Простуда

      Пруссия просто победитель по жизни, ибо на поезд он не успел. Вроде и не поздно вышел, и билеты заранее купил, но, чёрт, как только он пришёл на вокзал, поезд, на который он должен был сесть, буквально перед самым носом уже двинулся с места. Возмущению не было предела, ведь до его отправки ещё целых десять минут было! Теперь, ему пришлось сидеть в автобусе, чёрт его знает, сколько часов, но за это время он успел уже пару сообщений Анне написать, пару колкостей, а потом уже и до милых смайликов опустился. Он особо не любил их, но сейчас ему казалось это забавным. 15:12 Аня: «Так ты серьёзно едешь?» 15:14 Великий: «Я же тебе уже сто раз говорил, что да» 15:15 Аня: «Ну может ты пошутить решил» 15:17 Великий: «Я всегда сдерживаю своё слово» 15:17 Аня: «Где-то я это уже слышала…» 15:18 Аня: «Ты во сколько примерно припрёшься?» 15:20 Великий: «Часов так в семь-восемь вечера» 15:21 Великий: «Только не вздумай больной на улицу выходить» 15:22 Аня: «Вай, ты что, волнуешься за меня?» 15:23 Великий: «Нет, я за окружающих волнуюсь» 15:23 Великий: «Что бы ты их не заразила» 15:25 Аня: «Я обиделась >:с» 15:25 Великий: «:D»       Гилберт даже в реале не сдержал улыбки. Поведение России его всегда забавляло: то, как она наигранно злиться на него, за выходки, как обижается, делает вид, что возмущена. Это так мило со стороны смотрится, ну, это ему одному так кажется. Вроде великая, сильная и Непобедимая Держава, а такая мягко характерная. А ещё она слишком много внимания уделяет пруссу. С того самого начала, как он только присоединился к её семье. Да, он много тогда её обзывал, говорил, что вернётся к брату, ибо тут не его дом, не его семья и много подобных, но Россия пыталась сделать всё так, что бы ему хоть где-то немного угодить. Хотя некомфортно Пруссия себя чувствовал тогда, когда в её доме были сестры, Украина-то ещё ладно, но вот Беларусь — это жуть. Она всегда смотрела на него, как на добычу, именно на добычу, а не как на врага, или ещё кого-то. Гилберт в те моменты старался быть рядом с Аней, он понимал, что это лишь подольёт масла в огонь, но с другой стороны, Арловская не тронет его, ибо рядом старшая сестрица.       На часах уже было как раз около семи вечера, и Байльшмидт с радостью выскочил из душного автобуса. Все конечности затекли, поэтому ходить для него было в новинку, а побыв всего лишь пару секунд на улице, уже успел замёрзнуть. Пусть он даже тепло одет, но это его особо не спасало, теперь самое главное до дома России добраться. Поправив рюкзак, прусс сделал пару шагов по направлению в сторону полюбившемуся ему дому, как услышал знакомый голос: — Г-и-ил! — он резко обернулся и увидел Брагинскую. Он же ей говорил, то бы она дома сидела, а не ходила по морозу его встречать! А она одета как всегда, столь милое розовое пальтишко и меховая шапка. — Я так соскучилась! — Какого лешего ты тут делаешь? — тот старался не показывать своей радости, зная, что не смотря на своё плохое самочувствие она вышла его встретить, ему и этого достаточно, чтобы чувствовать себя кому-то нужным. — Я же сказал тебе дома сидеть. — Неблагодарный, — обижено надув губы, произнесла россиянка. — Я его встретить вышла, а он…       Пруссия лишь тяжело вздохнул, говорить что-то колкое он не хотел сейчас, да и не к месту будет. Они с Аней ещё немного поговорили, а потом уж только решили не спеша пойти к дому. Хрипота в её голосе была еле заметной, но альбинос всё же смог её услышать, и то, как девушка, старалась реже шмыгать носом, хотя она ему вот пару минут назад сказала, что чувствует себя хорошо, да и уже практически не болеет. В основном, большую часть дороги, говорила только Анна, казалось, что её заткнуть невозможно, похлеще Америки будет. Но уж лучше слушать Россию, чем того надоедливого и ненавистного американца. Пруссия же, в свою очередь сказал очень мало, даже не удосужился рассказать, как время с братом провёл. Да и говорить тут нечего, они и сами толком не виделись — Людвиг постоянно работает, поэтому прусс лишь присматривал за Италией, который как раз гостил у него. На улице уже было темно, а фонари так и не включили, хотя уже время. И остальные пять минут они шли в тишине, пока Гилберт не подошёл поближе к Анне и не взял её под локоть, а та лишь с неким недоумением посмотрела на него и слабо попыталась вырвать руку, но тот лишь покрепче её держал. — Что? — как-то громко произнёс он, и так у него всегда, когда волнуется или же просто переживает из-за чего-то. — Мне холодно, — уже тише пояснил он, отвернувшись. Далее они снова шли в полной тишине, Брагинская не решила упускать такую возможность, поэтому в свою очередь она двумя руками обхватила руку прусса, при это улыбаясь. — Кстати, — подала голос блондинка. — Почему ты тогда не ушёл… Ну, когда распался… — Вот почему именно сейчас тебе в голову пришло это? — перебил её Гилберт. — Тебе холод в голову ударил? — Можно и так сказать, — она так же продолжала улыбаться, не наиграно, а по настоящему. — так почему? — Много знать будешь — состаришься, — рявкнул он и хотел уже было добавить шагу, но Россия резко остановилась, потянув за полосатый шарф парня. — Я хочу знать почему, — настаивала она.       Байльшмидт тяжело вздохнул и потёр пальцами глаза, думая, как бы правильно ответить на сей вопрос, с одной стороны обижать не хотел, но с другой стороны у него вообще не было ответа. «Будем импровизировать!» — подумал он и резко поцеловал девушку.       Россия, кажется, даже выпала из реальности, поэтому и ответить толком на поцелуй не успела. Но ощущение тёплых и чуть шершавых губ прусса она запомнить надолго. Спасибо морозу, из-за которого щёчки россиянки и так были красные, румянца не видно. Гилберт лишь как-то победно ухмыльнулся: — Надеюсь, я ответил на твой вопрос, а теперь мне холодно, поэтому пошли домой! — парень подхватил Россию на руки, и быстро пошёл к дому, который находился как раз в нескольких метрах от них.