Пару сун счастья

Какаши вообще немногое рассказывал о себе словами, даже спустя два месяца его неловких ухаживаний. Ируке все-таки удалось убедить его в том, что пора перестать исполнять все заветы Джирайи-сама из Ича Ича Тактики. Какаши иногда вкидывал такие фразы, причём на публике, что у Ируки брови улетали с лица, а глаза лезли на лоб. В конце концов, Ирука аргументировал, что умереть от расширения сосудов проще простого, и Какаши перестал смущать его без повода. Хотя и по поводу тоже не помешало бы. – Ты был с мужчиной? – как обычно, без долгих прелюдий спросил Какаши. Ирука подавился и так горячим чаем и уставился, раскрасневшийся, прямо в прикрытый глаз. Какаши отложил книгу и теперь рассматривал свои босые ноги. Ирука невольно засмотрелся на его напряженные руки, протянутые за голову. – Был. Только с ним и был. Хотя когда-то казалось, что мне нравятся и женщины тоже, – усмехнулся сам себе Ирука и развернулся на подоконнике, чтобы свесить ноги наружу. – Проверить теорию так и не довелось. – Ноябрь. Замёрзнешь. – Ты разве позволишь? – спросил Ирука. Какаши тут же оказался рядом и накинул на Ируку свой жилет. Это уже становилось традицией. Сам-то он был голый по пояс, но его, как обычно, мало что беспокоило. – Честно говоря, приятно, – признался Ирука, глядя на кроны деревьев у кромки земли, освещённой светом цвета его покрасневших щёк. – Мм? – Какаши обнял его, когда он придвинулся поближе. – Приятно, что ты мой соулмейт, и никуда ты от меня не денешься, – Ирука усмехнулся и уткнулся носом в плечо Какаши. Ему уже не нужен был этот закат, чего он там не видел, садящегося солнца, что ли. – Кто же знал, что мне достанется такой домашний тиран. – А мне – агрессивный тихоня. – Ничья, Ирука-сенсей. Спустя ещё пару минут задремавший Ирука вдруг очнулся. – Это ты к чему?! – Два месяца прошло, – Какаши пожал плечами, отобрал у краснеющего против своей воли Ируки-сенсея кружку и отпил остывшего чая. – Давно пора скрепить союз первой брачной ночью. – А я возьму и не соглашусь. – Согласишься, – едва слышно шепнул Какаши. – Пассивно-агрессивный, – сказал Ирука, будто ругнулся. – Уж какой родился. Никогда не даст последнее слово за собой оставить. Скотина. – Я тебе покажу, кто ещё будет соглашаться, – Ирука и сам не понял, как они оказались так быстро на футоне, а кружка на столе, но продолжил притворяться, что это он вжимает Какаши в футон, а не Какаши позволяет ему себя вжимать. – Мне нравится такая тирания, – пробормотал Какаши, положив ладонь на горячую щёку Ируки. – Приятно, – зачем-то сказал Ирука. Он весь вздрогнул, как в первый раз, когда увидел Какаши в двух шагах от себя. Теперь уже от возбуждения. Слава Ками-сама, у Какаши хватило ума не упоминать, со сколькими он переспал. Спал в АНБУ кто с кем хотел, это было понятно, да и джонины не отрицали, что не хотели заводить семью по очевидным причинам, так что если могли, то наслаждались обществом друг друга. У Ируки был только Мизуки, который теперь сидел в тюрьме, он и думать про него забыл, а до тела Ируки никому дела не было. Пока в его жизни не появился о великий копирующий. – Ты говоришь, что я язва, – бормотал Какаши, – но я хотя бы не притворяюсь святым. Ирука простонал от неожиданности – рука Какаши уже была более чем глубоко в его штанах. – Ты ведь на самом деле хочешь меня, Ирука-сенсей. Ирука замотал головой. Какаши стянул наконец маску, этот упрямый индюк даже спал в ней, и поцеловал его в горящую щеку. – Люблю, когда ты отпираешься изо всех сил, – всё никак не затыкался Хатаке, просовывая пальцы, куда не просили, – а сам краснеешь, потому что знаешь, что врёшь. – Не вру я, – вспыхнул ещё больше Ирука, но всё возмущение опять кончилось протяжным, – хааа! – Врёшь. И это не плохо, Ирука, – Какаши наконец-то соизволил поцеловать его. – Тебе простительно. Ты слишком хорош. По правде говоря, стоило только Какаши стянуть маску, Ируку от его губ было не оторвать и не остановить, даже если бы за окном всё пошло прахом, а за дверью стояли бы пять Каге и просили о великого Копи выйти помочь. Ирука бы не отпустил. Какаши отвлекал его от того, как резво растягивал пальцами, вполне успешно, надо сказать, но Ирука вдруг оттолкнул его за плечи и надулся. – Слишком быстро? – спросил совсем изменившимся тоном Какаши. Серебристые волосы падали на его влажный лоб, открытый глаз широко раскрыт, тонкие губы, за эти губы было не жалко и жизнь отдать. – Всё хорошо, – замотал головой Ирука и приказал: – Поцелуй меня. Какаши поцеловал, и действия его стали медленнее и несколько нежнее. Он прощупывал каждый сун в ложбинке, а Ирука благодарил Ками-сама за собственный патологический аккуратизм. – Прости, – шептал Какаши, толкаясь внутрь. – Прости, прости, Ирука, не могу терпеть, – и выцеловывал его лицо. – Да ничего, – выдавил из себя Ирука, прежде чем задохнулся от ощущений. Не было ничего приятнее в мире, чем заниматься сексом с соулмейтом. Всё было, и хлопушки, и салюты, и крики, его собственные, как он и хотел. Всё тело сводило, а Какаши и без шарингана очень быстро определял, где его гладить, где сжать, когда ускориться, вцепившись в бёдра, а когда нежно разложить на футоне и почти не выходить, давить на тот самый бугорок внутри и выцеловывать иероглифы, делая комплименты смуглой мягкой коже, красивым мелким шрамикам, громким откровенным стонам, и чудесному шраму на носу, припухшим губам. Ирука будто не знал собственного тела, пока Какаши не скажет и не дотронется. Вот такие вот мурашки, и мужской голос. Красивый, Ирука. Какаши снова подхватил его под колени и совсем потерял контроль над собой и над Ирукой. Ирука слабо понимал, что происходит, только кричал, снизу кто-то стучал по потолку, но было не до этого. Судорогой свело всё тело, Ирука ослеп от удовольствия, хотелось сказать, что если Какаши не остановится, Ирука точно умрёт от удовольствия. Вдохнуть он уже не мог, а ещё Какаши навалился на него и вздрогнул. Когда Ирука кончил, звезды рассыпались крошью перед глазами, Какаши напрягся, он замер и его лицо выражало такое блаженство, какого Ирука ни на ком ещё никогда не видел. – Люблю, – кинул Какаши и закусил зачем-то нижнюю губу. Он забылся от удовольствия и опомнился только когда кончил наполовину в Ируку. Ирука вздохнул и перекатился на живот, чтобы лечь на еле живого Какаши. Не без этого, но в следующий раз, даже умирая, Ирука напомнит ему достать прежде чем кончать. Какаши хотел что-то сказать, но промолчал, и в тишине не было ни грамма тяжести, она была ромашковым полем, устеленным перьями. Было так мягко, приятно и легко, что щипало глаза от счастья. – Принесёшь мне ромашек, – попросил Ирука с улыбкой на лице. Там, где тренировалась команда 7 в свободные от миссий дни, ромашек росло много. Какаши расчёсывал пальцами его волосы, и не было чувства приятнее в мире. – Надеюсь, у них тоже так будет, – на незаданный вопрос Ирука пояснил: – У Наруто с Саске. – Надеюсь, – сказал Какаши, но Ирука знал, даже в блаженстве Какаши не терял подозрительности. Хотелось только верить, что он и правда будет надеяться. Пускай и не так сильно и слепо, как наивный Ирука-сенсей. Ирука только поцеловал его. Спасибо, Ками-сама. Спасибо за Хатаке Какаши. Ведь должен же быть кто-то, кто никогда не потеряет голову, не то что Ирука. Через год Какаши точно научится читать мысли Ируки, потому что сейчас он очень даже прочитал их, когда поднялся с футона, приложив к этому нечеловеческие усилия, и подал Ируке недопитый остывший чай. – Это ли не рай? – улыбнувшись, спросил Какаши у отброшенного в угол томика Ича Ича.