Внутреннее разложение

Дрожащей рукой, Майки стыдливо пытается прикрыть свои глаза, что полны слёз. Внутри него ураган эмоций, подобно упавшей газировке на пол в кухне, что готова зашипеть и полететь в разные стороны, обрызгав всё вокруг, как только её откроют. — Майки, всё хорошо, всё будет хорошо… — и он искренне хочет верить в эти нежные слова, но в нём эмоции уже приглушены, всё в шуме его собственных мыслей. Эйприл замолкает, понимая, что черепаха пропускает всё мимо ушей. Он не понимает её, он не может расслышать её, как она не смогла услышать его раньше. Заворачивая за угол, она в спешке открывает дверь уборной, предварительно включив там приглушённый свет. Заводя его внутрь, защёлкивает замок. Её сердце обливается кровью, когда до её ушей доносится тихое дрожащее дыхание Майки, у которого осевший и слабый голос из-за вероятной панической атаки. О’Нил не может выдержать эту боль, что пытается подавить её близкий друг, будто даже сейчас, стараясь не показывать того, чего не видели за фасадом представления. Это было почти, если бы она упустила присмотреть за своим братом, не углядела. Рука неприятно покалывает от сильной хватки, но Эйприл терпит, нажимая другой рукой на плечо черепашки, утягивая его вниз. Паническая атака ломает Майки окончательно, а тело становится совсем ватным. Резко он начинает падать, но будто предвидя, куноичи обнимает его трясущуюся спину как может. Она плюхается вместе с ним на пол, плитки на котором разносят характерный шлепок по всей ванной, но никто из них не заботится об этом. Лицо Майки падает на ключицы Эйприл, когда его голос становится сильнее, а её жёлтая кофта начинает пропитываться горькими слезами, что до этого никто из них не видел. Ниндзя сжимает в ответ маленькую спину девушки, хрипло изливая душу. Но ей всё равно. Она кладёт свою голову максимально удобно на шею черепахи, насколько позволяет ситуация, и прикрывает глаза, слушая крик разбитого сердца мутанта. Сейчас она отчётливо слышит его крик, надломленный от постоянной битвы, которую он таки не сумел выиграть в одиночку. О’Нил мысленно извиняется, что не смогла раньше помочь. Она так привыкла, что ей обычно не нужно спасать этих парней, ведь они отлично могут постоять за себя, но как же она глубоко ошибалась в своих рассуждениях. Ей казалось, что слишком много она себе надумывает, ведь Микеланджело сплошной комок счастья. Он всегда улыбается, радует других и себя, преодолевает трудности, иногда обижается, но быстро прощает. А потом у неё возник вопрос. А где же всё остальное? Майки затруднённо дышит. Хоть какая-та часть здравого ума парня пытается подавить рыдание, но он не может. Просто не может заставить себя прекратить. Прекратить эту боль в грудной клетке, плач или хотя бы эти бессвязные мысли в голове. Один из его страхов раскрылся. Его ложь обнажена, ведь Майки много лжёт себе. Ложь вчера, ложь сегодня, ложь завтра. Привычная лживая рутина в каких-то местах. Ложь во спасение — такая, что Майки на мгновение хочет иронично рассмеяться. Только вот он сейчас вспомнил, что никакая ложь не ведёт ни к чему хорошему, да и не то, чтобы он любил когда люди лгали. Вероятно это лицемерно с его стороны. Он почти чувствует, как его тело гнётся и прогибается вниз, но хрупкий хрупкий человек, так крепко обнимает, что Майки практически остаётся неподвижным в её объятиях. Хочется провалится под землю от стыда, настолько неловко было просто плакать в присутствии кого-то, что он позабыл какого это. А вина за состояние Майки давит сильнее на девушку. Она иногда открывает рот, пытается выдавить из себя хоть что-то, пожалеть, поддержать, но лишь тёплый воздух покидает его в итоге. Эйприл не знает, где и как её слова смогут помочь. Она не была квалифицированным специалистом как её отец. Это ненормально, просто ни в какие ворота. Всё длилось слишком долго и слишком много симптомов для простого стресса или лёгкой депрессии. Здесь всё куда серьёзнее, чем она предполагала. Может минут десять или полчаса прошло, Эйприл была не совсем уверена, но наконец дыхание становится стабильнее, поэтому она даёт черепахе больше личного пространства. Майки просто резко замолкает, как будто ничего и не произошло, при этом не шевелясь, заколдовано смотря сквозь предметы. Мягко высвобождая свои руки, Эйприл аккуратно приподнимает тяжёлые плечи, пытаясь рассмотреть лицо ниндзя. Избегая её взгляда, Майки позволяет себе опереться спиной об стенку ванны. Она волнуется, и оба знают это. — Нужно всё равно обработать твои раны, — тихо выговаривает она, приподнимаясь на ноги, неприятно зажмурив один глаз от боли в затёкшей спине. Пол в некоторых местах, где сидел Микеланджело, запачкан пятнами крови, как впрочем и её шорты. Медленно подходя к раковине, она осматривает себя взглядом в зеркале, замечая кровь на влажной кофте, а потом отодвигает отражение, доставая аптечку. Микеланджело не реагирует на неё, грусть комом застревает в горле Эйприл, а глаза наполняются слезами. Она его не узнаёт, что пугает больше всего. — Эйприл, Майки, вы там? — девушка почти выпускает из рук коробку, испуганно косясь на приглушённый голос Донни за дверью. Дорожки мурашек пробегают по её позвоночнику, а потом её взгляд падает на Майки, что вздрогнул. Это была не лучшая реакция. — Чёрт, — ругается шепотом О’Нил, слыша как дёргается дверная ручка. Она подбирает слова, вдруг ещё вздумают замок взломать. — Да, Донни, мы тут, что-то случилось? — она выдавливает это максимально бодро, как может. — Это мы должны спрашивать, — встревает другой голос, она признаёт его как Лео, — я слышал какой-то шум на кухне, приходим, там никого нет кроме разбитой миски и газировки на полу, всё хорошо? — Эйприл отсюда слышит неровный и обеспокоенный голос старшего из братьев. Она хмурится. Уж больно поздно спохватились, но, сделав выдох, она присаживается возле Майки, открывая аптечку. Майки слегка приподнимает голову, смотря на её действия. — Да, Майки порезался, я сейчас обрабатываю его раны, — после маленькой паузы отвечает она, снова извиняясь в мыслях перед Майки, — он начал убегать, заняло время поймать его и запереть тут один на один с аптечкой. Эйприл с маленькой улыбкой шепчет извинение, но кажется он понял её намёк. Оба расслышали возмущение Рафа, что распинался обозлённо о глупом брате и о потери его драгоценного времени. Микеланджело обнимает себя руками, а Эйприл ловит этот момент взглядом, сжав губы, снова приобнимает его. — Ты в порядке Эйприл, может тебе нужна помощь? — она давит желание открыть эту дверь и высказать всё что думает в данный момент. Почему же Донни, ты не спросил о Майки? Она отстраняется от мутанта. — Неужели я не могу сама об этом позаботится? — небрежно кидает в ответ девушка, раздражённо копаясь в аптечке. Парни за дверью замолчали, скорее всего от недоумения в чём проблема плохого настроение О’Нил, она буквально расслышала напряжённый вздох Дона через дверь, но сейчас это мало её волнует. Затем удаляющиеся шаги. Слава богам, они уходят. — Майки, точно всё хорошо? — Неуверенно спросил Лео, но младший его услышал. Но сейчас Майки не хотел ему отвечать, ведь его голос просто отвратно должен был звучать после этих рыданий. Его глаза ещё болят, а нос заложен, он должен продолжать молчать. — Лео, оставь их, они выйдут рано или поздно, — постояв секунд пять, Леонардо всё-таки сдаётся и уходит вместе с Рафом. Эйприл облегчённо что-то пробормотала и начала заботиться о ранах. У них было молчание, такое нехарактерное для них, но успокаивающее. Закончив, она тянется за салфеткой, вытирая с плитки кровь, а затем приподнимается и начинает вычищать её с шорт, оставляя большие мокрые следы. — Ты… ты злишься? — хриплым голосом спрашивает он, нарушая тишину. Эйприл закусывает губу, стараясь держать спину ровно. — Да, злюсь, но не на тебя, — она выключает воду, присаживаясь напротив Майки, беря того за руки, — на себя, ведь я не видела что происходило с тобой. Мне очень жаль, я должна была раньше понять, Майки. Микеланджело поднимает на неё свои невинные и красные от слёз глаза, наполненные болью и страхом. Эйприл снова чувствует как сердце сжимается, её руки начинаю слегка дрожать. — Спасибо, Эйприл, — тихо шепчет он и массирует ладони девушки. Утешая себя этим маленьким действием, она ловит себя на мысли, что Майки опять это делает. Подавляет чувства внутри себя, ради других. С крана иногда капают остатки воды, а О’Нил чувствует как глаза слезяться. — Как долго? — Эйприл, всё в порядке, это была просто минутная слабость. Знаешь, весь этот лёгкий стресс от боёв, — мягко шутит он охрипшим голосом, что так не подходит его характеру, но заставить себя улыбнутся Майки не смог. Слишком ещё больно, да и как-то пусто у него в голове. В голове, что начинает неприятно гудеть. — Майки, как долго, пожалуйста, мне нужно знать, — молит та, не разрывая зрительного контакта. Ей нужно знать, иначе она не сможет себя простить. Она видит как глаза Майки темнеют, наполняются сомнением и тем страхом раскрыться перед кем-то. Как слёзы снова начинают капать из его потускневших аквамариновых глаз. Да, давить нельзя, так пишут в книгах по психологии, но Майки почти что её семья, она часть их семьи. Они не чужие. И видеть такого Микеланджело просто неправильно. — Я не знаю, прости, — это последнее что он сказал, очень тяжело, после чего Эйприл снова обняла его, только на этот раз более расслаблено. Она задерживается ещё на время, чтобы утешить измученного мутанта       Вытирая глаза, она не заботится о том, чтобы умыться перед выходом к парням, но просит Майки подождать её здесь. Успокоиться и просто дождаться её. Щелчок, и она тихо выбирается из ванны, щуря глаза из-за яркого света от лампочек в коридоре. Слыша небольшой разговор, она заворачивает и выходит к дивану. — Ребята, нам нужно поговорить, — её голос звучит слишком охрипшим, разочарованным и просто очень уставшим. Но её это уже не волнует. — Эйприл, что случилось?! — Донни почти перепрыгивает через спинку дивана, таращась широкими глазами на потрёпанный вид девушки. Его сбивает Кейси, что тоже что-то в этом роде бормочет, пытаясь прожевать попкорн. Они оба шипят друг на друга, поднимаясь поспешно с пола. Остальные двое братьев, насупив глаза, ожидая того, что скажет Эйприл. — Мне нужно серьёзно с вами поговорить, как псевдопсихолог, — сглотнув, она сильно сжимает ладони, — все же знают, что такое депрессия? — У тебя депрессия? — удивлённо-серьёзно пялится Раф на неё, складывая руки на пластрон. Рядом стоящий Лео, локтем ударяет брата за грубость, тихо цыкнув. Взбудораженный Кейси, наклоняется, поднимая упавший пульт и без лишних слов выключает телевизор, ловя одобрительный кивок от Леонардо. Донни нервно шевелит пальцами, сохраняя тишину, возможно перебирая пару терминов на тему депрессии. — Нет, не у меня. У того, на кого мы бы никогда не подумали, — тихо опровергает это она, поворачивая голову в сторону кухни. — Я думаю что у Майки вероятно депрессия. Маленькая пауза. — Нет. Невозможно. Идиотизм, у моего брата нет никакой депрессии. Он самый шумный и надоедливый парень в округе, — выпаливает быстро Раф, перебивая девушку, — С чего такие нелепые доводы, О’Нил? Эйприл раскрывает рот, тупо уставившись на черепаху в красной маске. Это отрицание, чистейшее и в каком-то роде почти невинное, но затем она вспоминает момент, когда Раф ранит словами Майки. Боже, сколько раз они так цепляли его, даже если чисто ради шутки. Даже она ничем не лучше Рафаэля, ведь если упорно говорить кому-то, что он ничего не может, ему ничего не останется, кроме того, чтобы поверить в это, если не поставить ничего в противовес. Она снова начинает интенсивно теребить нижний конец кофты. — Потому что, я вижу симптомы, Раф и я так же как и ты, не хочу в это верить, — настойчиво продолжает она, встречая своими разочарованными глазами с его изумрудными. Этот взгляд будоражит, но Раф сжимает кулаки, напрягаясь. Его младший брат не в депрессии. Он улыбается, делает всё, что делает всегда. Майки, всегда Майки, весёлый и тёплый свет в их мрачной жизни. Лео стоит как вкопанный, недоверчиво сверля глазами всех присутствующих, особенно куноичи. — Эйприл, ты уверена? Это... довольно серьёзное заявление, — всё ещё сомнительно спрашивает лидер, хоть отчасти он и понимал, что что-то было не так. Ещё тогда, когда он услышал шум с кухни, его внутренний счётчик духовности начал зашкаливать. Она слабо кивает, чувствуя как нарастает напряжение. — Чёрт-чёрт-чёрт, — все обратили внимание на Кейси, он хватает себя за волосы, ходя кругами, — я думал, мне показалось, ведь мы же проходили тему про расстройства и мой отец тоже типа как, страдает от этого- Я действительно думал, что мне показалось, но Майки в последнее время ведёт себя отстранённо, — бормочет он, резко остановившись, — он много ест, его взгляды моментами пустые и я, честно, один раз слышал какие-то странные звуки из его комнаты. Боже мой.... ты перематывала его раны потому что он...? Недосказанный вопрос повис в воздухе, присутствующие в лёгком шоке уставились на черноволосого, пока они все вероятно не закончили фразу в уме. — Ты не посмеешь сказать, что мой единственный младший брат пытался порезать себя, Джонс! — Донни резко хватает Кейси за воротник толстовки, угрожающее смотря тому в лицо, — Майки ни за что не попытался бы сделать это с собой. Он всегда может поговорить с нами, со мной если уже на то пошло! С огромным усилием воли Дон отпускает ошарашенного парня, когда Лео оттягивает того, пытаясь уризонить брата, пока Кейси поднимает руки, ошолемлённый. — Я не верю в этот ебучий бред. Лео успевает остановить Рафа за плечо, взглядом предупреждая его о том, что лучше бы ему тоже успокоиться. — Ты никуда не пойдёшь, Раф, — шипит старший, прикусывая губу, будто он сам сомневался, но уже двое подростков говорили об этом, что заставило его задуматься, — а что, если это так, что, если мы не заметили этого..? Я- мне тоже показалось его поведение в последнее время странным. — Лео, заткнись, — рычит он, сбрасывая его руку со своего плеча, — Майки не в депрессии, он счастлив! С какого перепугу, он должен быть подавлен? Я пойду, найду его и поговорю. Эйприл снова вспоминает ту сцену в ванной, где Майки, которому явно плохо, смотрит на неё своим пустым взглядом. Таким же пустым, которым на её отца смотрели пациенты, пришедшие к нему на приём. Она чувствует холод внутри от воспоминаний о тех далёких людей, что она видела когда-то. — Да, он определённо был счастлив, когда я не могла унять его рыдания в ванной комнате, пока он задыхался от панической атаки. Как он смотрел на меня… Ты хоть представляешь, что я почувствовала? — Эйприл буквально выплёвывает яд вместе с этими словами, подходя к Рафаэлю, говоря эмоциональнее. Все смущённо уставились на неё, — Раф, я вижу сходства. Когда к папе приходили люди, некоторые так улыбались, но когда я случайно подслушивала их разговор, эти самые люди, были настолько опустошены, — она запинается, когда ей снова захотелось плакать, — Некоторые делали плохие вещи с собой, некоторые не хотели жить… Ты хоть представляешь, насколько мне было плохо, когда я увидела это в глазах Майки? Все замолкают, когда Эйприл потирает глаза, разбавляет тишину в комнате шмыгом. — Я просто должна была раньше заметить, — прошептала она, — всё вышло из-под контроля после того, как ушёл мастер Сплинтер... Упоминания бывшего владельца логова, заставило всех почувствовать глубокую печаль и неоспаримое напряжение, прочем, это помогло некоторым немного остыть. — Эйприл, я не виню тебя или кого-то ещё, — слегка хриплый голос прозвучал из другого конца их базы, когда Майки шёл в сторону ребят, встревая в разговор, — я всегда ценю всё, что вы делаете для меня... но это вне поля вашей ответственности. Ой и да, привет всем, кажется меня не пригласили на собственную вечеринку. Рафаэль чувствует укол совести, а ещё, что ему становится плохо и у него кружится голова, когда другой звучит как-то более по-взрослому? Его младший брат выглядел очень нехорошо к тому же. Его глаза опухли, маска была частично мокрой спереди, а ещё он был бледнее обычного. — Майки, почему ты тут? — спросила обеспокоенно девушка, когда низкий мутант кладёт ей на плечи плед, вероятно утешая. — Разговор обо мне. Вероятно я должен быть тут? — Мне жаль, что я опять напортачил, — пусто улыбаясь, он слегка разглядывает всех своими стеклянными глазами, — я снова всё испортил, почему я не смог сделать всё правильно? Никто не должен был узнать... ведь я планировал справиться. И второй раз, все замолкают, смотря взволнованно, искреннее удивлённые тем, как ведёт себя их младший брат. Он только что посмеялся над собой, говоря о серьёзной теме, не так ли? Это... не было здоровой вещью. — Ты ничего не испортил, Майки... ты не должен принижать себя, смеясь над собой. Ты не виноват в том, что чувствуешь себя плохо... — Эйприл тяжело выдохнула. — Да... это совсем не круто, мужик... Казалось бы, Кейси был солидарным. И голубоглазый вновь отводит потукневший взгляд, слабо, почти иронично улыбаясь, добавляя: — Ага, конечно. Слушайте чуваки... давайте без этой вечеринки жалости, я в порядке... это просто Недоразумение и я сам виноват. Глаза Донни метаются, когда он осознаёт сложность проблемы, начало которой они когда-то сами и проложили возможно. Его взгляд сузился, когда учённый наконец-то это заметил, что Микеланджело слегка дрожал, понимая, что возможно эта дрожь была до того, как парень вообще вошёл в гостинную. И он осматривает другого, пока его и без того не настоящая улыбка исчезает на глазах. И Донни не замечает как делает первые шаги в сторону черепахи, проталкиваясь между застывшими братьями. — Майки... это- это не правда... Я-я... мне очень жаль, что мы заставили тебя так постоянно думать, — голос Донателло эмоциональный, когда он хватает того за плечи, заставляя брата удивлённо взглянуть на него, — мы можем злится, но ни в жизни мы не откажем тебе. Что если тебе плохо, мы не попробуем помочь и будем плохо реагировать... Ты веришь мне, Майки? Микеланджело, ты веришь? Глаза Майки на миг сверкают, более оживлённо на своё полное имя, казалось ему удалось сконцентрироваться на словах, лице другого, чувствуя как за ним бдительно наблюдают. И... честно говоря, он молчит, не решаясь ответить на этот вопрос. Если они раньше относились к нему так, что изменилось сейчас? Молчание и стало ответом, как и низким ударом для подростка в фиолетовой маске. — Прости, Ди... Ах, Донателло качает головой, чувствуя себя ужасно, когда пытается обнять своего брата, когда он несправедливо хочет заплакать. — Нет, это не правильно... пожалуйста, не извиняйся. Остальные черепахи наблюдали за этим молча, отстранённо шокированные этим маленьким диалогом. Лео чувствует как его гложит вина, понимая теперь, что они причинили боль своему брату неосторожными словами и заложили возможно установки о таких вещах, что другой всегда виноват. Он же их лидер, как он мог вообще допустить, чтобы подобное произошло с его маленьким братишкой, самым ярким и оптимистичным из них? Как он проигнорировал вещи, которые замечал раньше? Леонардо садится на колени, он заметил, Раф неожиданно тихий, повторяет тоже самое. Похоже, они в кой-то веки подумали об одной и той же вещи. Традиционное японское извинение, если ты очень провинился. Зеленые ладони касаются пола, а голова опущена вниз, когда они оба готовые наклонить спины до самого низа. Сделать поклон и сидеть так, надеясь, что они смогут немного искупить вину этим. — Я... я не думал, что ты будешь говорить о себе таким образом... я- Это моя вина, мне очень жаль, братишка. И непривычно грозный и уверенный тон Рафа, кажется совсем антонимом в этом случае, когда он расстеряно подбирает слова, наконец-то будто прозрев, увидев своего брата в таком состоянии, услышав как он говорит о себе. Это было чистым шоком и ужасом, будто Рафаэля окатили ледяной водой. — Как самый старший, я должен был лучше убедиться, что ты в порядке и наши слова не задевают тебя и... что ты всегда можешь поговорить с нами, чтобы не случилось. Мне очень жаль, Майки. Прежде чем они успели поклониться, Майки делает к ним двоим шаги, садясь возле них, неловкий и паникующий, прикоснувшись к их ладоням своими. — Это... вовсе не обязательно, пожалуйста, вам не нужно, — кажется такое внимание ему совсем не нравится и он чувствует лишь больше тревоги и недопонимания, что легко читается на лице черепахи. — Отото, ты выглядишь очень подавленным и грустным... мы этого не замечали, я пропустил и проигнорировал. Я обязан извиниться, я провалился как твой брат и лидер. — возразил Лео. — Я так не думаю, ты берёшь слишком много как всегда на себя, бро. И Майки качает головой, объясняя: — Я не злюсь ни на кого из вас, Лео. У меня просто... очень плохой день. — Он слегка хмуриться, говоря тише, — ну, возможно много плохих дней... Я не хотел с вами говорить об этом и просто... знаете, хотел справиться хоть с чем-то сам? Показать что эй, Майки тоже может справиться с какой-то глупой задачей. И он лишь выглядит более грустным, когда Донни садиться рядом, касаясь плеча другого, когда Эйприл и Кейси отходят в сторонку, давая им более личный разговор. — Депрессия - это психическое расстройство, что не является какой-то глупостью, Майки. Это серьёзное заболевание, которое может случится с каждым. — Дон, не ругай его и так дерьмовые обстоятельства, — предупреждающее фыркнул Раф, более защитно в сторону самого младшего, а Донни поспешно закрыл рот, паникуя. — Я не ругал его, я просто... пытаюсь объяснить, хорошо? Извини, Майки, если это прозвучало так. Я не всегда понимаю, что могу быть резким. Майки особо никак не отреагировал, кроме слабого кивка. — Я не очень хорошо разбираюсь в таких вещах, — неохотно признался Рафаэль. — Как и я... возможно нам стоит больше уделить возможным эмоциональным проблемам, что могут присутствовать в нашей семье, — Лео тяжело вздохнул. Когда Донни всё ещё казался слегка испуганным прошлыми словами, чтобы пока что объяснить, тоже не будучи слишком глубоко связанный с этой темой. Впрочем, младший, вполголоса добавляет: — Эм... я заметил, что у нас часто возникают проблемы на эмоциональном уровне из-за недопониманий... я не думаю что вам стоит себя очень винить, потому что... наши языки любви разные... кроме типо того, ну- Папа не часто говорил о эмоциях из-за своего воспитания, что немного отстой, знаете? — и Микеланджело одаряет всех неловкой улыбкой, вспоминая о сэнсэе, когда ждёт, что его кто-то перебьёт, но на удивление, его лишь слушают. Поэтому он чувствует силы, продолжить. — Ох, эм... ну и, я конечно думал, что это может быть депрессия, но я правда не думал, что это укусит мой панцирь так сильно. Я типа стараюсь придерживаться рекомендаций, что делать в этом случае, просто... наверное это не так быстро и просто, как я думал? — Майки... ты придерживался рекомендаций? Нет, погоди, как много ты знаешь об этом? — Донни казался поражённым тем, что другой казалось бы хорошо осведомлён о своём состоянии. — Ну, пожалуй, много? Я вроде, как пытался справиться с этим? Всё ещё пытаюсь? Тьфу, это так тупо звучит... — И он моргнул, слегка потирая шею рукой. — Я хотел больше понять вас и себя, поэтому проводил самоанализ, особенно когда у меня СДВГ... это очень понятно и интуитивно для меня, поэтому... наверное я увлекаюсь психологией? Раф на это заявление приоткрыл рот, он даже и забыл, что Донни и Эйприл говорили о возможности, что возможно у Майки был синдром дефицита внимания и гиперактивности о котором он тоже почти ничего не знал толком. Второму по старшенству стало ещё стыднее, когда это казалось бы было важным, это было о Майки. — Я и не знал, что тебе нравится такое... — для Лео это стало откровеннием, думая о другом как скорее о ребёнке. — Я думал вы будете смеятся надо мной, чувак. — Это... это не так, — возразил Изобретатель, когда Майки лишь одарил его ещё одной краткой и грустной улыбкой, — Это больше не будет так, мы это исправим. И Эйприл лишь вновь нарушает их тихий разговор, когда она подошла к черепахам, держа телефон в руках. — Эй, Майки, возможно ты хочешь встретиться с моим папой на днях для, вероятно, терапии? Возможно он так же может дать вам всем некоторые советы о эмоциональном здоровье. И мутант лишь робко слегка покачивается в сторону, тихий. — Можно мне немного подумать об этом..? — О Майки... конечно. Это о твоём комфорте. Мы здесь для тебя и очень сильно любим тебя. И все были согласны с этим. Именно так, ночь кино, перетекла в разговор о эмоциях и некоторых семейных ценностях, где Майки было, что порой сказать, даже если он и не всегда решался. Что же. Наконец-то Майки заживает. Возможно и завтра для него будет плохой день, но он не мог дождаться, пока не наступят хорошие.