Песня дорог

Эта история, как ни печально, подходит к своему завершению. Мне было очень сложно определиться с концовкой, ибо каждая по-своему хороша, и тогда родилось гениальное решение — написать несколько вариантов развития событий. И вы сможете выбрать то, что больше всего по душе. :) (Хотя между всеми тремя вариантами, будет связь и плавный переход от одного к другому)

***

Прошло уже три дня. Идти по узким тропам с отвесными скалами сложно, но никуда не денешься. И если для маленького дракончика это не было особой проблемой, то для Аронилье — вполне себе. Иногда даже приходилось идти плотно прижавшись спиной к острым камням. Но всё же перестраховка лишний раз не помешает, ведь непонятно жив ли Саурон. А может всё же погиб. И лучше бы второе. Страх неведенья не отпускает. Это как медленное безумие, когда всё время кажется, что за тобой наблюдают и идёт охота. А беловолосая сидит и думает преследуют ли её. Она замечает, что фиолетовый зверёк чувствует себя не лучше. Особенно хорошо это видно, когда она ночью прижимается к девушке во сне. И та её гладит, удивляясь мягкости ещё неокрепшей чешуи, которая не намного плотнее человеческой кожи. Зато так теплее и уютнее спать, когда под боком лежит небольшой комок тепла, ластящийся подобно кошке. Порой это даже помогает отвлечься, как и частые беседы с этим маленьким существом. Но, конечно, когда им приходится за день преодолевать большую часть пути, где опасная дорога, то времени на болтовню нет. Как сейчас, к примеру. Пусть тропа и размером в полтора метра, но её неровность и множество мелких неустойчивых камней требуют бдительности. Холодный ветер протяжно завывает, рассекаемый каменными выступами. Боязнь сорваться вниз дает о себе знать, и приходится мысленно удерживать себя от взглядом вниз. Сверху проплывают облака. Кажется, что если вытянуть руку, то можно прикоснуться к ним. Они медленно парят над головами, гонимые потоками воздуха, и спускаются вниз. Одно даже пролетает совсем близко, и девушка умудряется скользнуть по нему пальцами. Но, конечно, это касание почти что никак не ощутимо. Наверно, Леголас уже добрался до Гондора и рассказал обо всём Арагорну, и теперь войска идут в их сторону. Но и не исключено, что гномы и эльфы уже догадались о том, что кто-то из их команды украл Аркенстон и другие артефакты. Возможно даже отряды разведчиков выискивают их команду, дабы узнать правду и вернуть краденое… Какой-то треск и грохот раздаётся сверху. Гул нарастает, приближаясь. Мелкая крошка осыпается на путниц, давая знак, что нужно прижаться к скале, что те тут же и делают, причём во время. Огромные камни проносятся мимо, слетая в бездну. Но один всё же умурдяется разбиться о тропу, частично разбиваясь на осколки. Вскрик. Один из обломков наполовину вошел в ногу беловолосой, торча из кровоточащей раны. Кожа местами испещрена царапинами, и облегающие штаны местами покрываются багровыми пятнами. Каэрвия испуганно смотрит на Гвэн Олоссэ и поглядывает наверх. Вроде бы всё спокойно. Девушка подрагивающей рукой обхватывает острие и, зажмурившись, вытаскивает его, сдавленно хрипя. От боли перехватывает дыхание и сводит раненую конечность. Отбросив окровавленный осколок, Аронилье отрывает от своего одеяния кусок ткани. Пальцы дрожат, а передавливать ранения до жути неприятно. Так что, даже зубы сжимаются до дискомфорта в дёснах. Когда с перевязкой покончено, то можно уже двигаться дальше. — Нужно найти ночлег и сделать остановку. Ты не можешь идти с такой раной, — волнуется драконица, ощущая металлический запах и видя как промокают штаны. И Гвэн Олоссэ вынуждена согласиться, кивая. Боль просто не даст ей далеко уйти. А умереть тут в горах из-за собственного упрямства и страха быть настигнутой Сауроном — дурная честь. Идти теперь тяжело, но надо успеть пока не стемнеет, иначе шансов сорваться вниз станет гораздо больше. Каэрвия забегает вперёд, исследуя разные трещины в камнях и забегая за выступы. И только через полчаса им удаётся найти пещеру, где можно остаться на ночь. Тут не очень сильный сквозняк и не так холодно как снаружи. Но костёр не удастся развести, поскольку нет никаких веток. Лишь голые камни. Поэтому приходится просто забиться вглубь и сжаться в комочек, укутываясь в плащ. Аронилье прикрывает глаза, стараясь не обращать внимание на ноющую рану. Глаза осматривают туннели, тянущиеся дальше и их одного из них тянется свет садящегося солнца. Видимо сюда есть два входа. Дракончик осторожно подлазит по бок, делясь теплом и утыкаясь в плечо. Пальцы механически поглаживают урчащие животное между рожек. Боль отходит на второй план, и усталость даёт о себе знать. Крепатура в гудящих ногах, напоминают о том, как много они прошли. Сон медленно забирает в свои чертоги, даря возможность отдохнуть. Каэрвия с сочувствием смотрит на уставшую подругу. За всё время она так сильно привязалась к ней… и от вида её страданий грудную клетку внутри жжёт сильнее. Пусть она сейчас и маленьких размеров, но это намного лучше, чем сидеть в побрякушке, не в силах вмешаться в ход событий. Зато теперь всё будет иначе. Не важно, как страшно ей будет, но драконица будет защищать беловолосую. Чего бы то ей не стоило. Челюсти сжимаются плотнее. Ненавидит ли она Саурона? Сложно дать себе честный и однозначный ответ. Когда ей удалось подсыпать ему отравы, то вместе с ней она будто бы отдала ему свою боль и обиду. Сейчас есть просто безразличие и память за причинённые муки, от которых местами вспыхивает злость и ненависть. Но всё же обретённые крылья… они как будто помогают прикрывать глаза хотя бы на прошлое Тёмного Властелина. Дракончик поудобнее укладывает голову, чувствуя как вздымается грудь Гвэн Олоссэ. Когда девушка спит она всегда выглядит такой спокойной и беззаботной. Даже и не скажешь, что у неё какие-то проблемы. Просто самый обычный человек и хрупкая девушка. Каэрвия прикрывает глаза, радуясь тому, что возможно всё уже позади и им осталось всего ничего для того, чтобы оказаться в безопасности.

***

Аронилье проснулась от чьего-то голоса. Кто-то пихает её в бок, в попытках разбудить. Она с трудом открывает глаза, силясь понять, что происходит. В проёме пещеры виднеется утренние солнечные лучи — рассвет. — Он идёт, — шепчет Каэрвия, стараясь растормошить подругу. И этих слов вполне достаточно, чтобы окончательно проснуться. Панический ужас заставляют подниматься. Рану пронзает резь, и девушка с трудом сдерживает сдавленное «ох». Она слышит тяжёлые шаги, раздающиеся снаружи. Как они становятся все ближе и ближе. Прикрывая рот рукой, беловолосая хромает следом за драконицей к туннелю, откуда исходит свет. Проход там немного низковат, так что приходится наклоняться, чтобы пройти. Первое время, сложно что-то рассмотреть из-за того, что слишком ярко. Порыв ветра взлохмачивает копну, хлёстко ударяя по лицу. Дыхание перехватывает. Гвэн Олоссэ видит, что тут есть небольшой выступ и… всё. Отсюда не сбежать. Западня. Каэрвия с опаской смотрит вниз и тут же шарахается оттуда, трусливо поджимая крылья и хвост. Из-за облаков не видно земли. Но что-то подсказывает, что там очень высоко. — Ты не сможешь от меня вечно бежать, Аронилье, — хриплый мужской голос звучит совсем близко. Дракончик тут же подбегает к входу и начинает карабкаться куда-то вверх. Он прикладывает палец ко рту, призывая молчать. Сердце гулко бьётся в груди, пальцы девушки вынимают меч. Её губы дрожат. Она ни за что не вернётся к Саурону. Только не теперь. — Конечно, я не ожидал от тебя такой подлости, и что ты решишь меня попробовать отравить. Знаешь, если бы не обретённая сила, то я бы умер, — угрожающий силуэт мужчины появляется в проёме, а покрытая красными пятнами бледная рука высовывается наружу, придерживаясь за каменную стену. Но стоит ему только выйти, как Каэрвия тут же набрасывается на него со спины, метя в шею. Властелин вскрикивает, когда острые зубы впиваются в ключицу, промахнувшись, а когти цепляются за спину, оставляя царапины. Но он успевает ухватить зверька за шкирку и сорвать с себя, откинув в сторону. Плашмя упав на спину, и перекатившись, Каэрвия с трудом умудряется уклониться от лезвия оружия и подбежать к подруге. Из окровавленной пасти вырывается шипение. — Так вот чьих рук это дело, — глаза Саурона замерцали, тем самым заставляя отступить назад, а по его коже стекает багровая жидкость. — Видимо тебя не учили благодарности. — Ты бросил меня там, — рычит драконица, прижимаясь к земле и топорща чешую. — Но ты здесь, живая и здоровая, хотя это поправимо, ведь я могу забрать назад, то, что ты только обрела, — от этих слов в горле встаёт ком. — Аронилье, прошу тебя по-хорошему, пойдём отсюда, — Тёмный Властелин протягивает ей руку, не спеша приближаясь. — Ни за что. Девушка направляет на него меч, вставая в более менее удобную стойку, чтобы нога не болела так сильно. Она не собирается сдаваться ему, даже ценой собственной жизни. Пусть ей и страшно. За себя, за Каэрвию и просто от того факта, что этот человек может причинить ей и её близким боль. Но Гвэн Олоссэ не примет участь, которую ей хотят навязать. — Отпусти нас, Саурон, — требует она, внимательно следя за подходящим рыжеволосым, но её голос садится и слова тонут в шуме ветра. — Ты знаешь, что я этого не сделаю. Нет смысла противиться, Аронилье, ведь тебе от меня никуда не деться. — В любом случае, я буду сражаться до последнего, — она покрепче сжимает рукоятку меча. — Как знаешь. Беловолосая делает выпад, но Властелин его с лёгкостью парирует. Новый удар — он просто смещается в сторону. Драконица пытается тоже идти в атаку, метя в ногу, но один точный пинок отбрасывает её почти что к самому краю. Но лапки успевают вцепиться в камень и удержаться. Она видит, как отчаянно сражается Гвэн Олоссэ. Каждый её удар не достигает цели, блокируясь или со свистом проносясь мимо. Движения становятся всё более размашистыми и медленными. Она устаёт. Рана на ноге изнуряет её. Один сильный удар — оружие девушки падает с обрыва. — Ну вот всё и закончилось. Тебе не сбежать, Нилье. Хватит тратить время на бесполезную борьбу, — нотки насмешки и безумия мелькают в его словах. — Ведь ты не хочешь, чтобы я превратил твою жизнь в настоящий ночной кошмар. Вальяжная царственная походка. Аронилье пятится назад, не зная как поступить. Холодный воздух обжигает разгорячённое горло. По щекам стекают злые слёзы. Нога чуть ли не соскальзывает в бездну, от чего сердце ухается куда-то в пятки. Приближающийся Саурон, напуганная Каэрвия, завывания ветра. Что ей делать? Краем глаза она смотрит вниз, слушая слова Тёмного Властелина: — У тебя нет выхода. Этот обрыв и есть её желания свобода — выход и искупление за содеянное. Сумасшествие. Но другого пути нет. Губы расползаются в нервной ухмылке: — Я бы так на была уверена. Шаг. Всё словно замедлилось. Она видит стремительно бегущего к ней мужчину, который пытается удержать её с криком: «Стой!» — но его рука сжимает лишь пустоту. Каэрвия сама не замечает, как тоже тянется за подругой. Коготки легонько скользят по ткани штанины, но не успевают ухватиться за её. Хруст. Камень покрывается паутинкой трещинок. И если рыжеволосый успевает отскочить в сторону, то драконица — нет. В одно мгновение её настигает временная невесомость, сменяемая стремительным падением. В ушах Аронилье стоит воет ветра. Волосы почти что полностью закрывают весь обзор. Сердце бьётся как бешеное. Теперь она понимает о чём тогда, умирая, говорила ей бард. Пусть от страха и невозможно дышать, но само это ощущение, когда будто бы сам воздух пытается тебя удержать, просто непередаваемы. Вот она лёгкость и отсутствие оков. Тёмный Властелин стремительно отдаляется, а потом и вовсе исчезает за облаками. Но каково же её удивление увидеть в паре метров от себя падающего испуганного зверька. Глаза полны животного ужаса и паники. Кожаные крылья судорожно делают взмахи. И им удаётся поймать восходящий поток. Драконица перестаёт падать, впервые в своей жизни полноценно летя, и оставаясь где-то там наверху. Но она складывает свои перепончатые конечности и падает вниз. Во взгляде плещется желание спасти, несмотря на всю бесполезность этой ситуации. Чешуйчатые лапы цепляются за одежду. — Что ты делаешь? — старается перекричать шум рассекаемого воздуха Аронилье. — Я не хочу, чтобы ты умерла! — драконица беспомощно машет крыльями, но, конечно, это никак не замедляет падение. Земля становится все ближе и ближе. Пальцы беловолосой разжимают когти подруги, и Гвэн Олоссэ отталкивает её. Пусть уцелеет хоть кто-то. Девушка прикрывает губы глаза, по мере возможностей раскидывая руки в стороны и наслаждаясь последними прекрасными мгновениями своей жизни, в лучах восходящего солнца. На встречу долгожданному спокойствию и забытию.

***

Небо затянуто угнетающими тучами. Саурону потребовалось много времени, чтобы спуститься вниз. И хотя он знал, что Аронилье вероятнее всего мертва, но часть него отказывалась верить в это. Первое время от злости, боли и несправедливости хотелось свернуть эти горы, чтобы они исчезли с этих земель. Но сейчас… все эмоции просто пропали, и в груди только слабая надежда на то, что девушка ещё жива. Будь у него больше силы, то он бы обернулся кем угодно, лишь поймать тогда беловолосую и спасти её. Но вместо этого он мог лишь наблюдать, как она падает в пропасть. Тот факт, что она предпочла пребывание с ним смерти отдаёт неприятной горечью в глотке. Хотя возможно это просто ещё сонная одурь не до конца вышла из его организма… Внизу перед ним предстаёт такая картина: маленький, чешуйчатый, скулящий зверёк лежит в багровой луже, уткнувшись в Гвэн Олоссэ и вздрагивая. Очевидно, что кровь принадлежит девушке. Её серые глаза смотрят ввысь, губы приоткрыты, будто она хотела улыбнуться или что-то сказать. На лице застыла маска облегчения. Тёмный Властелин опускается рядом на колени, садясь. Вся горечь пульсирующим, всепоглощающим комком стягивается в солнечное сплетение, не давая сделать вдох. Дрожащие пальцы осторожно касаются уцелевшего посеревшего лица. Холодное… Мужчина с болью смотрит на изломанное тело матери его ребёнка, который тоже мёртв. Если бы Саурон мог, то вернул бы беловолосую к жизни, но… её души уже здесь нет. Шаг Аронилье в бездну был так неожидан… То с каким бесстрашием она это сделала. Каждый раз у него что-то забирают. И лучше бы этом вновь стала сила, чем эта девушка. Властелин успел привязаться к ней. К её запаху, тому, что она носит его дитя. Он до сих пор помнит её тело и то, как она отдавалась ему. Губы… Пальцы до острой рези впиваются в сухую землю, и мелкие осколки камней заходят под ногти. Челюсти сжимаются плотнее, и щёки неприятно сводит. Но это всё не заглушает чувство утраты. Рука скользит по испачканым местами белоснежным волосам, сжимая их и притягивая к лицу — металлически запах вперемешку со степью. Кулак с силой врезается в затвердевшую почву. Рыжеволосый, пошатываясь, поднимается на ноги. И его безумный отчаяный взор устремляется куда-то в небо. — Валар, за что?! Каждый раз, вы что-то отнимаете у меня! Где же ваше безразличие к происходящему на этих землях, после окончившейся войны?! — его крики звучно разносятся по округе. — Манвэ! Где же твоя справедливость, доблесть и доброта?! Я знаю, что ты меня слышишь, выродок! Все вы лишь кучка напыщенных ублюдков, и ничем не лучше меня! Он сбивает руки в кровь, о ближайший невысокий камень. Удар за ударом. На поверхности остаются тёмные разводы. Но в какой-то момент он останавливается, и просто прислоняется лбом неровной глади. Дыхание сбито, и перед глазами мелькают тёмные точки. Пнув лежащий неподалёку обломок, Тёмный Властелин съезжает вниз. Пальцы зарываются в огненную компу, окрашивая местами в бордовый цвет. Он что-то шепчет про себя, но разобрать его слов невозможно. Каэрвия с опаской смотрит на него. Эти безумный горящие глаза, полные боли и безнадёги. Впервые за всё время, она ощущает к нему жалость. Жалеть того, кто сеял смерть и страдания… смешно, но она ничего не может с собой поделать. Сердце противно ноет. Драконица опускает взгляд, утирая предательскую влагу. Не появись она, то Аронилье не умерла бы. Не смогла уберечь её. Сломала ей жизнь. Сожаление и моральная боль застревают где-то в горле, выворачивая. Хочется рыдать и ломать всё, лишь бы избавиться от этих ощущений. Чуть ли не единственный её друг — мёртв. У неё никого нет. Совсем одна. Снова. Леголас похоронил её. Тот, при мысли о ком ускоряется гулкий стук в груди, поставил её в ряды умерших. И как она теперь ему посмотрит в глаза? Не сможет. А Гэндальф Белый? Пусть и немного, совсем щепотку, но он доверял ей. Не попытался избавиться… Каэрвия замечает в одном из карманчиков округлую вещь. Коготь с лёгкостью рассекает ткань, извлекая изящное колечко с Аркенстоном. Голубые глаза некоторое время разглядывают украшение, прежде чем сжать в лапке. Она нерешительно подходит к Саурону и протягивает вещицу — Пусть это станет тебе памятью о ней… Мужские пальцы осторожно берут её, а грудь сдавливает неприятный спазм. Он выковал это кольцо специально для неё… наверно, это кольцо самая светлая вещь, которую он создал с тех пор как ушел от Валар и майар. Некоторое время дракончик и Тёмный Властелин просто молча сидят, каждый думая о своём. Теперь у каждого из них есть незаполненная пустота внутри, оставшаяся после смерти Гвэн Олоссэ. — Мы с тобой в чём-то похожи, — не понятно, обращается ли он именно к драконице, или просто размышляет. — Тебе так же не везёт как мне. Теряешь то, что только недавно обрела. И у нас с тобой никого нет, — Помутнённый взгляд рыжеволосого смотрит куда-то перед собой. От его слов становится хуже. Каэрвия вспоминает эльфа и понимает, что не вернётся к нему. Так будет лучше для него. Он всё равно уплывёт, а привязываться ещё сильнее и ломать его жизнь она не хочет. — Я сначала думал убить тебя, но твоя преданность достойна похвалы. Ты пыталась спасти её, даже ценой собственной жизни. Ты хорошо понимала её? — Тёмный Властелин смотрит прямо на маленького зверька; его взгляд полон сумасшествия. — Наверно, да… я ценю преданность, и собираюсь на время скрыться из Средиземья. Я мог бы оставить тебя здесь на верную смерть, но от тебя больше пользы, если ты жива. Его намёк очевиден — очередная сделка. Дракончик всматривается в лицо Саурона. Сейчас оно кажется таким уставшим. На нём больше нет той надменной маски — лишь желание отдохнуть. Морщинки на лбу и в уголках потрескавшихся губ, мешки под тускнеющими глазами. Разбитые руки, на которых засохла кровь. Он тот, кто вызывает одновременно ненависть и безразличие, с ноткой понимания. Возможно, он делает ей такое предложение пребывая в состоянии аффекта. Но у неё больше ничего нет. Она обрела крылья и оковы, утаскивающие к лучнику. Драконица думала жить рядом с Аронилье и приглядывать за ней, заботиться, но той не стало. И эльф тоже уйдёт из её жизни… А здесь, в Средиземье её ждёт лишь верная смерть. Где-то вдалеке пробивается солнечный луч, и звучит рог Гондора — войско идёт…