And then there was silence

За криками, звуками ударом и громовым топотом коней не слышно было моря, но морем пахло. Оно пробивалось через смесь пота, грязи и крови, вонь, ощущавшуюся даже во рту. Кони устало мчали колесницу через побоище, и Одиссей щурился сквозь прорези шлема, упираясь копьём в её кромку, готовясь метнуть. Пот стекал из-под шлема на шею. Руки гудели, горели пересохшие губы. Ахейцев оттеснили к кораблям, и чем сильнее был любимый Одиссеем запах моря, тем ближе была смерть. Гектор был в первых рядах. Грива его шлема то появлялась, то исчезала, и, когда он вышел на свободное пространство, Одиссей поднял копьё. Он видел только гриву, короткий плащ и быстрое движение, когда Гектор обернулся и поднял щит. Одиссей не мог посмотреть ему в глаза, но копьё опустил. Убить Гектора, и атака захлебнётся. Нет. Не могу. Гектор узнал его, и мгновение или два затишья они смотрели друг на друга. В следующий момент Одиссею перекрыл обзор отряд людей Нестора. *** Во дворике было уже прохладно, а небо потемнело. От фонтана тянуло запахом чистой воды и свежим холодом. Гектор заметил, что Одиссей передёрнул плечами. Плащ тому пришлось оставить, когда они входили во дворец Приама – чтобы все убедились, что он без оружия. Гектор протянул ему свой – из шерсти, окрашенной в синий. Благородный цвет, не стыдно накинуть такой на плечи гостя. - Возьми, Лаэртид. Я вижу, тебе холодно. Одиссей улыбнулся насмешливо и сказал: - Стоит ли сейчас заботиться о гостеприимстве, – но Гектор заметил, как по его лицу пронеслась тень гордости. - Стоит всегда, – сказал он и прибавил, хотя собирался сдержаться: – Я не Парис, Одиссей. Возьми плащ и не заставляй меня стоять с протянутой рукой. Тот взял и накинул себе на плечи, но спросил: - Ты сам не замёрзнешь? - Мы здесь привыкли к ночным холодам. – Гектор, положив руки на пояс, украшенный медью, прошёлся по двору и сел у фонтана. Журчание за спиной казалось сейчас странным. Как будто ничего не изменилось, а ведь десять минут назад началась война. - У вас на Итаке, наверное, теплее? - Мягче. – Одиссей сел рядом. На стене горели два факела и бросали отсвет на его рыжие волосы. – У вас то жар, то холод, у нас ночь с днём так не спорят. – Он вздохнул и задал вопрос, которого Гектор ждал: – Послушай, царевич, ты ведь увёл меня из дворца не для того, чтобы спрашивать об Итаке. Гектор поджал губы. - Только о том нам и остаётся разговаривать, Лаэртид. Переговоры окончены. - Мне тоже жаль, – мягко сказал Одиссей. Он часто использовал похожий тон, когда говорил с отцом Гектора. Похожий, да не совсем – ставящий их ближе, так Гектору казалось. - Я видел, что ты старался. – У Гектора так мягко не выходило. – И я… буду вести дело к миру, как смогу. - Ты умён, царевич, мне запали в душу твои речи сегодня. Ты будешь мудрым царём, если боги сохранят тебе жизнь. Гектор насторожился, ожидая, что Одиссей вкрадчиво прибавит: «лучшим царём, чем твой отец». Но он этого не сказал, просто устало вздохнул. Гектор плечом почувствовал прикосновение ткани плаща из-за этого тяжёлого вздоха. Ему мучительно захотелось перенестись в другое место и время, где можно было бы поговорить с Одиссеем не о войне. - Ты умён, – повторил царь Итаки, – и я никогда не был глупым. Но эту войну не привести к миру. Все они упрямы, как целая упряжка быков. И каждый считает, что на его стороне боги. - Хуже всего, если боги и правда выступают за каждого. Одиссей усмехнулся: - Тогда просто подсчитаем, за кого больше. - Как бы тебе не прогневить богов такими шутками. - Разве мы уже не прогневили их? - Твоя правда. Они снова помолчали, пока Одиссей не заговорил: - Какой большой у вас храм Афины. - Да, у нас почитают её. Доспех для статуи преподнесли амазонки. Настоящий женский доспех. - Я не знал. Хорошая покровительница для союза с амазонками. - Ещё бы. – Но Гектора не хватило надолго. – Вот что. Я действительно хочу мира. Я думаю, все хотят, кроме тех, кто это затеял. Я думаю, мы могли бы стать друзьями. Но скажу тебе вот что. Не считай, что я поступлюсь Троей ради ахейцев. Я не хочу причинить тебе вред, но я убью тебя, если это будет нужно для Трои. Он сидел, сцепив руки на коленях, и смотрел только на них, но Одиссей назвал его по имени – впервые за время разговора и, кажется, впервые вообще, – и это заставило его поднять глаза. - Гектор. – Одиссей подался вперёд, и факелы осветили половину его лица, заставив один глаз искриться. – Не сомневайся в том, что я убью тебя, если этого потребуют интересы Агамемнона, нашего войска или моих людей. Или просто мои интересы. Хотя я тоже считаю, что мы могли бы стать друзьями. Возможно, мы ещё ими станем, когда война закончится, мы потушим погребальные костры и разойдёмся, обменявшись дарами. - Только это война не из тех, что заканчиваются легко, – горько сказал Гектор. Одиссей коснулся его плеча: - Да. Не из тех. – И поднялся со скамьи: – Я должен отправиться в приготовленные нам с Менелаем спальни. Как бы твой отец не решил, что я здесь что-то выслеживаю. - Ты со мной. - Будто рядом с тобой я не могу выслеживать, – Одиссей усмехнулся, и Гектор тоже встал. - Просто ни о чём другом мы говорить всё равно не сможем, в этом дело. - Да, – просто согласился он и протянул Гектору его плащ. – Хотя мне хотелось бы иначе. Гектор молча взял плащ и перекинул через руку. Всё было сказано, а уходить не было желания. Он положил руку Одиссею на плечо, сжал пальцы и быстро отпустил, а потом отправился ко входу во дворец – это было лучшее, что он мог сделать. Одиссей стоял несколько мгновений позади, а потом нагнал Гектора, они молча ушли под крышу и молча разошлись. *** От запаха раскалённых камней и пыли болела голова. Воздух был нагрет и тяжело висел над городом. Осада висела над городом. Корабли ахейцев снова были далеко, пришлось отступить. Гектор снял шлем. На улицах по-прежнему шла жизнь. Немного неестественная, но всё же шла. Женщины несли кувшины, дети бегали – играли в войну. Вспорхнула и улетела голубка. У стены присел нищий с белыми от пыли волосами. Гектор остановился. Лицо нищего было покрыто грязью, но Гектор его узнал. Его рука потянулась к мечу. Нужно сделать это прямо сейчас. Одиссей поднял лицо и прищурился. Убить его, и ахейцы ничего не получат. Нет. Не могу. - Как ты прошёл? Одиссей вздохнул, принимая поражение. Огляделся – поблизости никого не было. - Через ход в стене. Туда кошка еле влезет. - Веди меня туда. - А потом? – Одиссей выпрямился и улыбнулся – широко, по-мальчишески, и Гектор впервые почувствовал, что готов его ненавидеть. Верно, и голубку он выпустил. Передал сведения Агамемнону и его прихвостням. - А потом ход заложат, – сказал он и прибавил не сразу: – А ты останешься жив. - Нарушишь своё обещание убить меня ради Трои? - Именно это я и сделаю. Одиссей медленно пошёл вперёд и, не оборачиваясь, спросил: - Почему? - Потому что ты уже выпустил голубку, так? - Да, с запиской. Но… – он замолчал, остановился. Гектор коснулся его плеча – и он снова пошёл. - Ты тоже не смог, – тихо сказал он. - Да, Гектор. Я тоже не смог, – ответил Одиссей. Остаток пути прошёл в молчании. Прощания не было.