Волшебное время

       Летний жаркий день в Сеуле не жалел никого. Кто как пытался спасти от солнечных лучей палящего желтого круглежка. Он Сону решил, что его любимая кофейня - идеальный вариант для укрытия от зноя, но даже наличие выпитой кружки холодного латте, не помог ему избавиться от зыбкого и снедающего чувства непонятности и некой доли обреченности.        Что-то внутри парня говорило ему, что новый год обучения в Хогвартсе станет самым тяжелым и тружным. И если была бы хотя бы одна веская причина так думать, то Сону обязательно бы придумал, как взять академический и пропустить школу. Но не было ничего, что могло бы стать решительной причиной такого поступка, а потому Он тяжело выдохнул. Ему не нравилось, как стремительно заканчивались летние каникулы, но что еще оставалось делать? Повернуть время вспять и начать лето заново? Невозможно, маховиков времени больше нет и вряд ли кто-то знакомый поделится им с парнем.        - Да… - вздохнул студент Гриффиндора, привлекая на секунду внимание посетителей кофейни. – Минус пять баллов, мистер Он, - спародировал парень профессора школы, горько улыбнувшись своей выходки. Сону вдруг вспомнил, что находился не дома, а в кофейне, забитой до отказа. И немного смутился своей выходки. Студент съежился, но быстро осмотрелся вокруг, молясь, чтобы на него никто не пялился. И так оно и было, только девушки за соседним столиком что-то яростно щебетали, краснея и смотря на него. Хорошее или же плохое – его всегда волновало, что скажут другие. И не хотелось бы, чтобы кто-то смотрел на него с жалостью или с усмешкой. Его родители этого не выдержат. А Ону не выдержит их суровых и холодных взглядов.        Всё всегда в его жизни возвращалось к одному и тому же – быть хорошим мальчиком, быть достойным своей фамилии, своей крови, своих родителей и их родителей, и родителей их родителей. Он ненавидел то, что относился к одной из чистокровных семей Кореи. Ненавидел и то, что его родня была повернута на чистоте крови. При зачислении в школу, Сону долго дурачился и насмехался над своей кровью, уверяя ребят вокруг, что его семья, пускай и была выходцами из Гриффиндора, но в душе всегда оставалась чистыми Слизеренцами. И то, что его родителей приняли в красный факультет – шутка распределяющей шляпы, никак иначе. Но стоило ли говорить, что, когда Сону сам услышал от волшебного предмета «Гриффиндор», он был бесконечно рад и счастлив.        Парень хорошо знал своих родителей. Они не походили на типичных львов Хогвартса. Застрявшие в прошлом, в важности своего авторитета и в продолжении давно забывшихся традиций. Они олицетворяли собой скорее Слизерин, нежели Гриффиндор. И к сожалению или к счастью, но приказом для одиннадцатилетнего мальчика было – поступить на Гриффиндор. Также как и все предыдущие члены его маленькой, и совсем некрепкой семьи. Ону было страшно, его трясло от мысли, что он не попадет в заданный факультет, а потому молился всем богам, чтобы его определили к Храбрым и Благородным. Так оно и произошло. Счастья в тот вечер переполняло его до краев. И это пожалуй, был последний раз, когда родители поинтересовались его делами в школе, удовлетворяя выполнение своего приказа.        Сону выдохнул. Опять он возвращался туда, куда давно не следует. К семье, к семейному счастью, которого он так и не увидел за все шестнадцать лет своей жизни. Печаль снова огромным покрывалом накрыла его. Лицо исказила боль. Стараясь не показывать свои чувства, Он отвернулся к окну, за которым открывался шикарный вид на главную площадь города. Это было хорошей идеей – посидеть в любимой кофейне, ведь через несколько дней ему придется возвращаться в школу, в единственное место, где хоть кто-то любил его. Где он был хоть кому-то нужен. Сону соскучился по друзьям. В голове появились яркие воспоминания спальни, которую Он делил вместе с Ким Чжэхваном, его одногруппником, Бэкхёном и Гуань Линем, третьекурсниками на два курса младше их с Чжэхваном. Вот уже три года они жили под одной крыше в самой высокой части башни Гриффиндора. И это было истинным счастьем для Сону. Ведь с ними он мог до утра веселиться, кричать и дурачиться над остальными студентами. Они стали ему братьями, не по крови, но по духу. И только за одно это, Он был готов целовать ступени школы. Жизнь в Хогвартсе была сказкой, но как и у каждой сказки, у Она был и плохой персонаж в его истории – Кан Даниэль.        Сону закатил глаза, когда увидел знакомую фигуру у фонтана прямо напротив его кофейни. И только высшие силы гриффиндорец мог благодарить, за то, что панорама его кафе зеркально отражалась снаружи. Так что, слизеринец увидеть его не мог, зато его созерцать мог Ону. Почему они невзлюбили друг друга еще с первого курса? Потому что они из враждующих факультетов? Нет. Даниэль дружил чуть ли не со всей школой, очаровывая своей милой улыбкой и глазами-щелками всех наповал. Чжэхван был тайным президентом его фан-клуба. И каждый раз удивлялся странной неприязни Она в сторону слизеринца. Даже малыши Сэм и Лай относились к Кану как старшему брату, что неимоверно бесило Сону. Почему никто не видел того, что видел сам Он? Ведь за красивой улыбкой скрывался холодный человек. Ведь не зря же его определили в Слизерин. Должна же быть причина, по которой он попал в самый злобный факультет. И словно не замечая самого главного, все тянулись к Кану. Все, кроме Сону. Потому что он знал, что означают эти холодные глаза. Такие же как и у его родителей. Этот человек не умел любить. Он притворялся, но в душе был пуст. Также пуст как и сам Ону. А зная самого себя, Сону знал каким был и Даниэль. Человек, чье сердце остановилось давным-давно, а может и вовсе никогда не билось. За красивой улыбкой, гриффиндорец прятал свою боль, свою печаль, пустоту своей души, своё отчаяние. И ему не хотелось бы иметь дела с таким же отбросом как и он сам. С куклой, чье лицо расколото на тысячу масок.        Они невзлюбили друг друга сразу же как увиделись. И только друг с другом они не церемонились и показывали свои истинные чувства – неприязнь, вражду и жалость.        Сону увидел еще пару знакомых лиц: Минхена из Когтеврана, их общего одногруппника, и Джонхена, слизеренца на курс старше их троих. Минхен и Джонхен были братьями, но от разных матерей, что в принципе, не мешало им быть настоящими братьями. Оба брата хорошо дружили как с Даниэлем, так и с Сону. Но в отличие от общительного Кана, Сону в последние недели был подавлен из-за тяжелого разговора с родителями. И видеться с кем-либо совсем не хотелось. Ему надо было привести свои мысли в порядок, а после с улыбкой на лице встретиться с друзьями на платформе 9¾.        Студенты Хогвартса о чем-то долго болтали и смеялись. Сону внимательно следил за ними, пытаясь не думать о тяжелом. Джонхен ему всегда очень нравился, именно его Он мог назвать своим старшим братом. А Минхен был отличным другом, с которым они иногда вместе с Чжэхваном устраивали музыкальный кружок, сочиняя песни и создавая танец под нее. Их трио было самым популярным в школе, даже рэп-дуэт Джонхена и Лая уступал им в количестве фанатов. Братья были положительными персонажами в истории Ону, чего он не мог сказать о третьем студенте. Даниэль часто поворачивался в сторону кофейни и подолгу смотрел прямо на гриффиндорца. И Сону бы может и запаниковал, но зеркальное стекло защищало его от раскрытия его местонахождения, а потому, когда взгляд Кана встречался с печальными глазами Она, последний не отводил своего взгляда, смотря на этого человека за окном и гадая, что же творится в его голове. И почему-то ответа никогда не было, но ведь Сону всегда мог догадаться о чем думают другие, но с Каном такого никогда не прокатывало. Слишком похожи.        В какой-то момент Он отвлекся от троицы, заказывая себе еще чашечку американо, а потому не сразу понял, что парни переместились прямо к кофейне. И находились в двух-трех метрах от зеркальной витрины, за которой сидел Ону. И всё бы ничего, но странный взгляд Джонхена немного его смутил. Семикурсник смотрел прямо на Сону, не отрывая своего взгляда куда-либо еще. Он словно знал, что последний находится тут и наблюдает за ними. Гриффиндорцу стало не по себе. Всё-таки в Слизерен не берут просто так. И Джонхен всем своим существом доказывал это Ону прямо сейчас, уставившись на него сквозь зеркальную витрину. Что-то подсказывало Сону, что старший видит его, во всяком случае чувствует его. По спине пробежался холодок. Он пару раз моргнул, а после как-то спонтанно поднял руки и опустил их на лицо. Какого черта он должен беспокоиться, что его заметят? Они все дружат, по крайней мере двое из четверых точно со всеми общаются. И если даже Джонхен и узнал, что Сону здесь, то тут нет ничего страшного. Они просто поздороваются, и Он даст деру при первой возможности.        Но как и обычно, предположения, как-либо связанные с Каном, не оправдались. И вместо того, чтобы спалить гриффиндорца, старший слизеренец продолжал общение с младшими.        Прошло несколько минут болтовни за стеклом. И вот, Сону, наконец-то, подумал, что они уходят, так как Даниэль прошел немного в сторону, но тут-то Джонхен нечаянно споткнулся и, схватившись за первое попавшееся, стал падать на асфальт. И лишь у самой земли, он благополучно остановился в сантиметрах от бетонной кладки. Выпускник Хогвартса шумно выдохнул и помолился за свою удачу. Он посмотрел наверх, не понимая, почему ни брат, ни друг не интересуются его состоянием. Но его рука дернулась немного вниз, тяня за собой что-то плотное. И проследив за своей конечностью, слизеренец увидел то, что обычно не встречается людям – голый зад Даниэля.        - Джонхён! – закричал Кан, толкая старшего на землю и натягивая спустившиеся штаны обратно в нормальное положение. – Если бы и перед спустился вниз, - прошипел Даниэль, говоря, что самое главное он всё-таки не показал всему честному народу в разгар дня на главной площади города, - я бы тебя прямо тут убил. И плевать на уголовку, - весь красный Кан, наконец-то, привел себя в порядок. И смущенно смотрел по сторонам. Некоторые показывали пальцем, половина смеялась над ним, и только Сону за стеклом, видевший задницу слизеренца, не мог и слова произнести от шока. На правой ягодице парня была небольшая татуировка в виде кофейного зерна. Он с открытым ртом смотрел на быстро убегающую спину Кан Даниэля, который, как оказалось, был его чертовой истинной пары.        - Этого не может быть… – захрипел загробным голосом Он, вскакивая со стола, словно кипятком ошпаренный. – Этого не может быть…Только не он… - и только татуировка в штанах сильно жгла его нежную кожу, давая понять, что они встретились. Две половинки одного целого, наконец-таки, встретились в лице людей, невыносивших друг друга. Судьба и вправду любила давать пощечины, особенно Сону, который точно знал, что любви в этой жизни он никогда не увидет. Было больно, ему впервые захотелось плакать не из-за родителей, а из-за своей жестокой судьбы. И небольшая слеза прокатилась по его щеке, полная жалости к самому себе и к Даниэлю. Это был их конец. И пусть им лучше не знать о друг друге. Пусть хоть Кан проживет жизнь без оков судьбы-извратницы. Он решил забыть то, что увидел. Стереть из памяти и жить дальше. Но как уже было сказано, судьба любила давать лещи Сону, и через несколько дней ребята отправляются в Хогвартс, где их ожидал еще один волшебный год.