I need a gangsta

Белые стены, расставленные вдоль них сиденья, иногда сменяющиеся тёмно-зелёными длиннолистными растениями, снующие туда-сюда люди в халатах - всё это так привычно главврачу, словно являлось его вторым домом. Хотя, иногда этот вид больницы претендовал на звание "первый дом", потому что возвращаться в пустую квартиру Кёнсу, откровенно говоря, не любил. Зато он любил свою работу и готов был ради неё не спать сутками. Тем не менее, сегодня работа шла от слова "плохо" - Кёнсу путался в бумагах, каждый раз ловя себя на том, что собирался поставить подпись не там, где было нужно или порывался подписать один и тот же документ дважды. А виной всему этот странный парень - Бён Бэкхён - и его таинственный друг - Минсок. Ещё вчера поздно вечером, когда вернулся в больницу, Кёнсу покопался в бумагах и нашёл несколько свежих листов почти что по прямой из морга. На бумаге красовалась прикрепленная скрепкой фотография Бэкхёна, а имя и фамилия гласили большими, отчетливыми буквами: "Бён Бэкхён". Причина смерти: ДТП по неосторожности. Пару минут Кёнсу гадал, как же Чанёль смог подделать всё так, что опознание дало стопроцентное сходство с тем Бэкхёном, который сейчас находился в особняке за городом? Но более очевидного варианта, чем подмена обгоревшего тела и нескольких вещиц, а так же подкуп врачей, он не придумал. Самым главным было то, что некто под именем "Ким Минсок" опознал тело Бэкхёна. Контактных данных Минсока нигде указано не было, следствие сотрудничать с главврачом отказалось, на просьбу дать номер ответив коротким: "Не положено". Эта маленькая проблема стала той самой кочкой, о которую споткнулся Кёнсу на пути к осуществлению своего небольшого плана. Не сказать, что До Кёнсу был миротворцем и стремился нести людям только радугу и добро, нет. Когда дело касалось работы он, конечно, выкладывался на полную, но ему за это платят деньги. А бесплатно помогать он не любил. Однако, тут была своя причина - он просто несколько недолюбливал младшего брата. А Бэкхён его и вовсе ненавидел, особенно после последних событий. И, если Кёнсу всё правильно понял, Бён останется у Пака до тех пор, пока тому не надоест играться. Значит, будет лишен социума и возможности хоть как-то дать знать своему дражайшему другу о том, что он жив и почти здоров. В этом-то Кёнсу и хотел помочь. Что может быть лучше, чем дать заключённому маленькую надежду на освобождение, увидеть огонь предвкушения в его глазах? До Кёнсу собирался стать именно тем, кто насолит брату по самое "не хочу", он собирался помочь Бэкхёну сначала установить контакт с его другом, а потом и сбежать. Но единственная проблема, которая сейчас очень сильно мешалась ему - отсутствие номера Минсока. "Минсок... Минсок..." - крутится в голове До, пока он с хмурым видом запихивает подписанные документы в тёмно-синюю папку. - "Где я слышал это имя раньше?" И, словно по волшебству, с дежурной закадровой фразой "Совпадение? Не думаю" двери в кабинет с грохотом раскрываются, являя главврачу, всего потрёпанного и явно не находящегося в хорошем расположении духа, заведующего отделением кардиохирургии - Луханя. - Вам нельзя туда без разрешения! - за разъярённым работником бежит, цокая каблучками, маленькая девушка, работающая у Кёнсу кем-то вроде секретаря. Иногда она очень помогала, особенно, когда было слишком муторно разбирать бумаги в одиночку или отвечать на постоянные звонки. - Послушай, дамочка! - Хань резко оборачивается и тычет девушке пальцем в ключицу. - Иди, свети своими двумя расстёгнутыми пуговицами где-нибудь в другом месте. Дай мне поговорить с моим другом, окей? - не дожидаясь ответа, мужчина снова поворачивается и движется прямиком к столу Кёнсу. - Кён, скажи уже ей! - Сольха, оставь нас, - вздыхает До. Он по себе знал, что с Луханем спорить - что против ветра... неважно. - Но... - начала было девушка, однако, увидев направленный в её сторону взгляд начальника, стушевалась, поклонилась и поспешно покинула кабинет, закрыв за собой двери. - Сколько раз я просил тебя не делать так? - Теперь взгдяд До перемещается на коллегу, что вальяжно развалился на кожаном диванчике неподалёку от его стола, закинув одну руку на его спинку, с увлечённым видом рассматривая ногти на второй руке. - М-м... Сто? Двести? Какая разница? Меня ведь это не останавливает. - Лу с беспечным видом пожимает плечами. - Я бы на твоём месте сдался и лучше научил бы своих секретарш, что у тебя есть такой замечательный я, который может прийти в любое время, конечно, если ты не на совещании. Лухань вообще очень любил эффект неожиданности. Поэтому он никогда не предупреждал о своём приходе заранее, а буквально сносил двери с петель ногами, при этом сильно пугая секретарш. - Зачем ты пришёл? - Кёнсу снова возвращает взгляд к бумагам. - Помнится, я достал тебе всё то оборудование, которое ты клянчил в прошлый раз. Оно обошлось карману больницы довольно дорого, Лухань. Я больше не буду ничего делать для твоего отделения, слишком жирно. - Да я просто поболтать пришел. - Хань снова пожимает плечами. - У тебя работы мало? Тебе прибавить? - Кёнсу кидает злобный взгляд исподлобья на друга. - Я занят, Лу. - и в доказательство он трясет бумагами. - Ага, настолько занят, что пилишь взглядом давно подписанную бумагу уже на протяжении нескольких минут. Я же вижу, что тебя что-то тревожит. - Хань закидывает руки на спинку дивана и чуть откидывает голову, положив одну ногу на другую. - Ты сюда так влетел, потому что жопой чуял, что меня что-то тревожит? - До вскинул брови, всё же отложив бумаги и сцепив пальцы в замок на столе. - Нет, просто улучил себе перерыв в пятнадцать минут и решил рассказать тебе одну сумасшедшую новость, но раз и тебе есть что сказать, то пускай ты выскажешься мне первым, а потом уже и я. - Помнишь, к нам труп поступил недавно? - Я не работаю в морге, Кёнсу, я не помню. Что за труп? - Глаза Лухана заинтересованно сверкают. - Пацан, разбившийся на машине... его ещё по новостям показывали. - Тот, что разбился недалеко от реки Хан? А я думал, что его не к нам привезли. Да и было ли там вообще что привозить? - Лухан задумчиво тыкает пальцем в щёку. - В новостях машина выглядела так, словно кто-то решил вывернуть её наизнанку... - Вот и я о чем. По словам патологоанатомов, привезли к ним какую-то еле-еле узнаваемую смесь, с полным отсутствием лица. Бедняге, который пришёл его опознавать, пришлось нелегко. - Кёнсу бегает глазами по кабинету, словно эта тема возникла в его голове просто так, от скуки. Но Ханя так просто не проведёшь. - Ты ходил к патологоанатомам, что ли? - Лу надувает губы и чуть удивлённо вскидывает брови. - Что тебя, видавшего виды, привлекло в самом обычном смертельном ДТП? - Ничего, просто тот парень, которого выводили оттуда под руки после опознания, показался мне смутно знакомым и я никак не могу вспомнить, где его видел раньше... - До хмурится, прикрывая рот кулаком. - Да ладно... - глаза Лухана раскрываются всё шире и шире, а сам он резко наклоняется в сторону Кёнсу. - Ты что, мысли читаешь? - В смысле? - Я хотел тебе рассказать про него! Это же Минсок! Ну, тот самый, задрот который. - видя непонимание в глазах Кёнсу, мужчина цыкает. - Ну, мы встречались с ним года два назад, ты что, не помнишь? - Ах, да, - теперь До вспомнил. Тот самый парень, которого он с Луханом застал за непристойностями прямо у себя в кабинете, на своём любимом столе, - после вас мне пришлось покупать новый стол. - Неужели ты всё ещё дуешься из-за этого? Это было давно, не будь таким злопамятным! - Хань закатывает глаза, откидываясь обратно на диван. - Это что, всё, что тревожило тебя? Такая мелочь выбила из колеи нашего сурового До Кёнсу? - Да нет же, ты ничего не понял, Лу. Мне нужно передать ему кое-какую информацию, строго конфиденциальную. Но следствие отказалось давать его номер телефона, так что я теперь ломаю голову над тем, где достать его. - Кёнсу делает пару круговых движений руками, пока объясняет, при этом ни разу не взглянув на Лухана. - У меня остался его номер, если он, конечно, не сменил симкарту. - в глазах Лухана вспыхивает странный огонёк и это ой как плохо. - Дай угадаю. Так просто ты мне его не дашь, да? - Именно! - врач щёлкает пальцами и победоносно ухмыляется, а Кёнсу закатывает глаза, уже предчувствуя приближающуюся задницу. - Предлагаю обмен информацией! - Что за информацию ты хочешь в обмен на невинный номер мобильного? Раскрыть тебе какую-нибудь врачебную тайну? Уж извини, таким не промышляю. - Да нет же, зачем мне твои эти скучные врачебные тайны, а? Мне нужно знать, зачем тебе понадобился номер моего бывшего, - Хань снова возвращается в положение "Царь горы", закинув руки на спинку дивана. - Он интересует меня не как твой бывший, а как очень важный для погибшего человек. Мне нужно просто кое-что ему передать. Кое-что, о чём я не могу тебе сказать, Лу. Спроси что-нибудь другое, - Лухан, по натуре своей, раскусывал ложь, как орешки, поэтому врать ему было противопоказано, вот Кёнсу и не врал. - Эх ты, мистер Секретность. Мог бы уж и рассказать своему близкому другу, что за вещь такая у погибшего. Что-то интимное? - врач играет бровями и подмигивает с легким смешком, но До, если честно, вообще не смешно от такой шутки, поэтому он решает просто сидеть и ждать пока друг не успокоится. - Ну? Просмеялся? Легче стало? - холодным тоном спрашивает он, когда Лухан наконец затихает. - Я удовлетворил твои потребности? Теперь дашь мне номер? - Конечно же нет. - Лу качает головой. - Ты не ответил на мой вопрос. - Хань, это, правда, очень важно. - Сути дела не меняет. Важно или нет, это остаётся интересным лично мне, так что, будь добр, скажи, - мужчина вскидывает брови, чуть наклонив голову в бок. - Аргх, уговорил! - До поверженно поднимает руки над головой ровно на секунду, после чего открывает первый ящик своего стола и, немного покопавшись в нем, достаёт оттуда небольшое кольцо. - Вот она, причина, по которой я хочу встретить твоего бывшего. Думаю, это кольцо было правда очень важно для его погибшего друга. - Почему бы просто не передать его следствию? - Лу скрещивает руки на груди и смотрит так, словно пытается прожечь в Кёнсу дыру, как минимум, или испепелить его, как максимум. Враньё - это самое ужасное, по мнению Кёнсу, что только может придумать человечество. Скольких бы бед можно было избежать, если бы не было лжи. Однако, раньше он не задумывался о том, что ложь может спасти твой несчастный зад от злостной тирады друга и, похоже, сейчас самое время подумать об этом. - Я же сказал: думаю, это кольцо было действительно важно для погибшего. - До берёт аксессуар в ладонь, проводя пальцем по обгоревшей надписи. - Я, конечно, не так хорош в японском, как хотелось бы, но вроде это кольцо парное. - А что вообще это кольцо забыло у тебя? - Хань вскидывает одну бровь. Действительно, вполне себе простой вопрос, только вот никто не должен знать, что Кёнсу попросту забрал кольцо у работников морга, которые изначально хотели передать его следствию, - Разве полиция не должна была забрать все его личные вещи, включая и это кольцо? - Не знаю, чем там в морге занимаются эти лоботрясы, но сегодня утром мне принесли его и наказали передать следствию. Я же считаю, что правильнее будет вернуть его другу погибшего и пускай там вертится с ним, как хочет. - где-то глубоко внутри здравый смысл просто кричит о том, что всё это - бред собачий и что Лухан никогда и ни за что в эту нелогичную брехню не поверит. Лухан и не верит, это прямо написано на его лице красным перманентным маркером, однако вопросов больше задает, лишь тихо хмыкает "И всё равно, что-то ты скрываешь" и достает свой телефон из заднего кармана джинс, чтобы, спустя пару минут поисков, продиктовать номер. - Благодарю, - дежурная улыбка главврача, мало того что пугает, так ещё и точно обещает Лухану, что ему такой шантаж так просто с рук не сойдёт и гореть ему синим пламенем на какой-нибудь сковородке в Аду, вечность в муках, как минимум, но виду последний не подаёт, быстро тушуясь и покидая кабинет. Что-что, а так по-киллерски улыбающегося До Кёнсу не мог вынести не то что Лухан, его шугался даже родной брат, а самым интересным было то, что главврач прекрасно это знал и открыто пользовался. Потому улыбка и сползает с его лица, стоит только дверям за заведующим кардиохирургией закрыться. - Отлично, одной занозой в заднице меньше, теперь и делами можно заняться, - на выдохе говорит До, набирая надиктованный ему номер. Однако, вопреки всем ожиданиям, ответ приходит ему далеко не сразу, не с первого гудка и не со второго. Только вот Кёнсу сдаваться не намерен и не теряет настроя даже когда оператор вежливо шлёт его на все четыре стороны - лишь бы подальше от абонента, который "в настоящий момент занят". Удивительно, но До не сдаётся даже когда настырный Минсок (в том, что это именно Минсок он, впрочем, был уверен на все сто) игнорирует шестой по счёту звонок. Конечно, это немного подбешивает его, да только Кёнсу по жизни был довольно упрямым и уж баран он или Гай-Юлий - непонятно, а дозвониться ему всё же удалось. На четырнадцатом наборе номера изрядно надоевшие монотонные гудки прекращаются и вместо них слышится довольно холодное и пустое: - Кто это? И вот тогда Кёнсу понимает, что он позвонил тому, кому нужно.

＊︿＊︿＊︿＊

С каких пор жизнь Минсока потеряла всякий смысл, увы, догадаться нетрудно. Бэкхён, как бы то странно ни звучало, был для него больше, чем простым лучиком света. Он был чуть ли ни всем миром. Был спасительным выступом, за который Ким отчаянно цеплялся последние тринадцать лет, на пути в бездну. А теперь этого выступа нет и Минсок снова падает, больше даже не пытаясь хоть как-то спастись.

Eels - I Need Some Sleep

Солнце не в силах пробиться через тёмные шторы, поэтому в комнатушке виснет таинственный мрак, нарушаемый лишь исходящим от мониторов тусклым светом. За ними уже давно никто не сидит, но и выключать их не спешат, так что гул от работающих процессоров разносится по всему тесному помещению. Под боком, на кровати, тихо сопит Сехун, от которого пасёт табаком больше, чем обычно. Он сутки напролёт прочёсывал город в поисках той самой паскуды, которая так нагло оборвала жизнь его лучшему другу. Впрочем, раньше на месте О иногда помещался Бэкхён. Когда ехать домой уже не было сил и он заваливался в тесную квартирку Минсока и ворчал про то, что он просадит себе всё зрение на этой дурацкой работе хакером у какого-то местного бандита. Бён не был в курсе, что местным бандитом являлся Сехун, ему не говорили из мер осторожности. Но кто знал, что это никак не поможет? Мрачные мысли поглощают Минсока всё сильнее, подкидывая различные развития сюжета в ту злополучную ночь. Вот он не пускает Бэкхёна на гонку, укладывает его спать и всё остаётся таким же, как и всегда, все счастливо продолжают крутиться в этом грёбаном мире, как ужи на сковороде. Какой бы гадостью эта жизнь не являлась, она явно была бы намного лучше, если бы Бэкхён остался в живых. Тупая боль снова зарождается в груди и, к сожалению, от неё нет лекарства. Как там говорят: "Всё проходит со временем"? Минсок не был уверен, что люди, которые это говорят, вообще когда-либо испытывали боль утраты. Нельзя просто забыть кого-то, кто ещё несколько дней назад так забавно растягивал по слогам твоё имя, подворовывал пиво и сигареты, временами спал в твоей кровати, забрав у тебя одеяло. Бэкхён не был святым и для него, определённо, уже давно готовился отдельный котёл с золотыми боками где-нибудь недалеко от Сатаны. Он был придурком, порой кутил, курил и пил почём зря. Но он был. - Был... - повторяет за своими мыслями Минсок и, не вставая с кровати, тянется до тумбочки, где уютненько примостилась пачка сигарет, зажигалка и пара пустых банок из-под пива. Пальцы кое-как нащупывают спасительные сигареты и берут их в захват вместе с зажигалкой. С пачки на Кима смотрит какая-то непонятная смесь из органов, обычного человека заставляющая в страхе откинуть от себя эту вещь, но какая Минсоку разница до рака лёгких и прочей лабуды, когда у него проблемы со сном, работой и душой? Позаботившись, пожалуй, лишь о своём положении, Минсок садится на кровати, попутно доставая из пачки тонкую сигарету. Бэкхён, зараза, приучил к девчачьим, так что ничего уже и не попишешь. - Ублюдок. - бубнит Ким, зажимая сигарету между губами, пытаясь прикурить её с помощью зажигалки. И, то ли день сегодня действительно херня, то ли это вечно пустая зажигалка Сехуна, но искра от неё никак не идёт, что медленно начинает выводить Минсока из себя. - Да что же ты, блять, не можешь нормально работать? - Полурык почти будит спящего Сехуна, это видно по тому, как тот зашевелился и перевернулся на другой бок, потому дальше Минсоку приходится лишь раздражённо сопеть, чтобы не разбудить друга. И, о чудо! Раз на двадцатый пустой щелчок таки дал искру и сигарету получилось прикурить. Первая затяжка всегда самая прекрасная, она выбивает из головы почти все мысли, принося с собой покой и умиротворение. Сигареты, они ведь как наркотики - один раз попробовал и уже не можешь остановиться. Только вот Бэкхёна это никогда не задевало. Он мог курить сутками напролёт, после чего не брать сигарету в зубы долгие месяцы. - Опять Бэкхён. - выдыхает едкий дым Минсок. - В этом мире умер, так теперь давай в моей голове жить, да? Хорошо устроился, паскуда, да только разрешения у владельца жилплощади забыл спросить. Хотя, какая тебе нахер разница, да? Ты же плевать всегда хотел на моё мнение. Телефон, кинутый где-то на столе, начинает вибрировать, оповещая о входящем вызове, только Ким брать не собирался. Никто важный не мог ему позвонить, так как Сехун тут, а Бэкхён в могиле уже второй день подряд. И будет там всегда. - Зато, я больше не буду мучаться с вопросами, куда же ты делся и какого чёрта не отвечаешь на звонки, - посмеивается Минсок, делая ещё одну затяжку. А телефон всё не успокаивается, словно звонящий горит желанием поговорить с владельцем аппарата. - Абонент не абонент, идите нахуй. - чуть повысив голос говорит мужчина, стряхивая пепел с сигареты в стоящую на полу пепельницу. - И не надоело тебе ещё это бжиканье? - слышится откуда-то сбоку, такое сонное и хрипловатое, что Минсоку невольно становится стыдно за свое пофигистичное отношение к отдыху другого человека. Но только на пару секунд, потому что длинные пальцы Сехуна уже норовят отобрать у него пачку. - Ты такие не любишь. - только и отвечает Ким, вырывая пачку и откидывая её в сторону, по воле случая попадая прямиком на тумбочку. - Надо же, сегодня, может быть, не такой уёбищный день. - Между прочим, я думаю, что ты должен снять трубку, - проигнорировав заявление Минсока, О указывает ладонью в сторону вибрирующего телефона. - Между прочим, я думаю, что тебе стоит замолчать и продолжить видеть сны с радужными пони, трахающими собак, но ты ведь этого не сделаешь, правильно? - огрызается Минсок, как-то странно вздёргивая брови и округляя глаза. - Так давай не создавать друг другу проблемы. - Мог бы хоть посмотреть, кто звонит. - фыркает Сехун, принимая сидячее положение. - Вдруг это кто-то важный? - Кто? Бэкхён? Звонит с того света, чтобы сообщить мне о том, что он встретил мою бабку и она такая же уродина, как и при жизни? - Ким злобно кривится, делая последнюю затяжку и выпуская дым через ноздри. - Не смеши меня, Се, кто ещё может звонить, кроме тебя? А так как ты здесь, не вижу смысла даже смотреть. - Идиот, а если это из полиции? Вдруг они что-то нашли? - Сехун поднимается с кровати и подходит к столу. - Неизвестный номер. - Что и требовалось доказать. Кто-то просто ошибся, - безразлично говорит Минсок, дотягиваясь до пепельницы, чтобы потушить об неё сигарету. - Я уверен, что это важно. Тринадцать пропущенных, Минсок, даже идиот бы уже заметил, что ошибся, и сдался бы. - хмыкает Сехун, кидая телефон в друга. - Поднимай трубку. - Да, да, конечно. - рычит Минсок, взяв телефон в руки. - Уверяю - ничего важного, просто какой-то идиот не может остановиться. - ещё раз фыркнув, для закрепления эффекта, Ким наконец принимает вызов. - Кто это? - Здравствуйте, Вас беспокоят из больницы Д***. Нам хотелось бы прояснить некоторые детали касательно смерти Вашего близкого друга - Бён Бэкхёна. - Почему звоните мне? Я думал, этим делом занимается полиция, а не больница, - брови Минсока медленно ползут вверх, потому что, оказывается, Сехун был прав, чего Ким никак не ожидал. - Вы правы. Но это немного не то дело, которым может заняться полиция. Можете подъехать через час? Я с готовностью объясню всё лично. Такие вещи не решаются по телефону, - слышится из трубки низкий голос, кажется, смутно знакомый Минсоку. - Это правда очень срочно? - конечно, так Ким и побежал навстречу расследованию и всей этой мороке. Какой смысл разбираться, если мстить какому-то ублюдку он не хочет, а его другу уже ничем не помочь. - Это достаточно срочно. - непоколебимо отвечают по ту сторону и Минсок ясно понимает, что от назойливой личности ему точно не отвязаться, а значит, придется ехать в больницу. - Хорошо, через час я буду. - всё так же сухо бросает он и уже готовится положить трубку. - Скажете дежурной медсестре, что Вы - Ким Минсок, Вас проведут в мой кабинет. - собеседник бросает трубку быстрее, чем Ким успевает спросить кто это вообще звонит. - Ну и кто это был? - спрашивает Сехун, заметив, с каким лицом Минсок смотрит на экран телефона. - Без понятия, какой-то мужик из больницы, в морг которой привезли Бэкхёна. - тихо отвечает Минсок. - Он сказал, что у него есть ко мне что-то срочное касательно его смерти, - взгляд перемещается на О и завидев его мужчина чётко понимает, что Ким не хочет снова идти в место, напоминающее ему о смерти друга. - Мне сходить с тобой? - спрашивает он, чисто чтобы удостовериться, но получает в ответ лишь отрицательное покачивание головой. - Нет, не нужно, я сам. - Минсок вздыхает и проводит рукой по волосам. - Пойду я тогда, а то ещё доехать нужно. - В таком виде? - поднимает брови Сехун. - Мне похер. - тут же отрезает Минсок и уже спустя пару секунд хлопает дверью. Как бы сильно Сехун не был близок к нему и к Бэкхёну, он не может понять, насколько сильно болен сейчас Ким. И лучше бы ему и дальше не понимать.

＊︿＊︿＊︿＊

Кёнсу правда немного нервничает, пока ожидает прихода загадочного Ким Минсока. Да, ошибки, конечно, быть не могло, он, несомненно, придёт, но До совершенно не знал, как он может отреагировать на новость о том, что его друг на самом деле не лежит в земле и что хоронил Ким не того и убивался, собственно говоря, зря. Минсок действительно приходит, в той же одежде, что и на опознании, невольно заставляя Кёнсу вспомнить тот день, когда несчастного буквально на руках оттуда выносили врачи и потом ещё несколько часов мучались с его непрекращающейся истерикой. Видок у Кима, мягко говоря, потрёпанный. Явные синяки под глазами указывают на то, что тот плохо спит, кожа на лице болезненно бледная, волосы торчат в разные стороны. Но самое главное - аура. От Минсока разило таким холодом, что бедная медсестра, которая провожала его до кабинета главврача, кажется, готова была бежать от него как можно дальше и быстрее. - Добрый день, - тем не менее, Кёнсу нисколько не смущает такой вид своего посетителя, потому он остаётся невозмутим. - Если бы он был добрым. - безэмоционально констатирует Минсок. - Давайте просто обсудим то, что вы хотели, и я уйду домой, хорошо? - Конечно, присаживайтесь, - Кёнсу указывает ладонью на диван, на котором совсем недавно нагло восседал Лухан и пытался выудить из До информацию. Минсок указаниям следует незамедлительно, хотя по нему и не скажешь, что он хоть как-то заинтересован в этом разговоре. - О чём вы хотели поговорить? - казалось, что Минсок хотел добавить что-то ещё из раздела "Я спешу, меня дома ждёт любимая собачка". Только вот у него никого не было, иначе такой кислой мины До сейчас не наблюдал бы. - Я думал, что Вы успокоились и смирились после того дня. Но Ваш внешний вид доказывает обратное, - решает зайти издалека главврач. Но Минсок его попытки явно не оценил, продолжив с каменным лицом выжидающе смотреть прямо в глаза. Кёнсу готов поспорить, что холодным взглядом этого парня можно замораживать людей, а он сам не замёрз только из-за повышенной стойкости, выработанной с годами работы в больнице. - И на опознании Вы точно поняли, что перед Вами Ваш друг, так? - спрашивает До, наблюдая за реакцией сидящего напротив. А Минсоку идея обсуждения этого, да и, похоже, непосредственного нахождения тут, явно не нравится, но он терпит, отвечая лишь плотно сжатыми челюстями и сдержанным кивком. - Как Вы это поняли? - продолжает давить Кёнсу, стараясь не переходить черту, после которой вероятность того, что парень просто встанет с дивана и молча уйдет, достигнет ста процентов. - Я на допросе? - не выдерживает Минсок. - Узнал и всё. Лица видно не было, от него остались вообще одни только кости, да оплавившиеся серьги в ушах. По ним и понял. Да и не нужно мне было, я знал, что это он, я... - но язык Минсока оказывается вовремя прикушен, кажется, удерживаясь от выдачи какой-то глубокой тайны. Этот жест не уходит от внимания Кёнсу, но ему, честно говоря, по барабану, что там такого делал Минсок. У него немного другие цели. - Наверняка, эта новость повергнет Вас в шок, - медленно и с расстановкой, словно говорит с каким-нибудь несмышлёным мальчуганом, - Но Вы опознали не того, да и в целом... Ваш друг жив. - Чего? - глаза Минсока так и лезут на лоб, он явно удивлен и даже не тому, что его друг жив, а тому, что важная личность несёт какую-то откровенную чушь. - Что Вы сказали? Слышь, хотя бы какое-то уважение к мёртвым имей! - очень резкая перемена, которой До никак не ожидает и внутренне удивляется, но снаружи остается спокойным и рассудительным. Минсок же, наоборот, бесится, вскакивает с места и тут же упирается ладонями в край стола, перегибаясь прямо к лицу Кёнсу и тихо рыча. - Повтори что сказал и я набью тебе рожу. Думаешь, у меня смелости не хватит забить до смерти какого-то врачишку, а потом в тюрягу сесть? Да мне похеру на полицию и закон, по-хе-ру. - Раз уж мы на ты, то, пожалуйста, успокойся и сядь на место. Я не хочу выходить на конфликт. - внутри Кёнсу всё сжимается. Камер наблюдения в кабинете, по его же приказу, нет, лишь в соседнем зале у секретаря, звукоизоляция - высший класс, да и в целом куча перспектив, чтобы действительно просто забить его до смерти, потому что Минсок явно не шутит. Но так и Кёнсу не играет. - Твой друг правда жив и находится он довольно далеко отсюда, искать бесполезно - не найдёшь, но я могу доказать, что с ним всё в порядке. - на одном дыхании. Кёнсу уже готовится принять первый удар собственным лицом, но ничего не происходит. Лишь тишина и смотрящий на него с чистым удивлением Минсок. - Ты мне врёшь, - бормочет он на грани слышимости, - всё врёшь. Он же в могиле лежит. Я же видел, видел. Самый первый увидел. После такого не выживают, - его слова больше похожи на бред, но Кёнсу ловко выуживает из них то, что Минсок был первым, кто увидел место аварии. - Я не вру. - заверяет он тихо. - Мне нет от этого совершенно никакой пользы, подумай сам. - А какая польза тебе от того, что он жив? Выкуп за него хочешь? Я тебя полиции сдам, собака. Это ты во всём замешан, да, сучара?! - Минсок снова закипает буквально за секунду, готовится к нападению явно, не верит, хотя очень хочет поверить. Любой бы захотел. - Если бы я хотел за него "выкуп", то я бы связывался с тобой не через больницу, не в собственном кабинете и не с собственным лицом напоказ. Успокойся. - голосом Кёнсу можно кирпичи ломать и, похоже, это успокаивает разбушевавшегося Кима. - Твой дорогой друг не у меня, но я имею к нему доступ и хочу помочь, потому что человек, у которого он находится, мне неприятен. - Так почему бы просто не свалить всё дело на полицию? - недоверчиво щурится Минсок. - Потому что меня замешают в это. Ты можешь сейчас пойти и рассказать всё полиции, загребут меня, тебя и этого самого человека. А Бэкхёну от этого легче не станет. - у Кёнсу мысли лишь в сторону того, что нужно Минсоку доказать его хорошие намерения, потому что в тюрьму он не хочет. - Твой друг в первую очередь подумал о тебе, когда пришёл в себя, так сделай одолжение, не заставляй его чувствовать себя виноватым. - Меня полиция не возьмёт, я не виновен. - безапелляционно выдает Минсок, что заставляет Кёнсу лишь фыркнуть, да дёрнуть уголками губ вверх. - Этот человек себя вытащить сможет, да ещё и на тебя нарыть информации, за которую посадить можно. - главврач пожимает плечами. - Опять же, оно тебе надо? Ким на диване ломается, думает, скользит хмурым взглядом по кабинету, видимо, хорошенько взвешивая все за и против. Ему требуется целых две минуты на то, чтобы наконец собраться, обречённо вздохнуть и согласно кивнуть, пробубнив тихое "Как скажете". Переход обратно на уважительную форму значил, что Минсок успокоил своего внутреннего зверя и кусаться больше не будет - не выгодно. Оно-то Кёнсу и нужно, чтобы почувствовать своё преимущество и уже более уверенно произнести: - Завтра утром придёшь ко мне, скажешь только дежурной медсестре, что ты Ким Минсок и тебя пропустят. Я покажу тебе доказательства того, что твой друг жив. Только голову хотя бы помой, ладно? - последнее было произнесено уже далеко не тем холодным тоном, каким До пытался успокоить Минсока пару минут назад. - Это играет какую-то роль? - фыркает Ким, проводя рукой по волосам, словно проверяя, правда ли у него настолько грязная голова, что это заметно. - Да, вполне. Встречают, как говорится, по одёжке.

＊︿＊︿＊︿＊

Вот он, Кёнсу, опять выходит из машины на территории такого ненавистного особняка. Особняка, в который возвращаться хотелось меньше всего, но кто его, собственно, спрашивал. Задача врача сегодня заключалась не только в том, чтобы показать, что он не зря получил диплом в своей сфере, но и собрать небольшие доказательства о том, что "Бэкхён жив". Собственно, этим он и решил заняться, отодвинув, разве что, только ради проверки здоровья Бёна. Пациент встречает его не так дружелюбно, как хотелось бы. Что же, ладно, он переживет. Переживает и холодный взгляд в свою сторону, и истеричное "Убей меня", и даже пинок ногой куда-то в бедро, когда приближается. У Бэкхёна на лицо психическое расстройство, оно и понятно почему. Его фактически похоронили, похитили и заперли в каком-то неизвестном доме, очевидно, с врагом всей его жизни (реакция Бэкхёна на Чанёля явно это подтверждает). - Какие-нибудь жалобы есть? - До пытается приподнять край свитера Бэкхёна, чтобы под него заглянуть, но тот не даётся, ни в какую не желая раздеваться. - Мазями, которые я оставил, ушибы мазал? - его вопрос снова сопровождается тишиной и отпирательствами от каких-либо прикосновений. Кёнсу поднимает хмурый взгляд на пациента и ловит его секундное отвлечение на Кая. После этого сразу становится понятно, что не так. - Кай, пожалуйста, выйди, - ровным тоном проговаривает До, чуть ли не по слогам, всё так же смотря в глаза Бэкхёну. - Но я должен— - Ты действительно думаешь, что я возьму на себя ответственность за смерть этого парнишки? Извини, мне не хочется вставать на путь Чанёля. Не волнуйся и оставь нас на пять минут, будь добр. - у Кёнсу тон холодный, не терпящий возражений, именно такой, каким он говорит с подчинёнными. Кай тоже подчинённый, даже если и не совсем его. Собственно, наверное из-за осознания своего положения, и немного из-за доверия к Кёнсу, телохранитель всё же покидает комнату, закрыв за собой дверь. После этого До сразу оживляется и начинает говорить быстро и тихо: - Я знаю, что мои слова - полнейший бред, знаю, что ты мне не доверяешь, - говорит он, не разрывая зрительного контакта с молчащим Бёном, - но я - твоя единственная надежда на побег. Сегодня днём я виделся в Минсоком... - ...Минсоком? - почему-то тихо спрашивает Бэкхён, в глазах мелькает плохо скрытая надежда, что только радует врача. Возможно, с отчаяашимся человеком будет проще наладить контакт. - Да, с тем самым Минсоком, с твоим лучшим другом. Как я узнал его? Он приходил к нам на опознание "твоего" тела, - До лезет в карман за телефоном и садится на край кровати, - Через связи я выудил его номер телефона и вызвал в больницу, в которой работаю. - посвятить паренька в детали всего произошедшего Кёнсу посчитал важным аспектом, потому что это поможет всё лучше понять и воспринять, а также усилит или создаст тонкую нить доверия, - Услышав, что ты жив, он мне не поверил, тогда я сказал, что докажу. И вот, я здесь и у меня к тебе один вопрос: ты хочешь снова увидеть его? Спрашивать, собственно, не было надобности, потому что Кёнсу уже давно понял, что между Бэкхёном и его лучшим другом что-то большее, чем простая дружба. Это, скорее всего, было что-то сродни братским чувствам, близким душам, единому целому. Как то и ожидалось, Бён округляет глаза, в которых плещется ничем не прикрытая надежда, и кивает, как болванчик на панели в машине у Кёнсу. Та собачка всегда забавляла его, как и парень напротив сейчас вызывает улыбку, так обыденно похожую на оскал маньяка. Бэкхён его даже почти пугается, но не успевает, потому что врач начинает говорить: - У меня есть план. Знаешь же, что такое "послание", я думаю. Так вот, мы с тобой сейчас запишем твоему другу небольшое видео, чтобы доказать ему, что ты жив и... - До обводит фигуру пациента глазами, - почти здоров. - Хорошо. Кёнсу кажется, что Бэкхён - самый невинный в мире человек и если бы не куча матов, которые он услышал за время нахождения рядом, и недавние события, напрямую связанные с лампой, встретившейся с лицом Чанёля по воле этого самого, хрупкого, на вид, парня, то До бы уже давно усмехался самодовольно где-нибудь в собственной голове. Но тут ведь всё не так просто. - Но сначала ты спокойно дашь мне себя осмотреть и расскажешь всё, что с тобой тут происходило. Начнём с простого - мазями пользовался? - и всё же, первостепенная задача Кёнсу заключалась в лечении, за этим он сюда и был приглашён.

＊︿＊︿＊︿＊

Минсока накрывали смешаные чувства. Он не понимал, рад он или зол на Бэкхёна безумно за то, что тот вовсе не в могиле лежит. Но это всё пока просто бредни какого-то докторишки. Да, просто фантазии. Такого и быть не может! Не может же? А если не может, то как объяснить то, что Ким всё же привёл себя в порядок и приволок свой зад в больницу с самого утра, умело увернувшись от вопросов Сехуна, который, похоже, решил поселиться в его квартире, простым и холодным "дела"? Дежурная медсестра говорит ему, что рабочий день главврача ещё не начался, да и вообще "Мужчина, Вы сами-то понимаете, сколько сейчас времени?". Минсок понимает слабо, видимо, потому что сильно удивляется цифре "пять тридцать семь" на часах в мобильнике. Только сейчас становится заметной подозрительная тишина в обычно оживленной больнице и пустота в зале - слишком рано для какой-либо активности. Лишь парочка оставшихся на ночное дежурство, очевидно, аспирантов, о чём-то переговаривались возле автомата с кофе. Минсок тихо выдохнул себе под нос "идиот" и завалился на ближайшее сидение, уставившись на проходящего мимо парня в больничной одежде. Смотреть, всё равно, больше некуда, так что Ким решает проследить за действиями здешнего обитателя, тихим сапом направляющегося к автомату с кофе. И только эта невероятно интересная и захватывающая история доходит до своей кульминации, как один из аспирантов поворачивается к пациенту и недовольно и достаточно громко, чтобы Минсок услышал, произносит: - Господин Ким, ну сколько можно? Вам нельзя кофе, он плохо повлияет на Ваш организм! Мужчину эта ситуация забавляет, он разваливается на сидениях, закидывая на спинки соседних руки, и с заметным интересом наблюдает за действом, разворачивающимся в нескольких метрах от него. - А я хочу кофе, - упрямо твердит парень в больничном халате, - и ты меня не остановишь. - он уже собирается пробраться к автомату, но аспирант преграждает ему путь. - Если Вы сейчас же не прекратите, я буду вынужден позвать дежурного врача, чтобы он ещё раз Вам чётко объяснил, что кофе Вам про-ти-во-по-ка-зан, - последнее слово мальчишка растягивает по слогам. На удивление, парень в халате сдаётся быстрее, чем ожидал Минсок. Он разворачивается и, вроде как, собирается уйти, но замечает Кима и резко навостряет свои лыжи в его сторону. "Нет, нет, нет, нет, нет", - думает Минсок, - "Не подходи ко мне, у меня нет настроения разговаривать с тобой, не—" - Даже кофе не дают нормально попить. - прерывает его мысли недовольный пациент, заваливаясь на соседнее сидение и тут же поворачиваясь лицом к Киму. - Кого-то ждёшь? - Ага, - безразлично отвечает Минсок, активно делая вид, что парень рядом - просто видение. - Слушай. Помоги, а. Я очень хочу кофе, а те придурки не разрешают мне. - сразу переходит к сути дела нежелательный собеседник. - Мне прям очень он нужен. - Сомневаюсь, что если врачи говорят Вам не пить кофе, Вы можете их ослушаться. Они же для Вашего блага и стараются, - Ким пожимает плечами. - Ещё один. Что ж вы такие все праведные, прямо ангелы. Да я таких как вы!... Я таких как вы пачками за решетку сажал. - парень в халате пренебрежительно поднимает губу. - Не заслужил ли я одну чашку кофе перед смертью? - Не говорите чепухи, Господин Ким. - вдруг вмешивается тот самый аспирант, подходя ближе. - Вам ещё жить и жить, а Вы уже себя в гроб кладете. - парнишка упирается руками в бока и укоризненно смотрит на пациента. - Ой, да загоняй ты мне. - машет рукой неизвестный. - С такими-то вещами не выживают. - Не при постороннем же человеке Вам свою слабость показывать. - не сдается аспирант. - Вы бы хоть вид сделали, что Вам не всё равно. А вот это Минсоку уже не нравится. Он, конечно, не мать Тереза, но терпеть не может людей, которые сдаются раньше времени, и почему-то хочет их переубедить. Но у Кима, судя по всему смутное представление о том, что такое переубеждение. - А что такого может быть, чтобы сразу ставить себе надгробие? - интересуется он как можно осторожнее. - ИБС. - коротко и совсем не скрываясь отвечает парень в больничной пижаме. - А зовут меня Ким Чондэ. Теперь не чужие, так что, - он поворачивает голову к аспиранту, - уйди, не мозоль глаза. Минсоку почему-то нравится пыл этого самого Чондэ, но он не понимает, почему бы не направить его на борьбу с болезнью, а не войной за кофе из автомата с аспирантами. И всё же, это не его дело, наверное, стоило бы встать и уйти, но делать Киму всё равно больше нечего, потому он решает, что настроение поговорить у него всё же есть. - Я бы на Вашем месте не сдавался и продолжал бороться, делать то, что врачи советуют. Надо же беречь то, что мы имеем. - говорит он, не смотря на Чондэ, но фибрами души уже чувствует, что диалог у них склеится такой себе. - Неужели Вам не для кого постараться и хотя бы просто сделать вид, что Вы хотите продолжать жить? - Говоришь так, словно сам кого-то потерял. - фыркает пациент, отворачиваясь. - До этой истины доходят только тогда, когда теряют кого-то дорогого сердцу. - Возможно. - пожимает плечами Минсок. - А возможно и не терял, - он ведь и сам толком не знает, что с Бэкхёном, где Бэкхён, как он себя чувствует, здоров ли он и жив ли вообще. Но сердце до сих пор ноет, медленно покрываясь коркой льда. - Да по твоему тону слышно, не притворяйся. - Чондэ снова поднимает верхнюю губу в пренебрежительном жесте, но всё же продолжает. - Мне не для кого делать, что я ещё жив и буду жить долгие лет сорок или пятьдесят. Один хрен - умру, а раньше или позже - уж какая разница? Мне сейчас терять нечего, так может оно и к лучшему. И, с одной стороны, Минсок с ним согласен. Пока у тебя нет ничего, о чём ты мог бы пожалеть, или никого, кто скорбел бы по тебе на твоей могиле, то, может, оно всё и специально так подстроилось, чтобы уйти без всяких сожалений. Но, с другой стороны, он прекрасно помнил подобный момент в своей жизни, когда просто не хотелось бороться, не хотелось искать в жизни плюсы, не хотелось видеть людей, которым ты дорог. Момент, когда работало самоубеждение, которое твердило о том, что ты никого и ничего не потеряешь, хотя на самом деле это было не так. Бэкхён был тому наглядным примером. - Если захотите умереть, то, конечно, не найдёте ничего и никого, что могло бы удержать Вас. Но Вы подумайте получше, вдруг получится найти спасительный выступ? - медленно и расстановкой протягивает Минсок, посмотрев время на настенных часах. - Да что ты всё на "Вы"? - снова фыркает Чондэ, - Я уже не на службе, чтобы со мной все подряд на "Вы" были, так что прекрати, раздражаешь. - Этикет обязывает, - пожимает плечами Ким. - Нахер этикет. Почему-то, они совсем не замечают в какой конкретно момент исчезает аспирант, но когда Минсок хочет припомнить его, то не обнаруживает рядом с собой. Наверное, он решил их оставить ещё тогда, когда Чондэ сказал "проваливай". - Как скажешь, - всё, что остаётся Минсоку - просто смириться с тем, что этого человека переспорить ему не удастся, да и, в конце-то концов, какая ему вообще разница? Он вряд ли встретит его ещё когда-нибудь. Наверное... - Так кого ты тут ждёшь? - спрашивает Чондэ, похоже, просто чтобы спросить и как-то разбавить диалог, а не потому что ему интересно. - Одного человека, который либо скажет мне очень хорошую новость, либо очень плохую, - безэмоционально отвечает Минсок. Так и повисает между ними длительная пауза, слышно даже тиканье часов, пока Чондэ не поднимается со своего места. - Я пойду, а то там "процедуры" эти вонючие скоро начнутся, - говорит он, - Если ещё как-нибудь в больницу припрёшься и время будет - заглядывай, чё. Жив буду - поговорим. Моя палата под номером триста семь. Он уходит, а Минсок, почему-то, делает пометку в голове - зайти сюда ещё раз обязательно, связывая это с тем, что Чондэ может и передумать умирать так скоро, вспомнить кого-то, кто ему дорог и кому он, возможно, дорог. Ну или Ким хотел хотя бы просто поговорить с ним, как с тем, кто может унести все тайны с собой в могилу. Некий дневник, который потом закопают в землю или сожгут. И никто не узнает, что он хранил в себе. Плохо, конечно, сравнивать людей с дневниками, но жизнь есть жизнь. Это тебе не розовый мир, в котором все катаются на пони, которые какают радугой и прочей ванильной хернёй. Тут есть такие "классные" штуки, как месть, богатство, похабство и преступность. Тут правила есть и многие предпочитают их нарушать. Не успеет Чондэ уйти, как через главный вход заходит тот самый главврач. Та самая скотина, которая, как казалось Минсоку, ничего хорошего придумать не может. Зачем иначе ему помогать совершенно незнакомому человеку? Просто так? Просто так ничего не бывает. Значит, ему есть от этого какая-то выгода. До быстро замечает присутствие Минсока, возможно, потому что от последнего сразу начинает разить таким холодом, что за несколько километров можно почувствовать, но скорее из-за того, что он единственный сидит в приёмной и прожигает взглядом дырку в его спине. Врач явно недоволен тем, что Ким припёрся так рано, но терпеливо выдыхает и кивает ему, жестом призывая пойти за ним. Мужчина его слушает, поднимается с насиженного места, разминает несколько затёкшую шею и направляется прямиком за Кёнсу - на третий этаж. - Ну что, готовы увидеть своего друга? - как-то даже насмешливо спрашивает До, когда они заходят в лифт. - Не давите на меня, доктор Кёнсу, - старается ответить как можно вежливее Минсок, - Вы же прекрасно помните мои слова, а я очень быстро распаляюсь. Не хочу, чтобы Вас потом случайно нашли где-нибудь в канаве. - Поэтому лучше закопайте меня где-нибудь подальше от Сеула, - безразлично отвечает До. Ему все угрозы Минсока, кажется, всё равно, что пальчиком пригрозили, но Ким-то помнит его глаза, когда он вспылил вчера. Он помнит, как вся спесь тут же пропала и врач начал нервничать. - Как скажете, - почти поёт он медовым голоском, улыбаясь на манер маньяка. И сейчас бы фыркнуть Кёнсу пренебрежительно, но он этого не делает, потому что знает, что такая затея, скорее всего, ему же самому повернется боком, буквально загонит его в угол. Играть с огнем До предпочитал лишь тогда, когда точно знал, что не обожжется. - Прошу, за мной. Я предпочитаю оставлять все серьёзные разговоры на стены моего кабинета. - роботическим тоном говорит он, когда лифт прибывает на нужный этаж, пропуская Кима вперёд себя. Секретарша, уже занявшая свой пост, торопливо подскакивает с места, поправляет юбочку, словно бы Кёнсу не сможет заметить этого, складывает руки на животе и кланяется, сгибаясь на девяносто градусов. Врач ей лишь кивает, открывает ключом дверь в свой кабинет и неторопливо проходит к шкафу, снимая пальто. - Господин До, - тут же возникает в дверях секретарша, обогнавшая только что зашедшего в помещение Минсока, - нам пришли ответы из министерства и компании С*****, все документы на Вашей почте. - Спасибо, Сольха. - тут же отвечает До, даже не смотря на девушку, пока вешает свое пальто в шкаф. - Надеюсь, сегодня у нас обойдется без происшествий? - после этих слов молодая особа дёргается и рвано вдыхает, словно ужаснувшись. Минсок невольно подмечает, что она вся затряслась. Неужели, натворила что-то? - Конечно, такого больше никогда не повторится, Господин До! - с какой-то даже яростью пытается убедить главврача девушка и тут же ретируется, кланяясь и закрывая за собой дверь. - Ну что, - словно оживает Кёнсу, проходя к своему столу и усаживаясь за него, - присаживайтесь, не стойте на пороге. - у Минсока после этих слов лёгкое дежавю, но вида он старательно не подаёт, как ни в чём не бывало присаживаясь на тот же край дивана, что и вчера. - Перейдём сразу к делу, без лишних слов. У меня для Вас видео-послание от Бэкхёна. - после этих слов к ничего не ожидавшему Минсоку в руки прилетает телефон, благо, он успевает его поймать. Ким смотрит на открытое видео, поставленное на паузу, видит знакомое до боли лицо... Душу сжимает что-то непонятное, выдавливая из глотки хриплый выдох. Без промедления Ким нажимает на запуск видео. Секунда, пока оно загружается, кажется вечностью, а потом весь мир просто исчезает, оставляя Минсока и экран телефона наедине. - Минсок... - слышится из динамика. - ...Это какое-то безумие... ты точно покажешь это ему? - взгляд Бэкхёна устремлён куда-то наверх, обращённый на оператора видео. Камера чуть трясется, после чего Бён рвано выдыхает, прикрыв глаза на пару секунд, и возвращает глаза на объектив, словно смотрит на Минсока. - Минсок, я... Жив? Звучит как-то глупо, но это так... Кёнсу просто пришёл и сказал, что он поможет, я надеюсь, что это правда и ты, пожалуйста, тоже надейся... Это единственный способ, который может мне помочь... - парень на экране улыбается так знакомо, болезненно и пусто, что у Кима по спине идут неприятные мурашки. - Кёнсу вернул мне наше кольцо дружбы, кстати... У него видок не очень, но я надеюсь, что его у меня хотя бы не заберут... - где-то на заднем плане слышится стук и чужой голос, пугающий Бэкхёна. Снимающий явно просит Бёна поторопиться, так как камера снова трясётся. Парень ещё какое-то время смотрит в сторону, вжимает голову в плечи и начинает быстро и едва разборчиво бормотать. - Пожалуйста, поверь доктору До, он хочет помочь. Я хочу увидеть тебя снова, я хочу сбежать отсюда и только он может помочь мне с этим. Когда Минсок начинает плакать - он не понимает, потому сильно удивляется, когда обнаруживает влагу на собственных глазах и торопливо стирает её ребром ладони. - Я вижу, вы действительно очень близки, раз это вызывает у Вас такие чувства, - конечно, куда Кёнсу без язвительного комментария. Только вот Минсока сейчас на это вообще всё равно. - Живой... - как в бреду бормочет Ким. - Поверить не могу, живой и целый... Как это вообще возможно? - и переводит непонимающий взгляд на врача. - Я... Я же своими глазами... Видел... - Увы, друг мой, есть на свете такие вещи, как фальсификация, и некоторые слишком хорошо знают, как это делается, создавая вот такие вот легенды...

＊︿＊︿＊︿＊

...Как бы хорошо ты не подделал ложь, рано или поздно она всплывает на поверхность, показывает себя. Чанёль прекрасно понимал, что однажды его раскусят, но никак не думал, что Сехун сможет докопаться до правды быстрее, чем ему было нужно. - Я спросил: не так ли, Пак Чанёль? - повторяет мужчина, с нотками язвительности в голосе. Его взгляд, ненавидящий и готовый убивать, Чанёль видел лишь дважды. Когда-то давно, когда предыдущий глава "поставок людей" влез на его территорию, и сегодня, когда О, кажется, нашел виновника в смерти Бэкхёна. - Не понимаю твоего посыла, - голосом Чанёля можно замораживать людей, взглядом - сжигать дотла. Но на Сехуна это никогда не действовало так, как должно действовать на всех. - О, мой посыл довольно прост. Ты перешёл линию, которую никому переходить нельзя, разве я неправ? - в тоне Сехуна ядовитости становится только больше. Он явно чувствует, что загоняет свою жертву в угол. Чанёль же чувствует лишь раздражение, потому сводит брови к переносице и откидывает бумаги на середину стола. - С каких пор ты начал поступать так неразумно, пуская собак по следу, которого нет? - спрашивает Пак. - Есть ли у тебя ещё какие-то основания полагать, что именно Чанёль был причастен к этому убийству или ты делаешь выводы на горячую голову? - слышится насмешливый голос Криса откуда-то слева. Оба конфликтующих тут же поворачивают головы в его сторону. Глава развалился на своём месте, закинул ноги на стол, сложил руки на груди уставился на них надменным взглядом, ожидая ответа на поставленный вопрос. - Я в процессе, - О кривится, но отходит от Чанёля, усаживаясь на своё место, бросая напоследок лишь, - но я советую преступнику заметать свои следы более старательно, если он хочет как можно дольше прожить на этой планете, потому что когда я его найду - пощады не будет. - Да-да, бла-бла-бла, пощады не будет. - передразнивает его Сухо с измотанным выражением лица. - Это всё, конечно, замечательно, но я уже заебался тут просиживать свои штаны, можно я пойду, а вы тут сами как-нибудь разберётесь? - всем своим видом он показывает безразличие к происходящему и огромное желание поскорее покинуть это место. - Думаю, раз мы тут все собрались, было бы неплохо обсудить одну нашу общую проблему, что приобретает просто феерический размах. - теперь из-за стола встаёт Ифань. - А дело вот в чём... И мысли Чанёля захватывают его полностью. Он прокололся где-то и Сехун уже нашёл это место просто ждёт, пока жертва сама не прыгнет ему в когти. Только вот, что это за прокол? Где? Осознание приходит внезапно. Чанёль отрывает взор от дубовой поверхности стола и тут же встречается с чужим безэмоциональным взглядом. Его поймали так быстро и так легко.