Приятная неожиданность.

Поздравляю всех дам с Международным женским днем~ И отдельное спасибо Мане, которая вдохновила всё же дописать очередную упоротую часть:з _________ Мне почему-то захотелось написать эту главу от лица Севы, если кого-то что-то не утраивает, прошу прощения. Я ненавижу этот гребаный день. Хотя, еще ровно 9 месяцев, и я уйду из этого гадюшника, именуемого самым престижным лицеем Питера. В прошлой школе, где состав моего класса был таким же, училось гораздо больше людей, и многие из них были из небогатых семей. Тогда Стас с своими дружками был как-то дружелюбнее. Да кого я обманываю? Он был таким же моральным уродом, просто на тот момент его пренебрежение не распространялось на меня. А после банкротства отца я стал изгоем в классе. Те, кто раньше частенько бывал у меня в гостях, с кем я проводил огромное количество времени, просто взяли и отвернулись. Конечно, кому нужен друг, который не в состоянии платить за себя в очередном развлекательном заведении? Сначала меня просто игнорировали, а потом, видимо, Стасу приелись старые игрушки, и он взялся за меня. Последние два месяца учебы в 10 классе стали для меня чуть ли не сущим адом. Михеев подкарауливал меня около дома, иногда один, иногда с друзьями, избивал, стараясь не попасть по лицу. В школе постоянные злые шутки в мой адрес, подножки, пинки. Жалею, что с самого первого раза не смог дать отпор, но мне претила мысль ударить бывшего друга. Характером я пошел в маму, не люблю драк и громких выяснений отношений. За это даже отец иногда позволял себе подтрунивать надо мной, мол, хотел сына, а получилась почти дочка. Когда я стал отращивать волосы, то папа решил, что я становлюсь геем (глупый такой стереотип, кстати), но я его заверил, что меня привлекают девушки, девушки и еще раз девушки. И вот эта мучительная линейка, а после нее очередная порция ударов и обзываний, я уверен в этом. Окидываю взглядом толпу, нервно сжимая пальцами края рукавов. Нет, не хочу в первый же день получить по ребрам. Приходится аккуратно пробраться сквозь толпу и скрыться за углом школы. Прислонившись к стене, медленно сползаю вниз, нащупываю в кармане пачку сигарет. Как хорошо, что не забыл захватить их с собой. В ожидании конца линейки сам не замечаю, как пачка становится пуста. С сожалением смотрю на горку окурков рядом с собой и поднимаюсь – пора и на уроке появиться. Спешу в школу, как-то не хочется слушать выговор от новенького учителя. Кстати, интересно, кто же будет у нас классным руководителем? Состав преподавателей тут совсем другой, наверное, приставят какую-нибудь злую старушку, чтобы мозги нам промывала своими напоминаниями о скором ЕГЭ. На втором этаже сталкиваюсь с директрисой, вот же не повезло. Рядом стоит высокий парень, наверное, новенький в нашем классе. Окидываю его взглядом, он в ответ так же пристально смотрит на меня. Опомнившись, всё-таки продолжаю путь к туалету, щеки горят, нужно умыться. Спустя пять минут стою у входа в кабинет, стучу и вхожу. На секунду застываю: за учительским столом сидит тот самый парень, которого я видел в коридоре. Неужели он наш новый учитель? - Извините, можно войти? – фу, какой голос охрипший. Надо бросать курить. Учитель кивает, и я быстро пробираюсь к своей парте. Стас смотрит на меня, на губах появляется усмешка – наверняка уже придумал новые способы издевательств. - Савельев? – вздрагиваю и поднимаюсь со стула. Преподаватель смотрит на меня так, будто ожидал увидеть кого-то другого, а не ученика 11 класса. Нервно сглотнув, представляюсь и начинаю рассказывать о себе, как это до меня делала одноклассница. Сбиваюсь, почему-то волнуясь, наверное, это просто смущение перед новым учителем. Тот сидит и смотрит куда-то на уровне моего плеча. И дураку видно, что он считает ворон, а не меня слушает, ну и ладно. Закончив, усаживаюсь обратно и внимательно слушаю его размышления на тему: «Вот я тоже ЕГЭ сдавал, это вам не шуточки...». Звенит звонок, Стас кидает на меня хитрый взгляд и выходит из класса вместе с остальными ребятами и девчонками. А я, кстати, до сих пор не знаю имени преподавателя, надо бы познакомиться для приличия. Встаю и медленно подхожу к учительскому столу. А учитель этот красивый… Особенно глаза, зеленые такие, словно трава весной. - Извините, а как вас зовут? Я опоздал и, видимо, пропустил, когда вас классу представляли, - закусываю нижнюю губу, в волнении жду ответ от учителя, который снова ушел в себя и возвращаться, кажется, не собирается. А нет, немного вздрагивает и поднимает на меня взгляд. Да, точно, самая настоящая трава. - Александр Андреевич. А тебя? Не могу не улыбнуться, мои предположения насчет его «внимательности» оказались верны. - Так и знал, что вы не слушаете меня, - голос тихий, да что такое-то? – А меня Всеволод зовут, ну, или просто Сева, - и снова улыбаюсь. Наверное, со стороны я похож на умственно отсталого. - Приятно познакомиться, - он тоже улыбается. Может, он тоже дебил? Странно, как тогда его учителем взяли? - Взаимно, а вы к нам надолго? Обычно учителя не выдерживают больше месяца общения с нашим классом, - нужно сразу его предупредить, что Михеев ему житья не даст. Он ненавидит математику, поэтому Александру Андреевичу придется терпеть хамство со стороны этого Буратино. - Надеюсь, что насовсем, - он встает. Вот черт, не очень удобно, когда собеседник намного выше тебя. Приходится поднять голову, чтобы увидеть его лицо. - Да, я тоже надеюсь, - зачем я это ляпнул? Щеки заливает краской, отвожу взгляд на стену. Так, пора идти. Направляюсь к двери, но вспоминаю, что даже не попрощался. Обернувшись, исправляю свою ошибку и дождавшись ответа, ухожу. На крыльце школы уже пусто, все разошлись. Медленно бреду домой, совсем не хочется вновь слушать причитания отца о крахе его компании. Когда открываю дверь в квартиру, то настораживает абсолютная тишина. Прохожусь по пустым комнатам, на кухне на столе замечаю записку. «Сыночек, папа уехал в командировку, я его сопровождаю в качестве секретаря. Деньги на полочке в твоей спальне, вернемся через четыре дня. Мама». Ну, замечательно. Придется провести почти неделю без нормальной еды и в пустой квартире. Вздохнув, разогрел себе борщ, заботливо приготовленный мамой перед отъездом, поужинал. Уроки еще не задали никакие, придется развлекать себя играми на компе. Часов в 11 нестерпимо захотелось спать, и я, не успев даже принять душ, уснул на постели с включенным ноутбуком. Звонок будильника. Голова болит, будто по ней вчера хорошенько стукнули чем-то. Быстро умывшись, впихнул в себя бутерброд. Пока одевался, успел отбить мизинец на ноге о ножку дивана. Поматерившись, всё-таки собрался и, взяв рюкзак, отправился на учебу. Успеваю забежать в класс до начала урока и тут же падаю. Мысленно благодарю Михеева, вернее, его ногу, которую он услужливо подставил, когда я подошел к двери. Отползаю к парте, дабы избежать новой порции боли, потираю ноющее колено. Вот козел недоразвитый. Чем больше денег у его отца, тем меньше мозгов у сына. Стас возвышается надо мной, окруженный своей свитой таких же недалеких парней, и ржет. - Аккуратнее надо, милая, - продолжая смеяться, Стас наконец-то соизволил удалиться к своему месту. Зато рядом оказался Александр Андреевич. Поддерживает меня за талию (черт, почему этот жест мне кажется таким интимным?) и помогает сесть на ближайший стул. Опускается на корточки и заглядывает в глаза. Смущаюсь и сразу же отвожу взгляд в сторону. - Болит? – подносит руку к колену и начинает отряхивать джинсы. Меня прожигает такой адской болью, что не сдерживаюсь и жмурюсь, закусив губу. Учитель оставляет свою пытку и приказывает сидеть на месте, а сам уходит. Оглядываюсь по сторонам, замечаю самодовольного Стаса, косящегося в мою сторону. Скорее бы вернулся Александр Андреевич, боюсь, как бы я не получил чертей до его прихода. Наконец, в класс входит преподаватель, и с его помощью я кое-как добираюсь до мед кабинета. Я ненавижу больницы, лучше бы сразу меня на казнь отвел, чем в это ужасное белое помещение, пропахшее медикаментами. Оставляет меня на попечительство сестры и сваливает. Самый настоящий моральный урод. Разве можно так с пострадавшим учеником? Ну, ничего, я ему припомню. Медсестра с грудью размером, наверное, с мои две головы, начинает носиться вокруг и причитать о том, какой же я бедненький-несчастненький. Интересно, а если я ей скажу заткнуться, сильно она обидится? Заставляет меня снять штаны, чтобы помазать колено. Я, было, начинаю протестовать, но потом до меня доходит, что при всем желании узкие джинсы я никак не смогу задрать, поэтому приходится подчиниться и снять штаны. Медсестричка укладывает меня на кушетку, словно тяжело больного, и тщательно втирает в мое измученное колено жутко пахнущую мазь. Стойко стерпев эти манипуляции по спасению больного, одеваюсь и возвращаюсь на диванчик, который гораздо удобнее кушетки. Приходится развлекать себя телефоном, так как медсестра приказала сидеть здесь и, прощебетав, что нужно же кому-то проводить меня до дома, выпорхнула из кабинета и убежала на поиски добровольца. Прозвенел звонок, а этой курицы всё нет. Что ж, буду смиренно ждать. Открывается дверь, я, думая, что это всё же возвратилась моя мучительница, поднимаю голову, но обнаруживаю на пороге комнаты Александра Андреевича. Тут же хмурюсь в надежде пожаловаться хоть кому-то на тупость девушки. - Она приказала сидеть на месте, чтобы не тревожить больную ногу, а сама ушла искать кого-нибудь, кто проводит меня до дома, - надуваю губы. - Значит, жди. Сильно болит? – тупой вопрос. Я машинально потираю колено, кивая. Учитель молчит, пристально разглядывая меня. Злится либо? Становится как-то неудобно, приходится нарушить молчание. - Вы так на меня смотрите…Не злитесь и не обращайте внимания, у меня такое часто. - В смысле? - Ну, я у них что-то типа козла отпущения. Мой отец почти банкрот, поэтому я считаюсь уже человеком из низкого слоя общества, - поясняю, подняв голову, и смотрю прямо в глаза Александру Андреевичу. Лучше уж так, чем ощущать на себе слишком внимательный взгляд. Снова пялится, на этот раз прямо в глаза. - А давай я тебя до дома провожу? – вот это вообще неожиданно. Хотя, лучше уж он, чем кто-то из старшеклассников. Этот хотя бы не будет бить или язвить. Молча киваю, соглашаясь. – Жди, я предупрежу завуча и вернусь. Уходит, вновь оставляя меня в этой ужасной комнате. Интересно, а у него жена есть? Должна быть. Он красивый вроде. Стоп, о чем я думаю вообще? Детей точно нет, он слишком молодо выглядит. А вдруг есть? - Красивый линолеум? - вздрагиваю, отрываясь от созерцания линолеума, и смотрю на него. Затем хватает ума кивнуть и улыбнуться на такой глупый вопрос. - Идем? – поднимаюсь с дивана, но боль в ноге заставляет нахмуриться. Александр Андреевич подходит вплотную и обвивает рукой мою талию. Удивленно смотрю на него, намереваясь отойти, но он быстро поясняет свое действие. - Я помогаю же, - и выводит меня из кабинета. Пока идем по школьному коридору, нас осматривают, словно прокаженных, да еще и учитель, как назло, близко прижимает к себе. Выходим из школы, Александр Андреевич продолжает держать меня за талию и ведет к воротам. Тротуар устлан огненным ковром. Кажется, что если наступишь, то твою ногу как минимум опалит, или же вообще сожжет. Заметив падающий лист, протягиваю руку и ловлю его. - Красивый… - внимательно смотрю на листик. Он действительно необычной окраски – внутри желтого листа заметно выделяются уже потемневшие жилки, а по краям цвет мягко переходит в алый. Чувствую, что рука, держащая за талию, вцепилась немного сильнее и немного тянет назад. Разворачивает лицом к себе и пристально смотрит. Выпускаю листик из рук, готовясь, если что, ударить учителя, который явно распускает руки. - Александр Андреевич, что вы… - договорить мне мешает сам Александр Андреевич, наклонившись и касаясь губами моих губ. Я только успеваю открыть рот, чтобы максимально громко возмутиться такому нахальству, но преподаватель уже проскальзывает языком внутрь и медленно целует меня. Поцелуй с учителем. С мужчиной. Ужасно. Меня стошнит же сейчас. Прямо на него. Ну, сам виноват. Дергаюсь, немного отстранившись, и смотрю в сторону в надежде унять бешено стучащее сердце. В конце аллеи замечаю взгляд, который помогает сердцу стучать медленнее. Вернее, остановиться. От страха. А Стас с довольной улыбкой прячет в карман мобильный телефон, на котором, я уверен, запечатлен случай в этой самой аллее, и, послав мне воздушный поцелуй, уходит прочь.