, и до этого надо успеть еще… Донни заскулил, до крови прикусив губу, и пошел быстрее. «Раф! Раф же не простит, если я не сделаю…»

***

Раф сидел, обхватив себя руками, и тупо смотрел вниз. — Поезд, — напомнила Судьба, осторожно положив руку ему на плечо. — В жопу, — Раф зажмурился, мотая головой. Что там Эйприл говорила про «заслужил, значит, так и будет», а? Что она про мировую справедливость плела? Это вот она и есть, эта сраная справедливость?! Мудаки, жрущие таблетки от великой любви и вскрывающие вены, великие «непонятные гении», лезущие в петлю… Почему все эти козлы, как правило, откачиваются добросовестной скорой помощью, а он — сдох?!! Он же помогал брату, бля! Он делал это не по прихоти, не потому что хотел обратить на себя дюже много внимания и всем показать, какой он великий! Он просто знал, что Лео должен жить полной жизнью, Лео должен бегать, скакать и радоваться, Лео должен сделать свое ката на рассвете… Че в этом сложного и неясного? Раф же не ради подвига или чтоб похвалили там… просто не мог иначе. И его некому теперь откачать. Ему — билет в один конец выходит? Сердце мерзко заныло в груди до того остро, что он даже сморщился. «Я ж даже не сказал ему. Вот же ж… вот так будет жить и никогда не узнает, что его кто-то еще любил, кроме этой стервозины. А она прискачет на готовое, когда Дон его поднимет, и получит возможность прожить с Лео целую жизнь. А я сдох. Глупо как». Раф выдавил из себя кривую ухмылку. «Вот она — мировая справедливость. Я, бля, как Русалочка — стал морской пеной, и прекрасный принц не знает, что я его любил и спас…» Раф затряс головой, брезгливо отпихивая от себя эти жалкие мысли. — Тебя долго ждать-то еще будут? — Судьба снова тронула его за плечо. «Да и хер бы с ним со всем. Вот Лео встанет, вот будет счастливым, ката свое сделает, женится там, или я не знаю что еще сделает, Майки рыдать перестанет, Эйприл Дону близняшек родит, Мастер из транса выйдет и будет внуков нянчить, вот тогда и подохнуть можно нормально — точно зная, что сделал для них все». Раф поднялся и пошел к поезду.

***

Дон сидел в воде, качаясь из стороны в сторону и крепко прижимая к себе тело Рафа. Донни идет и идет, порой падает, спотыкается и упрямо встает на ноги. Ему надо домой. Это все, что он помнит сейчас, полностью концентрируясь на этой мысли, отпихивая от себя боль и меркнущее сознание. «Домой…» По сточной воде мимо медленно проплывает что-то большое. Дон почему-то цепляется за него взглядом и отрешенно отмечает темный карапакс, запрокинутую голову и тянущиеся по воде конечности. «На Рафа похож…» Широкий кожаный ремень, охватывающий это большое и темное, держит прижатый к боку сай… — Раф? Донни начинает идти чуть быстрее, чтобы догнать брата, и сквозь муть в голове удивляется, что тот продолжает плыть и не хочет помочь ему добраться домой. — Раф, мне тяжело тащить сумку, у меня голова раскроена. Брат переворачивается в воде, натолкнувшись головой на каменный поворот сточной канавы. — Раф?.. Донни как-то тупо отмечает широкие красные ленты, которые стелются вокруг брата в воде, и оседает на камень. — Раф? Все еще крепко держа сумку одной рукой, он опускает вторую в воду и хватает Рафа за запястье, тянет к себе и продолжает звать: — Раф, Раф, нас дома ждут, помнишь? Лео ждет… Донни перехватывает ремень сумки зубами и вцепляется в брата обеими руками, потому что тот продолжает упрямо плыть… — Раф… Раф, нас же дома ждут… Донни качнулся еще раз из стороны в сторону, стараясь удобнее устроить голову брата на своем плече, попробовал встать и поднять тело, шатнулся и ничком свалился в мелкую холодную воду, уткнулся носом в разбитый пластрон и зарыдал, не разжимая зубов, чтобы не потерять драгоценную сумку.