Undercover

***

Сеул. Штаб-квартира элитного боевого подразделения полицейского департамента.       «Джун, прости, ты хороший парень, нам было хорошо вместе, но… думаю, нам нужно расстаться…»       Старший инспектор Ким Намджун удалил сообщение, даже не дочитав до конца. К чему? Он и так знал, что там написано и, самое главное, что там не написано, но не подлежащим обжалованию приговором просачивается между строк. Очередной парень разорвал их только начинающие складываться отношения. Пара свиданий в ресторане, несколько неловких поцелуев в машине, они даже до секса дойти не успели.       «Хороший парень»… «Хорошо вместе»… Избитые повторяющиеся фразы. Так всегда говорят, когда не хотят обидеть горькой правдой. И на том спасибо. Хотя, может быть, Намджуну было бы легче, если бы ему, наконец, кинули эту горькую правду в лицо. Если бы ему сказали то, с чем он сам уже давно смирился.       Да, он, мягко говоря, не идеал и не предел мечтаний. Крупные несимметричные черты лица, большой рот, дурацкие ямочки на щеках — с такой внешностью Джун явно не попадал под категорию «герой-любовник», которого априори хотят все и всегда. Добавьте к этому его несуразно длинные конечности и извечную неловкость движений: Намджуну постоянно перебегали дорогу фонарные столбы, дверные косяки и разнокалиберные предметы офисного и не только предназначения. Он врезался, спотыкался, запинался, смахивал со стола и разбивал всё, что оказывалось в зоне его разрушительного присутствия. Самое смешное, что, чем больше он старался контролировать своё тело, не желая оказаться в невыгодном свете перед очередным кандидатом на отношения, тем чаще это самое тело его предавало и выкидывало подобные фортели. Нервозность от вероятной неловкости провоцировала очередную неловкость, и разорвать этот порочный круг не представлялось возможным. Видимо, поэтому его отношения редко затягивались дольше пары — тройки недель.       Вернее, одни отношения продержались дольше, почти полгода, ещё когда Ким учился в Академии. Но и им пришёл конец, когда Намджун не вовремя (или очень даже вовремя) вернулся в общежитие и услышал, как его постоянно щебечущий при нём парень развязно общается по телефону с кем-то из своих приятелей: — Не знаю, сколько я ещё вытерплю этого урода рядом с собой. Иногда задумываюсь, а стоит ли мой рейтинг в Академии таких жертв.       Намджуна тогда как ледяной водой окатили. Он всегда гордился своим проницательным умом, своим высоким интеллектом, позволяющим ему без особых затруднений оставаться на верхней строчке рейтинга успеваемости Академии в течение вот уже нескольких курсов. И, как само собой разумеющееся для Джуна, он помогал своему парню подняться в рейтинге на несколько пунктов, безропотно выполняя за него различные практические работы, проекты и эссе. Намджуну было несложно, только в радость. А его, оказывается, терпели рядом с собой только из-за его способностей и нагло использовали их себе во благо. Это был один из тех моментов, когда хвалёные мозги Ким Намджуна просто отказали, оставляя его наедине с собственными эмоциями, с которыми он, увы и ах, управляться особо не умел.       Сейчас Джун, конечно, понимал, что глупо тогда было врываться в комнату с искрящейся обидой наперевес и требовать от парня объяснений. Слово за слово — и вот в сторону Намджуна льётся такой поток отборной грязи, отмыться от которой ему не удалось и по сей день.       Что он лицом не вышел, что с ним можно быть только из жалости, что он должен радоваться и благодарить судьбу, раз до него снизошли вниманием, что никому он со своим умом не нужен, ведь встречают по одёжке, а вот его, Намджуна, внешний вид подкачал, так что пусть смирится и довольствуется тем, что имеет…       С тем парнем, они, понятное дело, расстались, обиды с течением времени улеглись, но вот вылитый ушат грязи буквально забился в поры, вынуждая дышать теми отравляющими жизнь оскорблениями и раз за разом убеждаться в их непримиримой правоте: каким бы замечательным Намджун ни был внутри, невзрачная внешняя оболочка не оставляла ему ни шанса на счастливые отношения.       Джун оторвался от бездумного созерцания потухшего дисплея телефона и, отбросив гаджет в сторону, устало потёр переносицу. Какое счастье, что для его профессиональной деятельности определяющее значение имеют как раз умственные способности, а не привлекательная внешность. Особенно сейчас, когда их рядовой отдел, один из многих в полицейском департаменте Сеула, неожиданно повысили в статусе и перевели в разряд элитных, назначив самого Намджуна главой спецотряда и ориентируя их на выполнение заведомо непростых заданий, где как раз требуется недюжинный мозговой штурм и высокий уровень интеллекта.       На столе, как по мановению волшебной палочки, возникла чашка ароматного эспрессо. Намджун вынырнул из пессимистичных мыслей и поднял взгляд на Сокджина, видимо, уловившего нерадостный настрой главы отряда и решившего его поддержать таким бесхитростным способом. Именно за вот такую искреннюю заботу о коллегах и сопереживание Джина и прозвали Мамулей. Сокджин добродушно усмехался на все подколки, связанные с позывным, и продолжал заботиться о членах их пока небольшой группы. — Гроза в раю? — с намёком ухмыльнулся Сокджин, указывая взглядом на телефон.       Вот уж у кого точно не возникает проблем с поиском отношений, со вздохом подумал Намджун. Сокджин являлся средоточием всего того, что хотелось бы видеть в своём партнёре и девушке, и парню: хорошо сложенный, широкоплечий и подтянутый, с идеальными гармоничными чертами лица, Джин был самой красотой в абсолюте. Намджун воспринимал это без зависти. Просто констатация всем известного факта, такая истина в последней инстанции. Земля круглая, за ночью приходит день, Джин очень красив.       И как очень привлекательный мужчина Сокджин, несомненно, уверен в себе. Конечно, никому бы и в голову не пришло называть его просто «хорошим парнем» и расставаться на этой ноте. Нет, Сокджин явно сам выбирал, с кем строить отношения, а с кем подводить их к логическому завершению. — Нет никакого рая, не сложилось, — нарочито безразлично пожал плечами Намджун, не особо пылая энтузиазмом демонстрировать, как всё-таки его задело не до конца прочитанное сообщение. — Не сложилось — значит, не твой человек, — жизнерадостно отмахнулся от намечающейся трагедии, как от пустяка, Сокджин, двигая чашку ближе к Намджуну. — Выпей лучше кофе и забудь про этого придурка. Он ещё пожалеет, что упустил такого парня.       Если бы Намджун умел с такой же лёгкостью относиться к происходящим на личном фронте неудачам, он был бы счастливейшим из смертных. Но, по всей видимости, эта опция прилагалась к пакету с идеальной внешностью. В общем, не его вариант. — Угм, — неопределённо промычал Намджун в ответ, не желая, впрочем, обижать заботливого сослуживца, и осторожно отпил эспрессо. — Хён, это божественно! — Сокджин польщённо улыбнулся, но без особого удивления, мол, я и так прекрасно осведомлён о своих талантах. — Богом клянусь, иногда я готов на тебе жениться. Сокджин приоткрыл было рот, но лежавший на столе телефон внезапно завибрировал, напоминая Намджуну о совещании в Управлении. Джун подхватил гаджет, залпом осушил чашку и, бросив на ходу «спасибо», умчался из штаб-квартиры, по пути сбив со столешницы кем-то позабытый стакан и врезавшись в стул.       Криво усмехнувшись, Сокджин подобрал с пола осколки злополучного стакана и с нечитаемым выражением лица посмотрел вслед убежавшему лидеру отряда.

***

Управление Национального Агентства Полиции Республики Корея. Сеул, Мёндон.       Генеральный комиссар Национального Агентства Полиции господин Бан Шихёк всегда отличался склонностью к излишней драматизации событий, что не исключало его острейший ум и способность мгновенно найти нужное решение даже в самых критичных ситуациях. И если за второе Намджун был готов носить комиссара на руках и, как губка, впитывать его многолетний опыт, то от первого он, скрипя зубами от раздражения, кажется, сточил их уже на добрые пару миллиметров.       Нет, ну сколько можно, они уже час беседуют о плюсах и минусах феминизации и эмансипации сквозь призму истории возникновения танго, но так и не приблизились к основной цели их нового задания. — Так вот, — певуче продолжал комиссар, вперевалочку расхаживая по кабинету и будто не замечая нетерпеливого раздражения своего подчинённого, — как я уже упоминал, изначально танго исполнялось только мужчинами, затем всё свелось к разнополым танцорам, но даже сейчас в Буэнос-Айресе, колыбели танго, на улочках можно увидеть мужские пары, исполняющие этот воистину чувственный танец.       Буэнос-Айрес. Ну, хоть что-то. — И в самое ближайшее время у нас будет замечательная возможность увидеть это собственными глазами? — осторожно предположил Намджун, аккуратно откидываясь на высокую спинку кресла. Вряд ли начальство останется столь же благосклонным, если он начнёт громить его кабинет. — Именно, — одобрительно кивнул Бан Шихёк, наконец переходя к сути задания. — Недавно нам стало известно, что группа оппозиционеров собирается похитить Ли Сонми, дочь министра иностранных дел, и использовать её в качестве рычага давления на отца. — Ли Сонми сейчас находится в Аргентине? — уточнил Намджун, принимая предложенное досье и перелистывая страницы. — Верно, — комиссар, так и не присев, вывел на планшет фотографию миниатюрной девушки. Девушка на фото мило улыбалась, но за сладкой, как сахарная патока, внешностью, неуловимо проглядывал стальной стержень. Сильная личность, которая не будет размениваться на роль пешки в политических играх отца. — Сонми закончила Сеульскую Академию Искусств и, увлёкшись латиноамериканскими танцами, уехала в Аргентину, так сказать, для полного погружения. Естественно, со скандалом, так как родители были абсолютно не в восторге, — Бан Шихёк окинул Намджуна цепким взглядом, проверяя, как тот усваивает информацию. — Сейчас Сонми преподаёт в одной из школ танго и наотрез отказывается контактировать, считая, что отец выдумал грозящую ей опасность, лишь бы вернуть блудную дочь на родину.       Намджун не стал задаваться глупым вопросом, насколько же «блудная дочь» близка к истине в своих подозрениях. Чем-чем, а самодурством их комиссар никогда не страдал и на поводу у вышестоящих шишек идти тоже отказывался. Слишком принципиальный в некоторых вопросах, он застрял на посту Генерального комиссара полицейского департамента, хотя мог бы построить намного более впечатляющую карьеру в министерстве. Так что если Бан Шихёк всерьёз планирует выслать боевой отряд на другой континент, значит, опасения действительно имеют под собой очень даже твёрдую почву. — Ясно, — кивнул Намджун, показывая, что принял услышанное к сведению. — Правильно ли я понимаю, что, раз принято решение задействовать наш отряд, вариант побеседовать с объектом и уговорить вернуться не рассматривается? — Знаешь, Намджун, — как-то совсем фамильярно фыркнул комиссар, присаживаясь на край стола, — если ты сможешь её уговорить, министр либо поставит тебе памятник при жизни, пустив коту под хвост всю конспирацию, либо срочно женит на своей дочери. Я встречался как-то с этой особой, и она… — Бан Шихёк немного помолчал, видимо, силясь подобрать максимально цензурный эпитет, — … слегка упёрта и непробиваема. — Слегка, — саркастически приподнял бровь Намджун, намекая, что паззл не складывается. — Ладно, совсем, — вновь усмехнулся комиссар, но тут же вернул на лицо сосредоточенное выражение. — Однако даже у сильных личностей есть слабые места, не мне тебе рассказывать. Как и многие другие молодые девушки, Сонми — романтическая натура, верящая в любовь с первого взгляда и прочую дребедень. Да-да, — настоял Бан Шихёк, заметив скептический взгляд Джуна, — поверь на слово прожжённому цинику, в душе каждой женщины, в не зависимости от её статуса, уровня интеллекта и возраста, сидит маленькая капризная принцесса, периодически берущая верх над самым ярым прагматизмом. Так что надо воспользоваться этим козырем, пока им не воспользовался кто-то другой, оппозиция, например. — Ну, хорошо, — Намджун был склонен согласиться с доводами прожжённого циника с небольшой поправкой на то, что в нынешнее время вирус «капризной принцессы» не столь гендерно ориентирован и иногда встречается и у представителей сильной половины человечества. Не далее как две недели назад он лично столкнулся с наглядным доказательством, когда Сокджин показательно эффектно опрокинул на голову Юнги контейнер с чапче, а тот всего лишь неудачно пошутил по поводу пересоленного блюда и прямой взаимосвязи этого факта с вероятной влюблённостью Кима. К слову, Мин до сих пор считается отлучённым от кулинарных изысков Джина, очевидно, капризная принцесса, сидящая внутри старшего агента, ещё не в полной мере наигралась в обиду. — То есть нам нужен рыцарь в сияющих доспехах, который появится на горизонте ежедневной рутины и, сразив объект наповал своей харизмой, под шумок умыкнёт её домой?       Бан Шихёк проиграл пальцами в воздухе беззвучную мелодию, смакуя предложенную версию, и медленно кивнул в ответ. — Да, думаю, такой вариант подойдёт, единственное, шумок должен быть не очень громким, чтобы объект не пострадал. Очень может быть, что оппозиция уже отирается рядом и выжидает благоприятный момент, так что никаких лишних спецэффектов. — Сокджин расстроится, — с ухмылкой посетовал Намджун. — О, — многозначительно окинул подчинённого взглядом комиссар, — думаю, ты найдёшь способ восполнить ему эту потерю.       Восполнить? Каким образом? Намджун застопорился, обдумывая слова начальника и выискивая подвох, но тот нагло ускользал сквозь пальцы, оставляя ни с чем. Должно быть, комиссар Бан намекал на всем известную любовь Сокджина к привлечению всеобщего внимания. Ну, конечно, а кто ещё из их отряда возьмётся за роль блистательного сердцееда? Юнги однозначно будет некомфортно в шкуре отъявленного ловеласа, а про самого Намджуна и речи нет. Остаётся только Сокджин.       Намджун ещё раз пробежался глазами по фотографии девушки. Да, они неплохо будут смотреться вместе. Хрупкую Сонми с сильным характером, привыкшую самостоятельно пробивать себе путь, вполне может привлечь статный красавец Сокджин, готовый не только послужить каменной стеной, но и разделить её романтические мечты. Такая стопроцентно срабатывающая идеально-глянцевая тактика.       Вот только Намджуна что-то коробило в столь безукоризненной схеме, и он отчаянно надеялся, что это не зависть. Не зависть к старшему коллеге, способному, в отличие от него самого, с лёгкостью очаровывать и с уверенностью влюблять, ни секунды не сомневаясь в собственной неотразимости. — Разумеется, — через силу улыбнулся Намджун, стараясь не углубляться сейчас в самоуничижение. — Мы отправимся в Буэнос-Айрес, где Сокджин, под видом туриста, восторгающегося красотами Аргентины, познакомится с объектом, очарует и пригласит на романтическую прогулку полюбоваться огнями ночного города, откуда мы её со всеми предосторожностями доставим на борт нашего самолёта. — Мне нравится, как ты корректно называешь похищение, — вновь усмехнулся комиссар, явно пребывающий в весёлом расположении духа.       Намджуна немного сбивало с толку ощущение, словно Бан Шихёк знает что-то, пока не известное Джуну, и его это определённо забавляет, но знанием своим, увы, тот делиться не намерен. Что ж, придётся пока довольствоваться этим, потому как выпытать что-то у Бан Шихёка, если тот не собирается рассказывать, не удавалось ещё никому. Даром что ли комиссар в узких кругах считается одним из лучших игроков в покер? — Вылет запланирован на послезавтра, — комиссар оттолкнулся от стола и одёрнул пиджак, давая понять, что аудиенция подошла к концу. — На операцию отводится сорок восемь часов, по истечении которых Ли Сонми должна быть в целости и сохранности доставлена в Сеул.       Намджун коротко кивнул и направился к выходу, но остановился, услышав, как его окликнули. — Намджун… — Господин комиссар? — Будьте осторожны. — Приказ понят.       Намджун помедлил и затем, низко поклонившись начальнику, вышел за дверь. Бан Шихёк притворно закатил глаза и покачал головой. Каким бы строгим ни был генеральный комиссар, он считал все боевые подразделения своим детищем, а их членов — своими непутёвыми отпрысками, из-за которых у него точно появится ещё не один седой волос. Особенно когда планируется операция, благополучный исход которой напрямую зависит от нынешней стадии романтического настроя взбалмошной девчушки.

***

Улица Каминито, Буэнос-Айрес. Аргентина.       Знаменитый туристический район Буэнос-Айреса шумел многоязычной речью, и без того яркие от выкрашенных в сочные краски домов улочки пестрели разноцветной толпой — иностранные гости наводнили Каминито, несмотря на одуряющую жару. Конечно, сегодня этому району приходилось бороться за внимание визитёров с десятками обустроенных пляжных зон: термометры с зашкаливающими показателями так и призывали гостей и жителей латиноамериканской столицы понежиться на солнышке, с комфортом развалившись на удобных шезлонгах, и окунуться в освежающую прохладу множества огромных бассейнов и аквапарков.       Однако даже палящему зною, охватившему Буэнос-Айрес, не удалось слишком уж заметно проредить туристический поток, с раннего утра хлынувший на закоулки Каминито. Жизнь беспрестанно била бурлящим ключом: колоритные торговцы бойко перекрикивали друг друга, наперегонки зазывая иностранных гостей приобрести что-нибудь на память об Аргентине, стрит-арт-художники молниеносными мазками и штрихами запечатлевали живописные виды и пожелавших запечатлиться прохожих, карманники незаметно опустошали карманы зазевавшихся туристов. Уличные музыканты наполняли Каминито пробирающей до глубины души чувственной мелодией танго, под которую то тут, то там вытанцовывали профессиональные исполнители и простые любители.       Намджун неторопливо потягивал мате*, вольготно расположившись на плетёном стуле под зонтиком летней террасы одного из кафе, и, прикрыв глаза мягкими полями шляпы, будто бы с ленцой наблюдал за царящей вокруг суматохой. В воздухе раздался едва уловимый треск — передатчик сработал на вызов. Намджун будто невзначай заправил за ухо выбившуюся прядь и быстрым движением активировал переговорное устройство в серьге. — На связи, — не раздвигая губ, бросил он. — Арэм, я на позиции, — зазвучал в ухе хрипловатый голос Юнги, в этот раз страхующего остальных с крыши соседнего здания. — Объект вижу, а вот Казанову — пока нет. — Что насчёт подозрительных лиц? — уточнил Намджун, делая небольшой глоток терпкого напитка и не сводя в меру заинтересованного взгляда с танцующей неподалёку пары.       Полноватая негритянка с брызжущим фонтаном энтузиазмом размахивала полами длинной алой юбки, абсолютно уверенная в том, что именно так танцуется исконно аргентинское танго. Сравнение Сокджина с Казановой позабавило Джуна, однако вместе с тем оставило после себя какое-то неприятное послевкусие, острыми коготками скребущее внутри. Как будто ему действовало на нервы то, что Джин имеет успех в делах сердечных, хотя именно поэтому того и назначили на роль соблазнителя. — Заметил только шесть карманников, но это не по нашей части, — послышалась возня, словно Шуга пытался устроиться поудобнее. — Радикально настроенная оппозиция в поле зрения пока не попадала. — Будем надеяться, что и не попадёт, — Намджун, не выходя из образа впервые оказавшегося в Буэнос-Айресе туриста, с показным восторгом поаплодировал окончившей свой танец паре.       Полноватая негритянка напоследок ещё раз энергично взмахнула алым подолом и, к вящему удовольствию своего партнёра, наконец-то поддалась настоятельным уговорам двигаться дальше. — Мда уж, — чересчур скептически протянул Юнги, но тут же оживлённо добавил: — а вот и наш Казанова нарисовался.       Намджун скосил взгляд, моментально выхватывая в разношёрстной толпе знакомый силуэт. Сокджин двигался по улице неторопливым шагом, периодически восхищённо замирая, чтобы сфотографировать привлёкшие его внимание броские виды. Он и сам выглядел весьма эффектно в свободных белых брюках и струящейся шёлковой рубашке, выгодно обрисовывающей разворот широких плеч. А недавно выкрашенные в блонд волосы Джина ниспадающими прядями обрамляли безупречный овал лица, ещё сильнее подчёркивая нереальную гармонию и симметрию черт.       Помнится, Сокджин так нервничал, впервые настолько радикально меняя оттенок шевелюры, что даже рискнул поинтересоваться мнением своих сокомандников. Юнги тогда, не отрываясь от разбора снайперской винтовки, пробурчал что-то, отдалённо напоминающее «могло быть и хуже», за что немедля был отлучён от кулинарных изысков ещё как минимум на месяц. Сокджин мог сколь угодно сомневаться в своей неотразимости, остальные — увы и ах — нет.       А Намджун был так ошарашен кардинально изменившимся имиджем Джина, что ненадолго лишился способности внятно изъясняться. Если черноволосый Сокджин попросту был возведён им в эталоны красоты как нечто совершенное и идеальное, а потому уже воспринимался Джуном самим собой разумеющимся явлением, то вот такой светловолосый Джин стал для него своего рода ударом под дых, почему-то навевая воспоминания об их первой встрече.       Намджун уже и забыл те двойственные чувства, что беспощадным торнадо буйствовали в его сознании, пока он пожимал руку новому коллеге.       С одной стороны, он был сражён наповал, готовый обожать, холить, лелеять — готовый на всё, что ему позволят. Ослепительная красота, возведённая в абсолют, беспощадно била по всем чувствительным рецепторам, побуждая Джуна то ли стать её самым верным адептом, то ли укрыть от жадных посторонних глаз, присваивая всю её себе.       С другой стороны, с неменьшей силой всколыхнулись болезненные сомнения и неуверенность в себе, заставившие его наступить на горло своим душевным метаниям, неподъёмными цепями собственных предубеждений наглухо сковывая их в самом потаённом уголке внутреннего «Я». Джун слишком хорошо понимал, чем может обернуться для только создаваемой команды его так некстати разгорающаяся влюблённость. Даже если он каким-то чудом сможет привлечь внимание этого совершенства, то ненадолго. Сокджин вскоре устанет терпеть Намджуна рядом с собой, они расстанутся, а на службе наступит эра неловких разговоров, недомолвок и, не дай бог, ненужных разбирательств.       Спасибо, не надо.       Джун тогда, не задумываясь, махом затушил зарождающиеся искры влюблённости, вознёс Джина на пьедестал недоступной ему красоты и смирился. И даже когда уже в процессе совместной службы выяснил, какая потрясающая в своём благородстве и стремлении окутать всех заботой душа скрывается за привлекательной внешностью, Намджун всего лишь поднял этот пьедестал ещё выше и смирился вновь.       Внутренний эстет ушёл в тень, уступая место своему рациональному воплощению.       Если не можешь изменить ситуацию, измени своё отношение к ней, так ведь говорят? Джун просто кинулся в водоворот очередных отношений, в очередной раз пережил разрыв и, в очередной раз собрав себя после расставания по частям, понял, как в общем-то рад тому, что им с Сокджином удалось создать спокойный рабочий климат, наполненный искренним уважением друг к другу. Этого было более чем достаточно.       И вот теперь Джин расслабленной походкой уверенного в себе человека двигался в сторону разместившегося в одном из ярких зданий танцзала, а Намджун, ёжась от не к месту нахлынувших воспоминаний, безуспешно пытался понять причины откуда ни возьмись взявшегося волнения. Словно он зелёный выпускник Академии, отправившийся на своё первое задание, а не командир элитной боевой группы, в самом деле. Наконец Сокджин исчез в дверном проёме, и Джун выдохнул, отчего-то в смятении сжимая кулаки.       Пока всё идёт по плану. Почему же он тогда так переживает?       Переговорное устройство вновь сработало на приём — видимо, Сокджин решил перестраховаться, давая остальным членам команды возможность слышать его разговор с объектом. Намджун стиснул калебас** с мате, готовясь стать свидетелем виртуозного флирта Джина и его сногсшибательного действия.       Однако в этот раз что-то пошло не так. — Ну, надо же, — раздался в ухе язвительный женский голос. — Значит, мой папочка настолько отчаялся, что решился на крайние меры? Он правда считает меня легкомысленной идиоткой, способной купиться на пару комплиментов от красавчика и тут же кинуться ему в объятия? — Я не понимаю, о чём вы, — голос Сокджина даже не дрогнул, но опытный слух Джуна уловил в нём нотки паники.       Джин не знал, как ему дальше действовать с враждебно настроенным объектом.       Намджун мысленно чертыхнулся. Ну почему при разработке операции никому из них не пришла в голову примитивная в своей банальности мысль: если Сонми неоднократно воспринимала в штыки все попытки вернуть её на родину, она точно с подозрением отнесётся к неожиданному появлению на пороге поклонника той же национальности, что и она сама?       Профессионалы, твою ж… — Арэм, я могу зарядить в неё порцию снотворного, — Шуга прервал процесс самобичевания Намджуна. — Не совсем то, что мы хотели, и не совсем бесшумно, но вариантов нет… — Погоди, — Джун подорвался с места и быстрым шагом двинулся в сторону танцзала. — У тебя есть план «Б»? — на всякий случай уточнил Юнги, не снимая, впрочем, палец с курка. — У меня есть десять секунд, чтобы его придумать, — на ходу бросил Намджун, вдохнул полной грудью и, с грохотом распахнув двери танцзала, вломился внутрь.       Сквозь панорамные окна зала школы танго обильным потоком лился яркий солнечный свет, вырисовывая на вощёном паркете янтарного цвета разнокалиберные прямоугольники и лучами выхватывая в воздухе пританцовывающие пылинки. Зеркальная стена создавала иллюзию бо́льшего пространства, а патинированные деревянные панели глубокого орехового оттенка придавали помещению некий налёт томной винтажности. Казалось, зал, как и десятилетия назад, вот-вот заполнится терпким запахом табака, перемежающимся с щекочущими ноздри резкими нотками виски и горьковатыми — ликёра, и погружающими в чувственно-прекрасный мир танго щемящими звуками бандонеона***.       С нужного ностальгически умиротворённого настроя сбивали лишь две фигуры, напряжённо застывшие, словно по разные стороны революционных баррикад. Сокджин из последних сил старался не выйти из роли безобидного туриста-ловеласа и прилежно удерживал на лице маску изумлённого непонимания, при этом контролируя, чтобы ни одна микроэмоция не навредила его привлекательности. Намджун до сих пор не мог разгадать, как же ему это удаётся: оставаться идеально красивым, несмотря ни на что.       Напротив Джина, будто ощерившись невидимыми иголками, стояла миниатюрная девушка с собранными в пучок тёмными волосами, одетая в чёрный топ и длинную юбку-солнце. Враждебностью, волнами исходящей от её хрупкой фигуры, можно было смело сбивать людей с ног. Сонми обернулась на звук распахнутой двери, явно не готовая к появлению ещё одного противника.       Намджун перевёл взгляд с Сокджина на Сонми, затем опустил глаза, только сейчас замечая, что до сих пор держит в руках калебас, и, более не раздумывая, со всей силы запустил тыквенный сосуд в Джина, от которого тот еле успел увернуться. Калебас врезался в зеркало и со смачным хрустом развалился на части, усыпая ошмётками пол. — Вот значит как, да? — истерически заорал Джун, упирая руки в бёдра и угрожающе наклоняя голову, словно бешеный бык, атакующий тореадора на корриде. — Стоило мне отлучиться попить мате, как ты уже строишь глазки какой-то девке? У тебя совесть есть вообще?       Сонми ошарашенно уставилась на Намджуна, явно силясь понять, что происходит. Джин в данный момент выглядел не лучше: он очень хотел вписаться в новую легенду, но пока не мог разобраться, в чём её суть. — Намджун… — наконец проблеял Сокджин, растеряв львиную долю напускной уверенности и больше напоминая сейчас нашкодившего щенка, пойманного с поличным. — Я-я… — Что — ты? — разошёлся Джун, мысленно складывая руки в молитвенном жесте и умоляя Джина перестать тупить. — Что — ты — Сокджин? — боже, оставалось только надеяться, что старший не пришибёт его потом за эту фамильярность. — Ты просишь доверять тебе и тут же увиваешься за очередной задницей! Причём теперь не ограничиваешься парнями, так? — Намджун шагнул к Сонми, окидывая её пренебрежительным взглядом: — Что это за лахудра? Где ты успел её подцепить? Знаешь, — он повернулся к Джину, с обвинением тыкая в него пальцем и в кои века благодаря всех своих прошлых партнёров за несложившиеся отношения: без них, принёсших ему в своё время столько боли, он явно не смог бы сейчас сам отыграть такие эмоции. — Я бы поаплодировал твоему таланту даже в другой стране моментально находить, с кем мне изменить, но что-то не хочется!       У Сокджина дёрнулся глаз.       Ну же, включайся в игру, иначе придётся идти на крайние меры и использовать снотворное. — Да не изменяю я тебе! — внезапно рявкнул в ответ Джин, отчего Намджун чуть не издал шумный вздох облегчения, но вовремя взял себя в руки. — Что ты вечно накручиваешь себя на пустом месте? — Ага, конечно, на пустом месте, — скандально выплюнул Намджун, представляя, как Юнги на своей позиции покатывается со смеху от этого цирка. — А что ты ей тут на ушко нашёптывал? Однозначно договаривались вечером встретиться! — Джун преувеличенно всплеснул руками и пискляво заговорил, словно изображая восторженную девицу: — Ой, я так давно не смотрела на звёзды. И луна такая огромная сегодня… тьфу! — Послушайте… — попробовала вмешаться возмущённая Сонми, но её перебил Сокджин: — Джун-а, прекращай себя накручивать, — он медленно подошёл к Намджуну и, обхватив его лицо руками, нежно провёл большими пальцами по щекам. — Я не вижу никого, кроме тебя, глупый. Моё сердце полностью занято одним сексуальным парнем — тобой — и никто другой мне не нужен.       Удар под дых. Признание, даже если оно сделано в ходе задания, всё равно остаётся признанием. И очень сложно не среагировать, когда на тебя смотрят подёрнутые дымкой глаза, в тёмном омуте которых несложно и утонуть. Практически невозможно не среагировать. Намджун в этом только что убедился. — П-правда? — сипло прошептал он, на секунду позабыв и о Сонми, и о цели их операции. — Правда, — мягко улыбнулся Сокджин и, прикрыв веки, будто в замедленной съёмке, потянулся к его губам. — Ух ты, — неожиданно сказал кто-то, разом разрушая безмятежную идиллию, и тут же испуганно ойкнул.       Намджун резко отпрянул от Сокджина и перевёл взгляд на Сонми, взирающую на них с восторженным благоговением.       Чёрт.       Кажется, он немного забылся и перегнул палку.       Джин неловко кашлянул и, неожиданно смутившись, отступил в сторону. Что это с ним? Словно произошедшее его… задело?.. Нет, не может быть, это всего лишь работа.       Джун качнул головой, отгоняя в сторону лишние сейчас мысли, и, изобразив виноватую улыбку, обратился к Сонми: — Вы простите, что я на вас так накинулся, — он шагнул к Сокджину и переплёл свои пальцы с его. — Просто, когда дело касается Джин-хёна, меня иногда перемыкает. — О, не стоит, всё в порядке, — Сонми сияла, несомненно, довольная, что стала свидетельницей столь страстной сцены. — Я понимаю, отношения — это трудная дорога, ведущая сквозь тернии к звёздам, — продолжила девушка и умилённо вздохнула.       В голове Намджуна оглушительно играли фанфары и радужно взрывались фейерверки, празднуя успешный итог абсолютно неожиданного и неподготовленного хода. Какое счастье, что ему хватило пары секунд для оценки ситуации и сопоставления её с полученной ранее информацией.       Дано: девушка с твёрдым характером, но романтически настроенная в глубине души. В силу того, что имеет трения с отцом, подозрительно относится к любого рода флирту в свою сторону.       Задача: расположить к себе.       Решение: разыграть бурные отношения с историей, определённо однополые, чтобы вызвать больше доверия и понизить градус подозрительности, втянуть объект в поиск решения проблемы, заставить почувствовать себя героиней разворачивающегося на глазах романа.       Теперь вся надежда на то, что Сокджин уловит новый лейтмотив и удачно сымпровизирует, воспользовавшись им. — Да, но тернии иногда становятся совсем уж непроходимыми, — поморщившись, посетовал Джин, вставая перед Намджуном и обвивая его руки вокруг своей талии.       Джун сцепил пальцы в замок на животе Сокджина и, умостив подбородок у того на плече, удовлетворённо вздохнул, маскируя собственное облегчение: Джин всё-таки понял его идею.       Сонми растроганно наблюдала за тем, как Сокджин легко водит подушечками пальцев по сомкнутым рукам Намджуна, а тот, чуть прикрыв веки, блаженно щурится от ласки. — Вы такие милые, — с восхищением пискнула Сонми и возбуждённо хлопнула в ладоши: — Я знаю! Знаю, в чем дело! И вы тоже, Сокджин-щи, ведь именно поэтому вы подошли ко мне! А я-то решила, что вы пытаетесь меня закадрить! — она, фыркнув, со смешком закатила глаза. — Ну-у… — глубокомысленно протянул Джин, совершенно не догадываясь, что имеет в виду Сонми, но побуждая девушку развить свою мысль. — Вы хотите взять пару уроков танго, чтобы стать ближе, правильно? Вашему партнёру… — Сонми многозначительно замолчала, видимо, намекая, что пора бы представиться. — Намджун, — чуть улыбнулся Джун, на что девушка тут же кивнула: — Отлично, а я Сонми. Так вот, как мне кажется, Намджуну не хватает уверенности в себе, отсюда и сцены беспричинной ревности, — Сонми качнулась с пятки на носок, вне всякого сомнения, пребывая в экстазе от собственной находчивости. — И вы решили воспользоваться танго, чтобы продемонстрировать ему всю глубину своих чувств. Я ведь права, да? — она с нетерпением уставилась на парней, ожидая подтверждения своих слов. — Ты действительно хотел попросить Сонми-щи дать нам пару уроков? — немного коряво изобразил взволнованное изумление Намджун, отчего Сокджина чуть не перекосило, но девушка, пылающая желанием помочь двум любящим сердцам соединиться навеки, не обратила внимания на его промах. — Д-да, — помедлил Джин, спешно додумывая легенду, и через зеркало глянул на своего «бойфренда». — Я вспомнил, ты как-то рассказывал, что пару лет назад, ещё до нашей встречи, посещал школу танго в Сеуле, но что-то не заладилось. И решил сделать тебе сюрприз, а тут ещё так удачно столкнулся с Сонми-щи и понял, что это не что иное, как знак судьбы: намного проще учиться, когда наставник говорит на том же языке, не правда ли? Да и где ещё учиться танго, как не на его родине?       Намджун напрягся. Верно, он пытался научиться танцевать, чтобы впечатлить своего тогда ещё парня, но конечности его не слушались, Джун чувствовал себя негнущимся бревном среди грациозных пар, а вскоре и надобность в уроках отпала: парень предложил расстаться. Интересно было другое: откуда об этом узнал Сокджин? Неужели копался в его прошлом? Но зачем?       Праздное любопытство или…?       Или Намджун сам поделился с ним во время одной из совместных попоек, а сейчас не может этого вспомнить. Да, скорее всего, так и было. — Посещал, было дело, — наконец выдавил из себя Намджун, понимая, что пауза затягивается. — И перестал, потому что я безнадёжен. Танго не для меня. Это же мне сказал мой наставник. — Пф, — с сарказмом фыркнула ничуть не убеждённая Сонми. — Ваш наставник — идиот. Танго — это почти отношения, и здесь самая главная причина неудачи такая же — не тот партнёр. — Вот, — немедленно подхватил широко улыбающийся Сокджин, вдохновлённый пришедшим ему в голову гениальным продолжением легенды. — Но я же тот партнёр, да, Джун-и?       Джин посмотрел на напарника преданным взглядом по уши влюблённого дурачка, а Намджун невольно поймал себя на диком желании развернуться и позорно сбежать. Адреналин, всё это время резво задающий тон его поступкам, схлынул, и позвоночник прошило леденящим ужасом.       Что он натворил?       Рванув сломя голову на подмогу, Джун ни на секунду не задумался о последующих шагах и не просчитал наперёд варианты развития своего опрометчивого решения, руководствуясь в тот момент лишь тревогой из-за висящего на волоске задания.       А зря. Теперь придётся действовать в рамках наспех сляпанной легенды, но как?..       Он на это не подписывался. Увольте. Он в принципе не так чтобы талантлив в выражении различного спектра душевных порывов. Джун — мозг команды, её крепкий прагматичный остов, если хотите, но никак не фонтанирующее сентиментальностью сердце. Да, конечно, он нисколько не сноб, он живой человек со своими надеждами и переживаниями, и в кругу близких ему людей Намджун всегда готов максимально раскрыться, но игра на публику — не его конёк. А тут нужно выложиться по полной программе.       Есть ли другой вариант? Нет. Значит, придётся изворачиваться. Не умеешь правдоподобно играть — обнажай душу, вытаскивай на публичное обозрение своё собственное сердце, раз не в состоянии создать его иллюзорную, ничего не чувствующую копию. Проживай истинные эмоции, раз не в состоянии их изобразить.       Как превратить себя в любящую и любимую половинку? Заставив самого себя поверить в это. С фантазией у Намджуна никогда проблем не было. Особенно если речь шла о Сокджине. Представить себя, состоящим в отношениях с самим совершенством во плоти? Да без проблем. Мечтать не вредно. — Конечно, тот, хён, — горячо выдохнул Джун в ухо Сокджину, краем сознания подмечая покрывающуюся мурашками заднюю сторону шеи напарника.       Какой чувствительный. И это всего лишь дыхание. Интересно, что было бы, если бы Намджун…       Нет-нет, стоп!       Джун стиснул зубы, унимая разыгравшееся воображение. Никакого возбуждения на задании. Конечно, объект будет явно не против такой демонстрации симпатии между ними, но вот только объект уйдёт, а неловкость, которая потом однозначно между ними сгустится, никуда не денется. Да и, в принципе, использовать напарника как отдушину из-за отсутствия в собственной жизни полноценных отношений — это уже чересчур, он же ещё не настолько отчаялся, так ведь? — А как вы познакомились? — пронизанный искренним любопытством голос Сонми вырвал Намджуна из неотвратимо затягивающего его омута похоти.       Девушка отошла в угол танцзала и присела на корточки рядом с Bluetooth-колонкой, что-то выискивая в своём телефоне. — Ну, — усмехнулся Сокджин, успокаивающе постукивая подушечками пальцев по костяшкам Намджуна, которого в очередной раз поразила способность старшего тонко чувствовать малейшие колебания настроения сокомандников. — Если вы ожидаете услышать глубокоромантичную историю, то ошибаетесь. Всё банально — мы познакомились на работе. — О, так вы коллеги? — уточнила Сонми, переводя заинтересованный взгляд с одного на другого. — Чем вы занимаетесь, если не секрет? — Никакого секрета, — с нарочитым весельем покачал головой Сокджин, не переставая отстукивать по пальцам Намджуна одному ему известный ритм. — Наша компания оказывает юридические услуги.       Юридические услуги. Умно.       Намджун одобрительно поджал губы, пересекаясь взглядом с Джином в отражении зеркала. Одна из аксиом оперативной работы, вбиваемая курсантам с самого первого курса Академии: легче всего не попасться на вранье, говоря правду. Ну, или практически правду. В какой-то мере они действительно оказывают юридические услуги. — Юристы… — снисходительно прыснула в кулачок Сонми, выпрямляясь и расправляя юбку. — Скучно и ни разу не романтично. Хотя, глядя на вас, можно сказать, что бывают исключения и в вашей профессии, — девушка замерла, мечтательно закатывая глаза. — Представляю, какие кипят страсти, когда вы сталкиваетесь на одном и том же деле! — Мы не сталкиваемся, — чересчур поспешно возразил Джун.       Не хватало ещё погрязнуть в избыточных подробностях фейковых отношений и запутаться в собственной лжи. — Да, — кивнул на немой вопрос Сонми Сокджин, сглаживая излишнюю резкость напарника. — Намджун специализируется на уголовных делах, а я — на бытовых, поэтому, слава Богу, тут нам спорить не о чем.       Хм, если бытовыми делами можно считать заботу о том, чтобы все члены команды вовремя были накормлены и обогреты неиссякаемым оптимизмом старшего напарника, то — да — Сокджин в их группе определённо отвечает за бытовые дела. — О, понятно, — ничуть не расстроилась Сонми. — И что? Вы встретились — и между вами вспыхнула страсть? — Не сразу, — открестился от сомнительного счастья Намджун. Можно, конечно, наскоро слепить шаблонную историю о великой любви и обрамить её какой-нибудь берущей за душу драмой, но… Но в голове всё так же звучала вбиваемая с первого курса аксиома. Эта шаблонная история будет разительно отличаться от них двоих, а Сонми — девушка неглупая. Поэтому — только максимально правдоподобные детали. Джун прикрыл глаза, будто углубляясь в воспоминания, но на самом деле представляя Джина на месте своего парня. Почему он полюбил бы его? — Сокджин-хён сразу привлёк моё внимание, что неудивительно. — Джин тихо фыркнул, будто пытаясь скрыть своё смущение. — Однако в нашей компании не слишком приветствуются служебные романы. — Потому что сотрудники будут слишком заняты выяснением собственных отношений, раскалывая коллектив? — предположила Сонми, задумчиво наклоняя голову. — В том числе, — согласился Намджун, решив не развивать тему. Сокджин внимательно слушал напарника, готовый в нужный момент поддержать его рассказ. — Поэтому сначала я никак не проявлял свою симпатию, не желая усложнять жизнь ни ему, ни себе, ни нашим… м-м… коллегам, — Поразительно, как по капле выжимаемые из себя слова перекликались с реальным положением вещей. Кто бы мог подумать. — Но… хм… как бы я ни пытался задавить в себе эту симпатию, со временем она лишь усиливалась. Многие люди видят в Джин-хёне только красивое лицо, вы сами прекрасно знаете, как это важно в нашей стране, но… на самом деле он очень умён, он часто замечает то, что другие упускают из виду, и это, правда, не раз помогало нам в… э-э… в работе. Он очень заботлив и внимателен к окружающим, он пытается развеселить всех, даже если у самого на душе тяжело, — слова неслись бурлящим горным потоком, беспощадно сметающим всё на своём пути, и Намджун уже не мог разобрать, что из прозвучавшего было лишь навязанной самому себе фантазией, а что — реальными чувствами, тщательно скрываемыми даже от самого себя. — Хён — словно солнце: он наполняет мой мир теплом и яркими красками, согревает в самое ненастное настроение и окутывает своей нежностью, — в горле застрял вязкий ком, но Намджун нашёл в себе силы закончить: — Иногда я задаюсь вопросом, за что мне так повезло.       Сказать, что Джун чувствовал себя сейчас не в своей тарелке — значит, не сказать ничего. Во рту пересохло, а ладони, наоборот, липко влажнели, заставляя на корню душить в себе порыв вытереть их о так кстати подвернувшуюся ткань рубашки Джина. Намджун словно оказался в самом страшном своём кошмаре, одолевающем старшего инспектора даже спустя несколько лет после окончания академии, когда он, вновь курсант, навытяжку стоит перед строгим экзаменатором, начисто позабыв ответ на заданный вопрос. В висках полицейской сиреной выла паника: вдруг Сокджин разберёт, что в его словах есть доля правды, и не хилая такая доля.       Вдруг он поймёт всё неправильно… Или, наоборот, правильно?.. — Это мне повезло, — Сокджин прочистил горло, словно ему было сложно говорить и продолжил: — Намджун обычно очень спокоен и не слишком эмоционален, но стоит только затронуть какой-нибудь философский вопрос или дело с неоднозначными деталями, он буквально преображается. Он будто светится изнутри, и я не знаю, то ли мне завидовать самому себе, то ли ревновать, — Сонми чуть фыркнула, показывая, что оценила шутку. — Видели бы вы Джуна, когда он пылко доказывает свою правоту. В такой момент в него нельзя не влюбиться, у меня не было ни шанса, честное слово, особенно после того, как я увидел его улыбку и ямочки на щеках, — Джин мягко улыбнулся и потерся виском о скулу напарника, не позволяя тому разомкнуть объятия. — Он… эм… возглавляет нашу коллегию адвокатов, и, думаю, это был один из самых верных шагов нашего правления, потому что Намджун — прирождённый лидер. Он — моя поддержка и опора, да и каждого в компании тоже, и пока он рядом со мной, я верю, что всё будет хорошо, — Сокджин слегка зарделся. — Не знаю, смог бы я добиться всего того, что у меня сейчас есть, не чувствуя его тёплых сильных плеч позади, не слыша его уверенный голос, постоянно говорящий мне: «Ты справишься, я знаю точно».       Даже так?..       То есть… учитывая аксиому… Сокджин на самом деле так считает?..       Нет, не то чтобы он сказал что-то из ряда вон выходящее, но всё вместе…       Намджун ошарашенно молчал. Туше, дорогой напарник. Шах и мат. Если бы он был бойцом, то сейчас лежал бы без движения на ринге. Разгромленный в пух и прах. Нокаутированный. Потому что противнику легко вывести человека из игры одним ударом, пока тот пытается вывести себя из состояния указательного столба на перекрёстке — застывшего на распутье и не знающего, куда себя деть.       Случайно или намеренно, но Сокджин весьма искусно сыграл на всех чувствительных точках Джуна, безошибочно нащупав и вытащив на поверхность его потребность быть нужным, быть той самой каменной стеной, за которой можно спрятаться, быть тем самым супергероем, который готов с щитом наперевес защищать свой мир от любых напастей, ведь любимый человек для Намджуна и есть весь его мир. Да что там мир — целая Вселенная.       Джун сейчас бы и слова поперёк не сказал, если бы Джин был его партнёром не только по заданию, но и в жизни. Однако он напарник… Да, он не посторонний, но… Всего лишь напарник… И Намджуну не очень-то хотелось, чтобы члены его команды знали его настолько хорошо. Незачем. Должна же быть граница, отделяющая частное от общедоступного. — Знаете, Сокджин-щи, — раздался звонкий смех Сонми. — Вам стоит почаще говорить это своему партнёру. Возможно, тогда и сцен ревности станет поменьше. Только посмотрите, как вы его шокировали своим признанием. Всё-таки, — девушка явно подначивала, правда, было не совсем ясно, кого именно, — видимо, он не так уж часто слышит от вас что-то подобное.       Намджун опомнился и, мельком зацепив в отражении своё застывшее лицо, поспешно натянул на него маску приторного восхищения.       Что ж такое.       Это задание в который раз за недолгое время выбивало его из привычной колеи, вытаскивая из «зоны комфорта» на чужеродное игровое поле. В душу Джуна закрадывалось смутное чувство, что ему вручили в руки карты, но при этом отправили играть в шахматы. Вернее, он сам себя отправил, ведь это было именно его «блестящее» решение изобразить двух влюблённых.       Теперь каждый последующий шаг давался насильным трудом, не позволяя сосредоточиться и удержать созданную личину, а вариант Юнги со снотворным становился всё заманчивее. Намджун едва сдерживался от того, чтобы подать Шуге знак действовать и наплевать на всю конспирацию. Слишком уж опасной оказалась эта игра. Опасной именно для него. Эдакое минное поле, нашпигованное «от и до» и по неудачному стечению обстоятельств доставшееся сапёру-новичку. Причём новичок тут, видимо, только Джун, потому как его напарник не подавал ни малейшего признака дискомфорта. Впору задуматься, кто же истинный мозг команды, раз её лидер не в состоянии взять себя в руки, отключившись от самоедства, и отыграть им же навязанную импровизацию. — Думаете? — Сокджин прикусил губу, словно на самом деле размышлял о словах Сонми. — Хорошо, я приму во внимание ваш совет. — Так, что всё-таки подтолкнуло вас начать отношения? — не отступала девушка, явно решившая выяснить всё до мельчайших подробностей. — Ну, как Намджун уже упомянул, в нашей компании не очень приветствуются служебные романы, поэтому я решил отодвинуть свою симпатию на задний план и сохранить рабочие отношения, — Сокджин наконец принял на себя ведущую роль в легенде, за что Джун был ему безмерно благодарен. — Однако однажды в нашу историю решила вмешаться сама судьба. — Судьба? — Сонми явно была заинтригована: её глаза увлечённо сверкали, губы приоткрылись, а сама она неосознанно подалась вперёд, прижимая к груди руки и чуть не выронив телефон. — Как?       Намджун с удивлением уставился на Джина, прикидывая, что же тот имеет в виду. Неужели решил пофантазировать ради развития легенды? — Возможно, кто-то другой назвал бы это совпадением, — хмыкнул Сокджин. — Как-то мы решили перекусить на работе и заказали доставку из китайского ресторанчика неподалёку. В наш заказ, как водится, добавили печенье с предсказаниями. И вот, когда я раскрыл своё, там оказалась бумажка с надписью: «Глупо останавливаться на достигнутом, не достигнув возможного», — Сонми изумлённо ахнула, а Джин продолжил: — У Намджуна было тоже не менее занимательное предсказание: «Кто не ставит границ, тот сумеет пройти еще дальше».       Чёрт, если Сокджин когда-нибудь решит читать лекции о работе под прикрытием, Намджун запишется на них первым. Это же надо — вспомнить такое, казалось бы, рядовое событие из их жизни и так гармонично вплести в нынешнюю легенду. Ведь, действительно, они как-то заказывали китайскую еду, и им действительно попались печенья с такими предсказаниями. Они тогда посмеялись и не придали особого значения написанному, но как умело Сокджин сейчас ввернул эту реальную историю!       Вот уж точно, не лги по мелочам. Используй то, что имеешь. Идеально. Браво. — И это предсказание заставило вас передумать? — судя по благоговейному выражению лица Сонми, Сокджин выполнил и даже с блеском перевыполнил план по романтизации их несуществующих отношений.       На работе сотруднику обычно за такие достижения причитается некое материальное поощрение, здесь же премией, кажется, стало окончательно и бесповоротно завоёванное доверие объекта. Всё же комиссар оказался как никогда прав: в глубине души каждой женщины всегда найдётся хотя бы крохотное, но место для маленькой принцессы, лелеющей мечту о красивой любви, пусть даже и не своей, и ищущей знаки предназначения в любом стечении обстоятельств. — Скажем так, оно послужило неплохим толчком. Какое-то время мы ходили вокруг да около, пытаясь выяснить, взаимны ли наши чувства, — Сокджин коротко хохотнул, словно перед его глазами и вправду пронеслись забавные воспоминания. — Естественно, не обошлось без курьёзов и недоразумений, но теперь мы вместе, и это главное, — Джин игриво скосил глаза на «бойфренда», вынуждая того промычать нечто нечленораздельное, но несомненно свидетельствующее о его абсолютном согласии с такой точкой зрения. — Не могу с вами не согласиться, — поддакнула Сонми. — Главное — что вы вместе, и я искренне надеюсь, что всё так и останется, — девушка ободряюще улыбнулась и хлопнула в ладоши: — Что ж, а мы сейчас этому поможем. И, знаете, что мне больше всего нравится? — Что? — подал голос Намджун, довольный тем, что опасная зона, напичканная активированными минами — личными вопросами, миновала и они наконец ступили на более-менее твёрдую почву. — То, что вы оба мужчины, — торжествующе закончила Сонми. — Э… ну… — Сокджин определённо не знал, как реагировать на заявление «капитана Очевидность». — Нас тоже это радует, несомненно. — Нет. Вы не поняли, — Сонми сморщила нос, пытаясь не разразиться громким смехом. — Так называемой классикой современного танго является разный пол партнёра. Мужчина и Женщина. Сильный и слабый пол. Ведущий и ведомый, — девушка оживилась, сопровождая слова энергичной жестикуляцией. Было заметно, что затронутая тема ей близка и её обсуждение доставляет удовольствие. — Танец — взаимодействие двух душ, роли которых распределены заранее. Это вдохновляет, но… — Сонми чуть помялась. — Немного банально и предсказуемо. Я очень люблю танго, интимную гармонию, царящую между танцорами, страсть, которой пропитано каждое па, однако иногда мне не хватает того, что было у самых истоков. — Изначально танго танцевали двое мужчин, — произнёс Намджун, припомнив недавнюю лекцию комиссара. — Именно, — подтвердила Сонми, возбужденно всплеснув руками. — Два равнозначных партнёра, имеющие возможность меняться ролями, когда они того захотят. Универсальные партнёры. Здесь нет ведущего и ведомого, нет сильного и слабого. Каждый сам решает, какую позицию займёт и когда её сменит. Танец, исполняемый двумя мужчинами, куда разнообразнее и глубже, даже в чём-то искреннее и полноценнее, нежели танец, исполняемый мужчиной и женщиной, вы согласны? — Честно говоря, никогда об этом не задумывался, — медленно проговорил Намджун. — Но звучит логично. — Как в сексе, — с намёком добавила Сонми. — Простите? — Намджун даже поперхнулся от неожиданной смены темы.       Это-то тут при чём? — Я говорю, что это напоминает роли в сексе, — девушка заговорщически посмотрела на Намджуна и подмигнула. — Хм, — многозначительно ухмыльнулся Сокджин. — А вы правы: в нашем случае разнообразия больше. — Давайте мы не будем это обсуждать, — страдальчески протянул Джун, чувствующий, что более-менее твёрдая почва под ногами заканчивается и они вновь вступают в заминированную зону.       Ей-богу, его бы не удивило, что объект втихомолку наблюдает за окружающими парочками, а то и соединяет их в своих фантазиях: у неё без сомнения есть задатки заядлого шиппера, или как там называют девчушек, не банально страдающих по своим кумирам, а прицельно отслеживающих их взаимодействия и додумывающих всё остальное. — А он у вас скромняжка, Сокджин-щи, — поиграла бровями Сонми, подтверждая догадку Намджуна.       Точно, заядлый шиппер. — О, он не всегда такой, поверьте мне на слово, — чуть понизив голос, вкрадчиво ответил Джин, в голосе сквозили нотки бесстыдства. — Прекратите, — скованно процедил Намджун, понимая, что щёки горят явно не от жаркой погоды.       За что ему всё это? Может, в прошлой жизни он натворил дел, и теперь таким образом искупает свою вину? Нет, наверное, дело в том, что в последнее время его личная жизнь оставляет желать лучшего. Вот он и пытается везде найти подвох, уверенный что провидение или кто-то ещё сверху постоянно тычет его носом в недостаток любви. Кажется, одной из тем для нового отчёта в управление станет «Влияние полноценных отношений и наличия секса в жизни оперативника на его результативность». Начальство будет в шоке. Стопроцентно. Хотя комиссару может и понравиться, он вообще сторонник нестандартного подхода. — Ой, — умилилась Сонми. — Вы сейчас похожи не на серьёзного юриста, а на плюшевого мишку. Я начинаю понимать, почему вы ухватились за него, Сокджин-щи. — Ладно, не будем смущать Джун-и, — решил не испытывать судьбу и сжалился над командиром Сокджин.       Вот и правильно, а то ещё не известно, какая маленькая капризная принцесса живёт внутри Намджуна. Не буди лихо, пока оно тихо. Особенно учитывая богатую фантазию старшего инспектора, уже попортившую нервы не одному представителю преступного мира.       Сокджин разорвал уютные объятия и отступил от Намджуна, на мгновение окидывая его изучающим взглядом и вызывая у последнего настороженность. Джун не зря назвал старшего проницательным, он определённо не упустил ни звука из сказанного Намджуном, учёл аксиому и сделал собственные выводы, а это значит, что по окончанию задания им не избежать серьёзного разговора. Вопрос только в том, что Джун готов услышать и что готов на это ответить. — Сокджин-щи, значит, ваш бойфренд обучался танго, а вы? — Сонми, видимо, найдя в Джине родную душу, не сводила с него глаз, так и лучащихся её благосклонностью. — Я немного танцевал в старшей школе и университете, надеюсь, что тело вспомнит, — улыбнувшись, пожал плечами Сокджин и чуть приподнялся на носках, будто проверяя, насколько удобна его обувь. — Тело помнит многое, даже когда сознание пытается забыть, — рассеянно бросил Намджун, пребывая в лёгкой прострации.       С одной стороны, он пытался просчитать, в каком русле пройдёт предстоящий разговор. В том, что разговор состоится, Джун даже не сомневался: если Сокджин что-то решил, он будет переть к цели с грацией и настойчивостью атакующего танка или даже стада бизонов, несущихся на водопой, так что тут, как говорится, придётся смириться, расслабиться и постараться получить удовольствие. Ну, или перетерпеть, как пойдёт.       С другой стороны, до Намджуна со скоростью черепахи на последнем издыхании наконец-то доползло понимание: они будут танцевать танго. Они. Танго. Они с Сокджином. Будут танцевать. Какую часть фразы ни возьми, напряжение только нарастало, заставляя матёрого оперативника, прошедшего через десятки операций и чего только в ходе этих самых операций не повидавшего, застывать соляным столпом посреди танцзала. Танго… Слишком интимно для них, ещё даже не разобравшихся, кто они друг другу, что опять возвращало Джуна к первой мысли о предстоящем разговоре. — Соглашусь с Намджун-щи, — Сонми приняла деловой вид, настраиваясь на привычную преподавательскую деятельность. — Так, встаньте друг напротив друга. Вы решили, кто будет ведущим, а кто — ведомым? — Намджун будет вести, — заявил Сокджин, вставая напротив напарника.       И это прозвучало… как признание?       Я доверился, я сделал свой выбор, теперь решать тебе. Готов ли ты принять?       Намджун поднял правую руку и, нежно скользнув подушечками пальцев по боку Джина, обхватил его чуть ниже лопаток, теснее прижимая к себе, затем вытянул левую руку, побуждая напарника вложить свою ладонь в его. Джун внимательно посмотрел в тёмные глаза напротив, в конце концов замечая то, на что до этого никогда не обращал внимания: сомнение, неуверенность… страх? Сокджин чуть приспустил маску, позволяя увидеть, что за личиной признанного красавчика, влюбляющего в себя всех и вся, кроется обычный ранимый человек, который тоже боится быть отвергнутым. — И что дальше? — тихо спросил Джин, коротко облизывая разом пересохшие губы и подрагивающими пальцами стискивая предложенную ладонь. — Всё, что захочешь, — так же тихо ответил Намджун, не сводя глаз с его влажных пухлых губ и понимая, что напарник сейчас спрашивал точно не о танце.       Сначала — задание. А дальше… будь что будет. Может, отношения напарников — это как раз не их слабость, а их сила? Может, эти отношения способны дать их тандему нечто большее? Если Сокджин и правда сделал свой выбор, Намджун тоже готов рискнуть. Раз Джин доверяет ему, то и Джун доверится в ответ.       Внезапно завибрировавший передатчик прервал обмен взглядами и заставил вернуться в суровую реальность. Что случилось такого непредвиденного, раз Шуга решил забыть о конспирации и срочно с ними связаться?       Намджун плавно убрал руку со спины Сокджина и, тряхнув волосами, быстрым движением активировал связь. — Арэм, у нас проблемы, — напряжённо зазвучало на грани слышимости. — В вашу сторону движется группа наших соотечественников, и на мирных туристов они похожи ещё меньше, чем вы. У парочки из них явно оружие, уж очень неестественно они придерживают рубашки, когда огибают толпу. Надо уходить.       Надо. Но как сделать это бесшумно? И — самое главное — как быстро убедить объект, что им следует уйти отсюда, при этом не вызывая у неё ни малейшего сомнения в своих словах?       Ответ был один — никак.       Намджун посмотрел на Сокджина, всё это время не сводившего с него глаз и по мелькающим микроэмоциям пытающегося прочитать причину срочной связи, вздохнул и, медленно отпустив его руку, тяжело повернулся к Сонми. Та, стоя у окна, улыбалась, даже не подозревая, что сейчас может произойти.       Простите, комиссар, но без лишних спецэффектов не получилось.       Джун на секунду прикрыл глаза и, приняв непростое решение, отдал чёткий приказ: — Давай.       Стекло за спиной Сонми покрылось изморозью трещин, а затем, со вторым выстрелом, рассыпалось на сотни ослепительных осколков, пуская солнечные зайчики по всему танцзалу — Юнги решил не рисковать и сработал по классической схеме: пристрелка и поражение цели. Девушка, резко откинувшись назад и неуклюже взмахнув руками, осела на пол, практически сразу теряя сознание. Шуга не изменил себе — он всегда предпочитал мгновенно действующие препараты. Однако Намджуну всё-таки удалось поймать её взгляд, полный искреннего недоумения. Сонми даже не успела понять, что происходит.       И слава богу.       Сокджин подскочил к девушке и, резво подхватив её на руки, перекинул через плечо. Намджун, несколькими фразами объяснив напарнику, в чём проблема, рванул в противоположный от входа конец зала, молясь, чтобы там оказался запасной выход. Выхода не было, но незакрытое окно стало вполне сносной альтернативой. Распахнув его настежь, Джун пропустил напарника с драгоценной ношей и, приказав Юнги сворачиваться и отправляться к припаркованному неподалёку автомобилю, припустил следом, надеясь, что у них есть минимум пара минут форы.       Должно же им хоть в этом повезти, раз весь план с самого начала пошёл наперекосяк!       Напарники спешно петляли по узким дорожкам между домами, не перебрасываясь даже словом — не до того. Обсудить произошедшее можно и тогда, когда все окажутся в безопасности. На город постепенно опускался вечер, наполняя улицы спасительной прохладой сумрака, позволяя беглецам укрыться в его тени. Преследователи пока не дали о себе знать, и это несказанно радовало, но Намджун не позволял себе расслабиться. Да, может быть, они и оторвались, но надолго ли?       Очередной поворот — и Сокджин, не особо церемонясь, забросил девушку на заднее сиденье автомобиля, мигом устраиваясь рядом, Намджун запрыгнул вперёд. Юнги быстро просканировал взглядом напарников и, не обнаружив каких-либо серьёзных повреждений, надавил на газ. Автомобиль с визгом рванул прочь, периодически подскакивая на разбитых участках дороги. — Ты разглядел их? — мимоходом поинтересовался Намджун, отправляя сообщение пилоту, чтобы тот готовил самолёт к вылету. Конечно, всё было готово и так, но перестраховка ещё никогда не вредила. — И даже заснял, — Юнги не сводил глаз с дороги, резко входя в крутые повороты. Автомобиль уверенно двигался к ангару с самолётом, не стопорясь ни на одной развилке — Шуга всегда тщательно готовил пути отхода. — Отдадим снимки комиссару, пусть опознают, вдруг там затесались интересные личности. — Да уж, — немного невпопад брякнул Сокджин и стушевался, поймав в зеркале заднего вида взгляд Намджуна.       Джун ободряюще улыбнулся, борясь с желанием в поддержке сжать руку напарника. Лишнее.       Юнги саркастично хмыкнул, но промолчал. Спасибо и на этом.       В поле зрения показались очертания тайного ангара, на фоне которого лучи заходящего солнца окрашивали их самолёт в красочные оттенки терракотового и багряного, до ушей уже доносились рокочущие звуки двигателей, когда Юнги, в очередной раз бросив взгляд в зеркало заднего вида, смачно чертыхнулся. Намджун обернулся. Автомобиль преследователей вынырнул буквально из ниоткуда, наводя на единственно-верную мысль: их ждали. А это могло означать только утечку, причём утечку где-то в верхах, так как рядовых сотрудников в тонкости операции не посвящали. Не самое приятное открытие, но разобраться с ним можно и после. Сейчас нужно было оторваться и пробиться на борт.       Намджун рывком открыл бардачок и выудил пистолет, мельком проверяя обойму. Заряжен. — Шуга, Мамуля, хватаете девушку — и к самолёту. Я прикрываю, — холодный тон лидера и использование позывных не оставляли простора для манёвра — только прямое подчинение приказу. — Есть, — сосредоточенно отозвался Сокджин.       Юнги молча кивнул, что есть мочи вжимая педаль газа в пол и следом выворачивая руль. Машину эффектно занесло, разворачивая водительской стороной прямиком к самолёту и прикрывая их от преследователей.       Юнги первым выскочил из автомобиля и распахнул заднюю дверь, помогая Сокджину выбраться вместе с до сих пор не пришедшей в себя девушкой. Джун перелез через водительское сиденье и присел за машиной, прячась от пока одиночных выстрелов. Преследователи активизировались, поняв их задумку. — Живо! — рявкнул Намджун и открыл огонь, прикрывая напарников.       Те, не теряя ни минуты, пробрались под брюхом самолёта и устремились к приставному трапу с другой стороны. Намджун, сменив обойму, отстреливался, потихоньку двигаясь следом и безмолвно благодаря щедрое управление, давшее добро на дорогостоящее бронебойное покрытие борта. Джун истратил последний патрон и, согнувшись, пробежал под самолётом, забираясь в салон и отпихивая ногой уже ненужный трап. — Все целы? — крикнул он, стараясь перекрыть гул двигателей. — Да, — крикнул в ответ Юнги и кинул пилоту, после сразу обращаясь к командиру: — Взлетаем! Арэм, закрой дверь!       Намджун кивнул и опрометчиво высунулся наружу, хватаясь за блокирующий рычаг на двери. Непростительный промах. Джун даже не сразу осознал, что произошло. Бок обожгло, пуская по венам расплавленную лаву и разнося по телу вгрызающуюся миллионами лезвий боль. Намджун из последних сил дёрнул за ручку, блокируя закрытую дверь, и мешком свалился рядом.       Уши словно заложило густой ватой, сквозь толстый слой, как будто издалека, пробивались чьи-то отчаянные крики. Его кто-то звал. Слабость. Ужасно хочется спать. Нельзя. Джун, ты же знаешь, нельзя. Не отключайся, Джун.       Темнота.

***

Сеульская Национальная Больница. Чонно-гу, Сеул.       Может ли пустыня Сахара сузиться до масштабов одного конкретного горла? Намджун не знал, но чувствовал себя именно так. Губы пересохли так, что казалось, надави на них — и тонкая кожица разорвётся на мелкие лоскутки. Язык ощущался как нечто инородное и громоздкое, не желая ворочаться в исстрадавшемся по освежающей влаге рту. А в глотку словно насыпали колючего песка, беспощадно забившего все пазухи.       Намджун с трудом разомкнул непослушные губы и вдохнул, тут же закашлявшись: воздух режущим огнём опалил лёгкие, отвыкшие работать самостоятельно, и болью отдался где-то под рёбрами.       «Хорошо же меня приложило…» — отстранённо подумал Джун, пытаясь приоткрыть глаза, но слипшиеся ресницы весьма замедляли и так непростой процесс.       Ему бы сейчас воды, хоть глоток, хоть каплю… Горло саднило до жути, так хотелось пить…       Вероятно, последнее слово ему-таки удалось произнести вслух: где-то сбоку послышалось копошение, чьё-то приглушённое оханье, и губ коснулось нечто прекрасно-влажное. В горло медленно устремилась тонкая струйка воды, никогда до этого не казавшейся Намджуну настолько вкусной.       Не зря говорят, что всё познаётся в сравнении.       Живительная влага исчезла так же внезапно, как и появилась. Протестуя, Джун нерасторопно потянулся к ускользающему сокровищу, но его остановил усталый голос, прозвучавший подозрительно знакомо: — Не спеши, доктор сказал, что нельзя сразу много.       Это же…       Намджун с трудом распахнул глаза и сфокусировал взгляд на расплывающемся силуэте, склонившимся над ним. Силуэт постепенно обрёл резкость и личность. Да, Джуну не померещилось: рядом с кроватью стоял Сокджин.       Вымотанный, осунувшийся и вроде бы даже прибавивший пару-тройку лет. Под покрасневшими то ли от слёз, то ли от недосыпа глазами синели тёмные круги, а уголки пухлых губ утомлённо опускались вниз, к неряшливо пробивающейся то тут, то там щетине. Всегда идеально уложенные волосы торчали покосившимся вороньим гнездом, примятым с одной стороны, а на раздражённой щеке краснела вмятина от руки, видимо, Джин спал, подкладывая её вместо подушки. В общем и целом, Ким Сокджин являл сейчас собой свою полную противоположность, но почему-то казался Намджуну всё таким же невозможно красивым. Или дело было не во внешности? — Хён, — прохрипел Джун и тут же закашлялся. — Тш-ш, — Сокджин подался вперёд, осторожно проводя подушечками пальцев по безвольно лежащей ладони Намджуна. — Всё в порядке. Мы все в порядке. Не переживай. — А… объект… — слова еле-еле продирались сквозь словно исколотое колючками горло. — Ли Сонми в безопасности, — не дав договорить, успокоил Джин. — Мы передали её прямо в заботливые руки её отца, чему Юнги был несказанно рад, — Сокджин прыснул на последнем слове, будто припомнив что-то забавное. — Что я пропустил? — чуть приподнял бровь Намджун, пока не в силах выразить удивление более наглядно. — Ну, хотя бы тот визг, которого мы удостоились после её пробуждения. Сказать, что нам пришлось нелегко — не сказать ничего, — Джин усмехнулся. — Клянусь, я даже представить не мог, что кто-то может брать такие пронзительно-высокие ноты. А потом она начала швыряться в нас попавшимися под руку предметами, и я бы не удивился, если бы в её планы в тот момент входил захват самолёта с последующей принудительной посадкой. — Хён, прекрати, — простонал Намджун, рисуя в воображении разъярённую Сонми в юбке с подоткнутыми краями, чтобы не мешала в борьбе, и с разбитой бутылкой игристого в руках. Откуда на борту самолёта боевой полицейской группы могла взяться бутылка, Джун не знал, но картинка в результате рисовалась достаточно эффектная. — Я не могу пока смеяться. — Прости, — Сокджин сочувственно сжал руку и аккуратно присел на край постели. — И как вам удалось угомонить эту бушующую амазонку? — Эм… — замялся Джин, — В общем-то, никак. В процессе атаки она наткнулась, вернее, споткнулась об тебя на полу, и на этом её атака захлебнулась. Сонми была так шокирована, что без сопротивления дала усадить себя в кресло и всё спокойно объяснить. — Что ж, вам повезло, — слабо проговорил Намджун, но тут же спохватился. — Стоп, а почему я лежал на полу?       Сокджин нахмурился, как будто воспоминания причиняли ему дискомфорт. — У тебя было сквозное ранение, из-за чего начался пневмоторакс.       В сознании Джуна всплыли строчки из лекции по оказании первой помощи при огнестрельных ранениях. «Пневмоторакс — скопление воздуха в плевральной полости, нарушающее дыхательную функцию». Да, при таких обстоятельствах передвигать потерпевшего очень опасно. Необходимо закрыть входное и выходное отверстие раны непромокаемым материалом и наложить повязку, а затем как можно скорее передать пострадавшего хирургам.       Погодите, но как он долетел с такими осложнениями? И долетел — куда? — Где мы? — Намджун попытался приподняться и осмотреться, но конечности не слушались. — Джун, осторожно, — Сокджин подался вперёд, пытаясь удержать на месте непутёвого командира. — Не дай бог, кровотечение откроется. Мы в Сеуле, но из-за ранения нам пришлось совершить посадку в Бразилии, чтобы провести экстренную операцию.       Бразилия…       В голове всплыли смутные образы: люди в масках, коридор с мелькающими огнями ламп и посеревшее лицо Сокджина… — Я приходил в себя? — Ненадолго, — подтвердил Джин. — После операции. Но затем тебя чем-то накачали для перелёта, и ты опять отключился.       Так странно… Воспоминания в голове Намджуна смешивались в разноцветное нечто, выдавая поистине сумбурные кадры: Сокджин, сидящий рядом с его больничной койкой и шепчущий: «Пожалуйста, вернись».       Или это просто игры его сознания, выдающего желаемое за действительное?       Намджун моргнул, отгоняя смущающие видения, и внимательно присмотрелся к напарнику. — Хён, почему у меня ощущение, что ты провёл в этой больнице столько же, сколько и я? Кстати, а сколько это?       Сокджин неловко улыбнулся и, поняв, на что намекает Джун, попытался пригладить гнездо на голове, в результате ещё больше запутав пряди. — Два дня, — признался он. — Я не уходил, ждал, пока ты проснёшься. Хотел убедиться… — Джин замолчал, словно чуть не произнёс нечто неудобное и смущающее. — Я хотел убедиться, что ты идёшь на поправку. — Спасибо за заботу, — Намджун приподнял уголки губ, чувствуя, как в груди зарождается тёплый свет. — Приятно знать, что хоть кому-то из напарников я дорог. — Джун, — вскинулся было в защиту Юнги Сокджин, но поняв, что тот пытается шутить, продолжил в такой же манере: — Знаешь ли, ты вообще-то на мне жениться обещал, так что должен же я был убедиться, что ты сможешь сдержать своё обещание.       Смешок умер где-то в горле.       Да, вылетевшие слова не воротишь, а в нынешних обстоятельствах они звучат очень даже не шуткой. Да и шутка ли это тогда была? Намджун не знал, но позже он обязательно ответит на этот вопрос, ответит и себе, и, конечно, Джину, который, словно сбросив с плеч тяжкий груз, сейчас расцветал с каждым мгновением. — Раз обещал, значит, женюсь, — охрипшим голосом проговорил Джун, сжимая руку Сокджина.       Тот оторопел на миг, а затем засиял улыбкой, вынимая ладонь из захвата и легонько хлопая по пальцам Намджуна. — Сразу предупреждаю. Ещё раз вознамеришься умереть и подставишься под пули, я тебя сам добью. — Ах так? — притворно возмутился Джун, не в силах не поддаться его обаянию. — Ты уж определись, жениться ты на мне хочешь или убить.       Сокджин поднял глаза к потолку, будто всерьёз размышляя над услышанным. — Даже не знаю. В принципе, одно другому не мешает, если всё делать последовательно, — Джин увернулся от слабого удара, который даже ударом можно было назвать с натяжкой, так как Намджун даже руками толком шевелить не мог, и поднялся с кровати. — Пойду скажу доктору, что ты пришёл в себя. Лежи и, будь добр, никуда не уходи.       Намджун коротко хохотнул, тут же поморщившись от стрельнувшей боли под рёбрами: — Я подумаю над твоим предложением. А что мне за это будет?       Сокджин помедлил и наклонился ниже, оставляя на губах Намджуна лёгкий поцелуй с привкусом кофе из автомата и жаркий выдох: — Всё, что захочешь, — Джин отстранился и нежно улыбнулся. — Знаешь, должен признать, я чертовски благодарен тому придурку, что тебя бросил, — он помолчал и добавил: — И я бы сказал, что мне стыдно за это, но — нет — мне не стыдно.       Сокджин развернулся и гордой походкой вышел из палаты, а Намджун удовлетворённо вздохнул, чувствуя себя до невозможного помятым, но при этом до бесконечного счастливым.       Ведь в отношениях, как в танго, главное — найти правильного партнёра. И своего он, кажется, наконец-то нашёл.

***