Волшебное время

       Холодная комната, выкрашенная в дорогую краску синего цвета. Он ненавидел этот цвет, олицетворяющийся у него с одиночеством, покрывшем его спальню. Массивная кровать из самых дорогих материалов – вульгарно, слишком вычурно. Он никогда не видел хороших снов на ней, зато они в обилии снились ему в Хогвартсе. Тяжелый стол, шикарное кресло из дуба – неудобное и слишком огромное для парня с таким худым телосложением. Ковры из шкур животных, из-за которых парень стал вегетарианцем. И узкие-решетки окна, из которых почти никогда не пробивался и лучик солнечного света.        Сону никогда не любил подолгу находиться тут, и был рад, что в доме, кроме него и слуг, больше никогда никого не было. Дом полностью был в его распоряжении, и парень мог не оставаться в темной, душной комнате, которую он ласково называл пыточной камерой. Но в дни, когда родители приезжали в дом, гриффиндорец ничего не мог сделать, как сидеть в своей камере, не выходя на свет, где обязательно столкнется с холодными льдинами в глазах отца и матери. Слишком тяжело было принять реальность того, что он был нужен лишь для продолжения их знатной фамилии. Без любви никогда не построить семью, но его дедушки и бабушки вовсе так не считали, и женили своих чад с надеждой на продолжения чистой, совершенной кровной линии их семей. Сону выдохнул. Ему хотелось бы родиться в семье, чьи понятия на сто восемьдесят градусов отличались от ценностей его собственной.        Даже сейчас, он ощущал лишь приступ тошноты и головокружения. Его мама решила зайти в его покои впервые за последние пару лет. И как бы не молился внутри себя Он, о малейшем желании матери проведать своё чадо, но госпожа Он пришла лишь для того, чтобы проверить в каком наряде ее сын отправится на свой первый бал чистокровных. Сону исполнилось шестнадцать, а это значило, что он вступил во взрослую жизнь мага. И его прямая обязанность – наведоваться на балы, которые чистокровные волшебники устраивали перед началом нового учебного года. Радовался ли младший член семейства Он? Наверное, да, нежели нет. Он был рад провести время с родителями, которых так редко видел из-за их занятости на работе. У каждого из них была своя собственная жизнь, включающая в себя любовников и любовниц, конечно же, чистой крови и никак не иначе. Но даже несмотря на всё это, Сону любил их, как любит любой другой ребёнок. Любит как тонущий, любит как смертельно-больной – без надежды на взаимность. Ее он потерял давным-давно.        - Сону, ты и, вправду, очень привлекателен, - заметила ослепительно-красивая женщина, сидя на той самой массивной и неудобной кровати и наблюдая, как стилисты заканчивают свою работу над ее единственным ребенком.        - Ты поверишь мне, если я скажу, что это всё благодаря тебе, мам, - широко улыбнулся гриффиндорец. Его щеки покраснели от комплимента матери. Он был так счастлив. Одно присутствие женщины, давшей ему жизнь, радовало его как ни что другое.        - Твой отец точно также говорит, когда пытается охмурить очередную шлюху, - усмехнулась женщина, показывая свои клыки. Сону опустил глаза, стараясь не прослезиться.        - Ты права…он такой… - улыбнулся сквозь горечь юноша. Чего он ожидал? Что эта женщина что-то ему скажет в ответ. “Спасибо”? Скорее Сону раньше умрёт, нежели между ним и его родителями произойдет приятный разговор.        - Нам пора идти, - выдохнула госпожа Он. Ее настроение немного испортилось от мысли о муже. К ее несчастью, ее родители посчитали, что семейство Он как никакое другое подойдет их дочери по статусу. Они, конечно же, были правы. Но кроме неприязни и болезненных родов – этот брак не дал ей ничего. Так еще и ребенок, вечно путающийся под ногами со своей глупой улыбкой. Даже у ее мужа не было такой отвратительной черты, как улыбаться общаясь с другими. Их ребенок унаследовал этот огромный недостаток. И скорее всего, со стороны семьи Он. Ведь ее семья всегда славилась своим холоднокровием, а потому находилась на самом верху чистокровных семейств.        - Конечно, - тихо ответил Сону. Как только дверь за матерью закрылась и за ней скрылись все стилисты и визажисты, Он посмотрел в зеркало. – Хм… - перед ним стояла красивая кукла, одетая сверху до низу в богатый ослепительный смокинг и первоклассную обувь от знаменитого дома мод. Улыбка замерзла на его лице, притворная и неживая как и сам носитель. Как всегда, он был готов, чтобы очаровывать всех и вся. Живо и с интересом вести беседы как со взрослыми волшебниками, так и с более юными, поддерживать разговор, зачитывать стихи, мелодично петь и даже плавно танцевать вальс с очередной дамой. Его навыки джентльмена были на высоте. И Сону чувствовал, как что-то внутри него опять раскололось. - Душа… - вслух подумал парень, дотрагиваясь до своей груди, под которой билось его пока еще горячее сердце. Сколько он еще сможет бороться против своих родителей, против своей судьбы? Он не знал, но был уверен, что еще немного и холод, покрывший сердца его родителей, доберется и до его. Он потеряет себя, свою индивидуальность, свои чувства, воспоминания, свою душу и тело. Сону больше не мог сопротивляться своему будущему. Ничто и никто не спасёт его из этого ада. – Помогите…        - Сону! – знакомый голос озарил всё светом вокруг него. Темнота стала отходить, пропуская все больше и больше ярких красок. – Привет, Сону! – на его плечо легла легкая рука человека, благодаря которому мир становился на тон светлее, а обучение в школе вызывало еще больший восторг.        - Профессор, - широко улыбнулся Он, стоя в уголке огромнейшего бального зала Кореи. – Не думал увидеть вас здесь, профессор Чон, учитывая то, что вы уже давно не студент, - гриффиндорец был неимоверно счастлив видеть знакомое лицо выпускника Гриффиндора, а ныне преподователя Зельеваренья.        - И не надоело тебе поясничать, Сону? – усмехнулся Шихён. – Ты уже шестикурсник и пора бы начать вести себя чуточку взрослее.        - Нее, профессор, - отмахнулся кривя лицо Он. – Это совсем не интересно, хотя…чуточку смешно. Да вы шутник, профессор! – засмеялся Сону, пожимая протянутую руку мужчины. Как всегда крепкая и немного мазолистая из-за постоянного соприкосновения с разными склянками и колбами. Ону нравилось это чувство, ведь его руки были точно такими же – мазолистыми и немного шершавыми. Что заметил и Чон Шихен.        - Вижу, ты зря время не тратил, - опуская руку студента, гордо произнес профессор. – Какие зелья уже изучил? – все их разговоры всегда переходили на общую, любимую обоими, тему – зельеваренье.        - Всего понемногу, - соврал Сону. Он целый месяц сидел в своей лаборатории, никуда не выходя и не с кем не встречаясь. Все свое время он отдал изучению снодобий и зелий.        - Я посмотрю через неделю, что значит это “понемногу”, - усмехнулся профессор. – И надеюсь, ты меня не огорчишь.        - Чем может огорчить наша конфетка-Сону? – спросил с интересом из ниоткуда возникший пуффендуец Юн Джисон. Семикурсник с игривой улыбкой наблюдал за парочкой и, наконец, решил прервать их.        - Наш малыш чем-то огорчил вас, профессор Чон? – с такой же коварной улыбкой поинтересовался Ха Сонун, пуффендуец и одногруппник Джисона. Эта парочка была известна на весь Хогвартс своими издевками и шутками над другими. Редкий экземпляр среди их барсучьего факультета.        - Ребята, вы как всегда не можете молча пройти мимо, да? – добродушная улыбка появилась на лице учителя. Эти двое так часто проказничали на его уроках, что старший не мог воспринимать их как взрослых волшебников. Эти двое ни раз и ни два подрывали кабинет зельеварения, превращали в яд любые зелья, которые готовили и издевались над другими студентами. Ходячие катастрофы, одна страшнее другой. И кто хуже – никто не знал.        - Профессор, мы лишь заботимся о вашем благополучии, - уверял старшего Юн.        - Как ни крути, но нас еще ждет целый год хулиганств в вашем классе! – добавил Сонун. И оба предвещающе захихикали. Сону криво ухмыльнулся. Ему еще многому стоило научиться у этих хёнов.        - Насчет нового года, - вспомнил вдруг Шихён. – Я слышал кое-что странное, пока разговаривал с другими учениками, - обеспокоенно начал говорить профессор.        - Ааа. Вы об этом, да? – улыбнулся довольный Сонун, быстро поняв причину такой обеспокоенности учителя.        - Мы решили, что это весьма интересное и увлекательное путешествие. Как-никак, это наш последний год. И мы решили испробовать всё, - сказал Джисон.        - Но не слишком ли это…м… - профессор зельеваренья никак не мог подобрать нужное слово, и спустя некоторое время тихо произнес, - По магловски?        - А я и не знал, что вы такой, хён, - с усмешкой произнес Сонун обращаясь по-корейскому к Чону.        - Ты знаешь, что я не это имел в виду, - быстро поправил его учитель, дав затрещину как старший. – Я также хорошо отношусь к маглам, как и вы… - Сону поджал губы. Как бы профессор не старался казаться хорошим, которому плевать на принадлежность людей к волшебникам или нет. Но эта была лишь вежливость, не точка зрения, и тем более не хорошее отношение к полукровкам или же к маглам. Учитель не относился к не-волшебникам также ровно, как к магам. Сону старался пропустить это, но новый ком снова застрял у него в горле, не давая и слова произнести.        - Профессор! – поздоровался с учителем Гуань Линь. Он только зашел в зал и, увидев друзей, подошел к ним. Высокий гриффиндорец с третьего курса поприветствовал вначале учителя, а после остальных. – Хэй, Сону-хён! – похлопал китаец Она по плечу и поклонился старшим пуффендуйцам. – Что обсуждаем? – попытался влиться в суть разговора младший. Пускай ему еще и не исполнилось шестнадцать, но в Китае, волшебник считался взрослым с четырнадцати, вместо корейских шестнадцати.        - Чон-хён узнал, что мы собираемся лететь в Лондон на самолете, а не через телепорт, как обычно, - ввел его в курс дела Джисон.        - О, круть! А можно мне с вами? – искренне спросил гриффиндорец. – Я куплю вам поек в аэропорте? – умасливал старших Лай.        - Ок! – воскликнул Сонун, принимая еще одного студента в их небольшое путешествие.        - А сколько лететь придется? – поинтересовался младший гриффиндорец.        - Часов двенадцать где-то, - почесал щеку Юн, вспоминая время перелета.        - Ого! – воскликнул Гуань Линь, желание лететь дюжину часов вместо секундной телепортации, понемногу скатывалось в пропасть.        - Не бойся, - засмеялся Сонун, видя как побледнело лицо младшего. – Мы на частном самолете Джонхена полетим, так что целые двеннадцать часов ты будешь лететь в комфорте вместе еще с восьмью человек.        - И кто-кто летит? – блеск интереса вновь воскрес в глазах Лая.        - Так… - выстраивая список имен в голове, подумал Джисон и озвучил их, - Джонхен и Минхен, я с Сонуном, ты, Сону, - тыкнул пальцем на все еще молчаливого Она, пуффендуец, - Сэм, Чжэхван и Даниэль, - закончил подсчет пассажиров Юн.        - Ха, веселая компашка, однако же, намечается. Я за! – воскликнул радостно Лай, давая “пять” старшекурсникам. Даже Сону поднял руку, стараясь не выделяться. Настроение всё ещё не вернулось к нему.        - И ты туда же, Лай, - мученически выдохнул профессор зельеваренья, возвращая заплутавшегося в своих мыслях Ону.        - Профессор, вы просто завидуете нам, ведь сами так не пробовали, - зарядил Гуань Линь, вызывая дикий смех у парочки-хулиганов. Джисон и Сонун крепко обняли младшего, приглашая того в их клуб проделок.        Вечер продолжался и Сону был рад находиться в окружении своих друзей. Смех, шутки, ругательства и толчки – были самым интересным на этом балу, пускай он был здесь впервые. Было и вправду также весело как и в школе, но не хватало других друзей, тех кто не являлись чистокровными – большинство его окружения. Он не злился, но считал это несправидливым, но отказать родителям в чем-либо не мог, а потому находился сейчас здесь, пускай с друзьями, но не всеми.        Пока они шутили где-то в уголке огромного бального зала, наполненного разными волшебниками и волшебницами, прошло много времени. Сону и дальше бы не замечал, как протекают часы в шумном зале, но люди вокруг вдруг замолчали, стало очень тихо. И только сейчас, гриффиндорец осознал почему – в зале появилась главенствующая семья корейского общества чистокровных волшебников – семья Кан.        Он Сону глубоко выдохнул, недавняя сцена с голым задом Даниэля врезалась в его голову очень сильно. Татуировка кофейного зерна словно яркое пятно горело в его воспоминаниях. Ону почти забыл, больше не вспоминал, но сейчас, когда его глаза встретились со светло-карими глазами слизеринца, смотрящими прямо на него, Сону захотелось убежать и запереться в своей комнате. Его пара смотрела на него. И гриффиндорец больше всего боялся лишь одного, что Даниэль тоже знал, что они истинные друг друга. Джонхен специально устроил весь тот цирк у кофейни, чтобы показать ему, что слизеренец его соулмейт. И ничто не могло помешать Киму рассказать о том же своему хорошему другу.        Тело остолбенело, словно Кан наслал на него заклятье. Сону в замедленной съемке видел, как улыбка появилась на лице парня и он подходит к нему. Как руки слизеренца широко раскрываются в намерении обнять. Он зажмурился и принял свою судьбу. Из всех несчастных, ему достался именно этот человек. Что ж, Даниэлю, придется немного помучиться, ведь моральное состояние мага иногда передавалось и его второй половинке. А состояние Сону можно было назвать депрессивно-суицидальним. Их ждала прекрасная пора отношений. И Он мог лишь надеяться, что Кан его сам не убьет, чтобы избавиться от пессимистических мыслей.