А я милого узнаю по походке-2

На следующий день случился аврал на работе. Причем по недоумевающим лицам Гесера и Завулона Антону стало понятно, что не по их вине это произошло, и они сами предпочли бы денек поспокойнее. Инквизиторы суетились повсюду: и в офисе Светлых, и в хоромах Темных, и просто по городу — для порядка. Пока Антон сводил статистику по приказу Гесера, пропустил пару звонков от Завулона, но перезванивать не стал, почувствовал, что тому пока не до того. Еще и Лас стал под ногами путаться, задавать странные вопросы. То про цветы спросит, то цветут ли кактусы, а потом и вовсе заладил: «Как узнать, что оно взаимно?» Как, как… Спросить в лоб да и точка. И при этом лучше к стене сразу притиснуть, чтобы сбежать было некуда. Но озвучивать этого Антон не стал, Ласу, кажется, ответы и не требовались. Впрочем, притиснуть медведя к стене вряд ли выйдет, не та весовая категория, так что Лас пусть сам извилины свои напрягает, придумывает. К каждому, все-таки, свой подход. А после обеда Игнат обмолвился, что Темные в панике: инквизиторы вроде как принуждают Завулона к чему-то опасному, а тот упирается, тянет время. Антон сначала возмутился, что его в известность не поставили: муженек мог бы и предупредить, а Гесер как-то намекнуть хотя бы, да предостеречь. Ну или Ольга. Затем Антон метнулся в кабинет шефа, но того на месте не оказалось. В итоге снова злой и безумно раздосадованный Антон сделал то, что умел лучше всего, то есть без лишних размышлений и рефлексий вломился в офис серобалахонщиков и потребовал объяснений. Как оказалось, заседали и спорили инквизиторы с Темными на верхнем этаже, в заблокированном ото всех кабинете. Доступ Антону дали лишь в смежную комнату, где со всеми возможными предосторожностями хранили непонятный артефакт — в стеклянном кубе, в сетке магического поля. Антон повертелся возле артефакта, поразглядывал, даже Гесеру позвонил, попытался разузнать подробности. Гесер посоветовал держаться от артефакта подальше, обронил, что решать Завулону, и если он рискнет-таки запаковать артефакт на нижних слоях сумрака, то, значит, ведает, что творит. Антон еще долго возмущенно взирал на телефон после того, как Гесер оборвал связь: шефу, конечно, плевать, не его это заботы, а вот Антону как раз наоборот, только к мужу привык, что-то у них наладилось, а тут не ровён час подставят да развоплотят. Как потом без него жить прикажете? Антон внимательно глянул на артефакт, призадумался. Спросил у дежурного инквизитора: — Почему его замуровать надо непременно на пятом слое? Взорваться что ли может? — Так неизвестно же ничего. Потому и хотят избавиться, так как поток магии не от мира сего. Чем дальше артефакт от реальности — тем лучше. А Завулона выбрали, потому как тому этот артефакт никак не приспособить для личных целей — мыслить абстрактно он не умеет, не в его правилах. — Понятно, — протянул Антон. — А риск все равно большой. Ну раз вы ничего никому гарантировать не можете? — Расчеты давно сделаны, месяц уже все перепроверяют, балансировку сводят. А Завулон как раз проштрафился, вот пусть и расстарается. Антон был не согласен с таким раскладом. Но, понятное дело, инквизиторы просто так не отстанут. Пока вопрос каким-то образом не решится, Завулона из-под удара никак не вывести. Антон постоял над артефактом, постоял, затылок почесал. Определенно, без мужа оставаться не хотелось. Да и задолжал он ему. Антон пролистал галерею на своем телефоне, еще раз полюбовался на рисунок на салфетке — размытое и расфокуссированное разбитое сердце так никуда и не делось, пялилось в ответ, обвиняло. Эх, была не была… Дежурный опомнился, лишь когда Антон разбил стеклянный куб. Инквизитор закричал, вызывая подмогу. Антон успел заметить, как инквизиторы сделали смежную стену прозрачной, как высыпали всей толпой к дверям, как Гесер вышагнул из портала. Артефакт отчего-то обжигал руки, пытался впитаться в кожу, срастись с Антоном. Слой за слоем сумрак все больше возмущался — артефакт он не принимал, выталкивал назад, в реальность. Антон грозно рыкнул, стараясь переупрямить всех: и сумрак, и артефакт, и забеспокоившегося где-то там, наверху, Завулона. Кто-то кричал, требовал, чтобы Антон одумался и бросил артефакт, дескать тот его погубит. Но Антон снова и снова шагал вниз, перетекал со слоя на слой, стремясь достичь цели — пятого слоя, его зеленой травы, черноземной пахучей земли, гармоничного стрекота цикад. Артефакт упирался. Артефакт угрожал. А сумрак шипел и пенился. Последний шаг казался самым трудным. Навалилась апатия. Антон поднял голову и глянул туда, где всех оставил. В сумраке неважно направление, но чисто психологически легче делить пространство на верх-низ, вперед-назад. Была не была… Всего один шаг. Нужно торопиться. Потому как Завулон идет следом. Опасается, зубоскалит, но идет. Казалось, артефакт весит уже чуть ли не тонну. Ладно. Чужого нам не надо, а своего — не отдадим. Антон внезапно осознал, что Завулон очень даже вписывается в его понимание «своего», гармонично так, тютелька в тютельку проходит по всем параметрам. Как будто по-другому и быть не может. Пятый слой встретил неприветливо: ощетинился травой, колючками впился в штанины, пылью ударил в лицо. А вокруг оброненного Антоном артефакта пошел волнами, отторгая все на своем пути. — Ну потерпи, попридержи его пока тут, — попросил Антон, — сослужи службу, век благодарен буду. Мне свое упустить нельзя. Только нашел, из рук теперь не выпущу. Сумрак присмирел. Дернулся волной, захлестывая артефакт, топя его в себе — тот завибрировал, затем впал в спячку. Антон мысленно благодарил уже на третьем слое, все еще не веря, что удалось выбраться. А Завулон, злющий и какой-то нервный, что-то там орал и тряс Антона за плечи. Орал так, что хотелось зажать уши руками. А потом прижал к себе, судорожно выдохнул и затих. Антон хмыкнул, но вырываться не спешил. Было хорошо. И тому, и другому — лучше не придумаешь. — Герой хренов… Жить надоело? — А чего все усложнять? Расчеты они делали, понимаешь ли, предвидеть пытались… Чужими руками дыры залатать хотели. Ну не гады они после этого? А вот я взял и просто сбросил балласт. Пусть теперь попробуют возмутиться. Реальность была скучна и тиха. Толпа инквизиторов шокировано безмолвствовала. А Гесер смотрел так, что хотелось провалиться назад, снова на пятый слой, да там и затаиться. — Без контейнера артефакт нельзя было перемещать, — пояснил кто-то из толпы. — Опасно. — Да и в контейнере — не легче, — добавил Гесер. — Я не смог бы, наверное. А Антон просто стоял и вдыхал полной грудью: теплый воздух, свободу и понимание правильности происходящего. Как там Завулон говорил? Антон никогда не мог выбрать, пока не подтолкнешь? Теперь он выбрал сам. Без пинков и намеков. И судя по тому, как довольно все поглядывали, выбор этот оценили. Еще и Завулон восхищенно зыркал и не стеснялся при всех лапать да обнимать: моё, не отдам, отстаньте. Никто и не рискнул отнять. Сделать выговор — тем более. Они с Завулоном так и ушли, не обернувшись даже. А потом Антон сказал ему: — Я придумал, чего я от тебя хочу. В отпуск. На год. Куда-нибудь на острова. И чтобы ни одной живой души в округе. — Думаю, год ты просто не выдержишь. Но на пару месяцев — запросто. Антон шел рядом и думал, что как это странно, когда тобой восхищаются. Вроде бы ничего особенного не сделал, а при этом умудрился кого-то напугать, кого-то — озадачить, а вот Завулона — даже впечатлить. И аппетит опять просыпается. Один — на двоих. И до дома рукой подать. До чьего именно — уже без разницы. Да и просто хорошо вместе. Хорошо. И это главное.