Пару сун счастья

– Доброе утро, Ирука-сенсей. Что? Солнце уже встало? – Какаши-сан! – взвопил Ирука для начала, а потом, хорошо, что Какаши уклонился, иначе точно оказался бы с лишней дырой в голове, а может и нет, вскочил на ноги и начал заматываться в простыню. – Кто вас научил в чужие дома забираться без приглашения! На миг в голове Ируки зашевелилось что-то, чему даже нельзя было подобрать название. Уверенность в том, что он бы ещё очень долго пытался пригласить Какаши-сенсея, чтобы поговорить об этом недоразумении, что связывало их теперь, если бы этот Какаши-сенсей сам не влез через... окно? Всё-таки, было в этом что-то соулмейтское. Или просто кто-то очень наглый. Спать было холодно, но спал Ирука очень хорошо, пока его не разбудили. – Котецу сказал, что заменит вас, Ирука-сенсей, – Какаши улыбнулся из другого конца комнаты. – Так что я принёс добрые вести. Это ввиду недавней госпитализации. Эбису чуть весь штаб не разнёс, когда узнал, что вы от него это успешно скрыли. – Я даже не знаю, чего хочу больше, согреться или избить вас, Какаши-сан, – приторно-вежливым тоном сказал Ирука. Какаши рванул к окну, чтобы закрыть его, а потом прошёлся к Ируке, будто давал ему шанс передумать. Ирука действительно трясся, несмотря на то, что начало осени выдалось довольно жарким, ветер был холодный и сильный. Какаши присел рядом и неловко обнял его за плечи. Шок от того факта, что Ирука впервые в жизни проспал на работу, отошёл. Сонный Ирука обмяк от облегчения и перетёк на коленки к грозному легендарному шиноби, Копирующему ниндзя, сыну Белого Клыка, Хатаке Какаши, а сам Хатаке Какаши замер. Ирука довольно ухмыльнулся, шок с себя на Какаши-сенсея перевесил очень даже успешно. Так ему. Когда Какаши-сенсей расстегнул жилет и накинул его на Ируку, обнявшего Хатаке под руки, Ирука чуть не замурлыкал. Пусть руки и взгляд у Какаши-сенсея были холодными, на груди у него было очень тепло. Он проснулся в следующий раз от запаха рыбы. – Извините, Ирука-сенсей, что пользуюсь вашей кухней, не спросив разрешения, – сколько можно язвить, вздохнул Ирука, но промолчал, – но есть очень сильно хотелось. – Могли бы и на вынос что-нибудь взять, Какаши-сан. – Только вы и Наруто-кун можете есть рамен на завтрак, обед и ужин. Надоел немного. – Моё сердце разбито, Какаши-сан. – Почему -сан? – спросил Какаши. – Так будет проще перейти на -кун, когда-нибудь. Ирука потёр глаза. Что он вообще такое говорит? Пора просыпаться. Как только Ирука проснулся окончательно, то покраснел. Только что так панибратски, с Хатаке Какаши. Ирука наблюдал за движениями Какаши, раскладывающим еду по тарелкам, и думал, что вообще-то Какаши оказался совсем не гордым человеком. Не упивался своим превосходством, как некоторые. Одинокий волк. – Я думал, до этого не дойдёт, – на вопрос «что нового» ответил Какаши, – но Наруто-кун всё-таки спросил у меня, почему я седой. – И что вы сказали? – Я сказал, что это болезнь, я рано состарился и скоро умру, а внешность я поддерживаю с помощью гендзюцу, – Ирука чувствовал, как его лицо вытягивается, а Какаши с каждым словом звучал всё более и более довольным своей выдумкой. – Конечно, Наруто сразу же побежал к Саске с такими новостями, и тот испортил всё веселье. Уж он-то знает, что такое гендзюцу. – Какаши, – вырвалось из Ируки. Он вздохнул. – Ты меня осуждаешь? – Нет, вовсе нет, веселись. – Ирука-сенсей, как так, – Какаши свёл брови вместе и вообще изобразил из себя тяжело переживающего человека. – Никогда бы не подумал, что твоё лицо может выражать столько эмоций, – сказал Ирука и был очень доволен тем, что хоть раз в жизни уколол Какаши-сенсея, который язвил, когда его не просили. – Никогда бы не подумал, – Ирука уже начал злиться от предвкушения собственного провала, – что твоё лицо может быть не красного цвета. Даже попытка избить Хатаке была смехотворной для него, но он сдался, только чтобы уловить момент и опрокинуть Ируку на спину. – На полу холодно, – пожаловался сходу Ирука. – Ты, кажется, хотел увидеть мой глаз. – Откуда ты знаешь? – удивился Ирука. – Ты сам тогда, в Ичираку, так смотрел на мой хитай. Только дурак бы не догадался. – Я не настаиваю, – на всякий случай сказал Ирука. Несмотря на то, что его вот так некрасиво вжимали в пол, он ещё и переживал за чувства этой скотины. Он невольно покраснел, не в силах сказать что-то хоть сколько-нибудь грубое. – Если рискнёшь. Я увижу, что ты думаешь, если ты посмотришь в этот глаз. – Мне нечего скрывать, – сказал Ирука и вздёрнул подбородок. Какаши хмыкнул и сдвинул хитай вверх. Уродливый шрам только украшал его бледную кожу, но Ирука не успел отругать себя самого за такие мысли, его пронзило насквозь. Какаши закрыл глаз, и Ирука едва мог дышать. – Так вот оно что, – пробормотал Какаши и слез с него. Ирука зажмурился. Ему было не по себе – этот шаринган нёс в себе нечто большее. Он будто был окном в другое измерение. Несмотря на внешнюю холодность, Какаши оказался весьма чувствительным к настроениям Ируки (или же просто быстро учился, не зря его считали гением). Он снова взял Ируку на руки и зарылся в его растрёпанный хвост носом. – У меня есть гипотеза. Ты видел предыдущие воплощения наших душ, когда я испытывал смущение или раздражение. Стыдно мне было всего один раз. Ты тогда упал в обморок, – объяснил Какаши. – Что теперь делать? – прошептал Ирука ему в плечо. Какаши пах вкусно, мужчиной, мылом, листвой, немного собаками. – Извини, надо было предупредить, прежде чем вот так лезть. – Ничего. Ируке даже стало жалко Какаши почему-то. Бедный легенда-Копи жил себе спокойно, как и он, Ирука, встречал новый день, тренировал команду 7, об особо далёком будущем не думал, и вот – вынужден считаться с каким-то сенсеем-чунином. – Эй, – пробормотал Какаши. – Почему ты волнуешься, Ирука-сенсей? – Я не волнуюсь, – Ирука начал водить по спине Какаши раскрытыми ладонями. Под мягким материалом старой растянутой водолазки его мускулы были твёрдыми, как сталь, чётко прощупывались позвонки. – Ты достаточно ешь? – Даже переедаю, – сказал Какаши, – но и этого недостаточно. Чем больше времени они проводили вместе, тем больше Ирука понимал о бытие Хатаке Какаши, легендарного Копирующего ниндзя. Тогда, когда он провёл руками по его спине, было положено начало связи, которую шиноби, как правильно заметила Куренай, сложно было вот так просто установить. Тем более повидавшему на своём сравнительно недолгом веку Какаши. Ирука понял, что сколько бы Хатаке Какаши ни ел, ни спал, он никак не смог бы залечить рубцы своих шрамов, как и тот, что был на его глазу.