Одна боль на двоих

- Подумать только! Я настолько сильно был погружен в свои мечты о недостижимом, что даже представить не мог, что моя Леди все это время была рядом, - нежно шепчет парень, зарываясь носом в иссиня-черные волосы и притягивая Маринетт к себе. В ответ девушка лишь довольно щурится и прижимается к боку Адриана ещё крепче. Теплый майский вечер окутывает Париж, разнося по его улицам дивный букет ароматов весенних цветов, свежего кофе из ближайшей кофейни, сдобной выпечки из пекарни за углом и особой весенней свежести, присущей именно этому времени года. Зажигается уличная иллюминация - фонари рассеивают приглушенный жёлтый свет, пестрят неоном различные вывески, перемигиваются хитро огоньки гирлянд. Маринетт прикрывает глаза, чувствуя совсем рядом такое родное тепло, и думает про себя, что теперь именно это время и эта атмосфера будут неизменно ассоциироваться у неё с ощущением полного и безграничного счастья. Но вслух она этого не говорит - боится разрушить волшебство момента. Да и так ли нужны слова, если все и так понятно без них? - Моя Леди ... Только моя... - снова шепчет Адриан, мягко касаясь губами её виска. На этот раз девушка немного отстраняется, чтобы заглянуть в его глаза и с лукавым прищуром произносит: - Я тоже дуреха. Несмотря на все очевидные сходства, я даже подумать не могла, что надоедливый и неугомонный Кот может оказаться спокойным и милым Адрианом. - Это я надоедливый? - картинно возмущается парень, но Маринетт ему не верит, потому что широкая, чуть нагловатая улыбка выдаёт его с головой. - Конечно. Ты даже представить себе не можешь, каких усилий мне порой стоило удержаться и не влепить тебе хорошую оплеуху, - невинно улыбается девушка. - Так может именно этого я и ждал, - Адриан ухмыляться, обнажая ровные белоснежные зубы. - Дурак, - Маринетт несильно толкает парня в плечо и они оба заливаются смехом. - Месье Агрест, вы уже опаздываете, - с шутливым укором произнесла девушка и снова прильнула к губам молодого мужчины. - Я знаю, мадам Агрест. Дайте мне ещё минуточку. Ему отчаянно не хотелось выбираться сейчас из постели, выпускать из своих объятий такую прекрасную и такую любимую жену, что Адриан готов был искать кучу оправданий, лишь бы не ехать на эту треклятую фотосессию для модного журнала. Уже пять лет они вместе, четыре из которых женаты, но до сих пор он не мог насытиться близостью Маринетт и всякий раз испытывал трепет, когда она вот так вот доверчиво прижималась к нему, трепеща от недавнего оргазма. Адриан прикрыл глаза, вдыхая запах её волос и легко поглаживая нежную, чуть липкую от пота кожу. Маринетт тихо постанывала и носом вычерчивала на его шее замысловатые фигуры. Обычно она в такой ненавязчивой манере просила его ласк, но только сейчас оба супругов прекрасно понимали, что мужчине действительно пора уходить. Наспех приняв душ и одевшись, Адриан склонился над женой, до сих пор нежившейся в кровати, запечатлел лёгкий поцелуй в ямочке между ключиц и провел сухими губами по тонкой шее, чтобы тихо прошептать на ухо: - Я скоро вернусь, любимая. В дверях он обернулся и напоследок окинул взглядом Маринетт, что с лёгкой улыбкой наблюдала за ним из-под опущенных ресниц. Она была так маняще прекрасна, так желанна в своей наготе с небрежно наброшенной лёгкой простыней на бедра, что Адриан не сдержал вздох сожаления, а в ответ услышал игривый смех. - Иди уже. Тебя там все заждались, наверное. Когда супруг ушёл, Маринетт ещё какое-то время пролежала в постели, наслаждаясь этим солнечным утром и сладкой истомой. Спешить ей было некуда. Пекарня обычно открывалась в десять, а значит у неё был целый час свободного времени, которое она могла потратить на себя. Девушка спустилась вниз, когда часы показывали без десяти. Она никогда не тратила много времени на душ и практически не утруждала себя наложеним косметики, потому что Адриан как-то отметил, что она прекрасна в своей естественности, поэтому все тени, помады, пудры и румяна отправились на помойку, а сама Маринетт ограничивалась лишь тушью и бесцветным блеском для губ. Ровно в десять она перевернула табличку и отперла дверь, вернувшись к формированию булочек из томившегося всю ночь теста. Теперь девушка была в пекарне единственной хозяйкой - два года назад её родители, видя как её дочь из робкого подростка превратилась в самостоятельную молодую женщину, готовую выбраться из-под родительского крыла, решили осуществить давнюю мечту и отправились путешествовать, а потом и вовсе решили остаться в Китае, позволив молодой семье самостоятельно строить свою жизнь. Конечно, Маринетт порой остро не хватало Тома и Сабин, но она никогда им об этом не говорила, ограничиваясь искренним "Я так соскучилась". Ещё не хватало, чтобы чета Дюпэн-Чен отказалась от заслуженного отдыха и примчалась сюда по зову дочери, которая по её собственному мнению не справлялась, вопреки оценкам окружающих. Время близилось к часу, но Адриана все ещё не было. Маринетт не волновалась и не спешила кидаться к телефону, зная, что порой в процессе съёмок что-то может пойти не так, вынуждая участников задерживаться на лишний час, а то и два. Звонить было бесполезно, поскольку муж, как это обычно у него бывало, оставил телефон в машине и обязательно наберет ей сам, когда освободится. Приглушенно ворчал телевизор, висящий над прилавком, в воздухе витал запах свежей выпечки и крепкого кофе, что медленно попивала мадам Моро, передаваясь воспоминаниям о бурной юности, чем вызывала лёгкую улыбку Маринетт, украшавшей ещё тёплые бисквиты кремом. - Душечка, сделай-ка погромче, - попросила пожилая женщина и тут же пояснила. - Новости передают. Кивнув, девушка прибавила громкость и снова вернулась к своему творческому занятию, из которого её беспардонно вырвал монотонно голос диктора. -... автомобиль сына именитого модельера - Адриана Агреста - сегодня утром столкнулся со встречным автомобилем на пересечении улиц Риве и Луи Рукье. Не веря своим ушам, Маринетт выпустила из рук кондитерский пакет и вперилась взглядом в экран. Она не хотела верить в услышанное, но кадры с места происшествия беспощадно ввергали её в мрачную реальность происходящего. Покореженная груда металла, в которой с трудом угадывался темно-синий BMW её мужа, зловеще глядела на неё разбитыми фарами с экрана телевизора, знаменуя собой окончание привычной и размеренной жизни. - По предварительным оценкам экспертов, водитель встречной машины не справился с управлением. На данный момент Агрест-младший находится в госпитале. Его состояние оценивается, как крайне тяжёлое. Ноги стали ватными, а к горлу поступил отвратительный липкий ком настоящего животного ужаса, и Маринетт, издав какой-то нечеловеческий полустон-полувой медленно осела на пол под обеспокоенное: - Душечка! - Ну и зачем мы сюда пришли? - спрашивает Маринетт, выбираясь из люка и крепко держась за протянутую руку. - Ты что, не узнаешь это место? - брови парня удивлённо ползут вверх. Ну конечно же она узнает. Ведь именно эта крыша всегда служила отправной точкой для напарников, когда они выходили патрулировать улицы Парижа. Кажется, это было так давно, в прошлой жизни, хотя только пол-года прошло с того самого момента, когда три талисмана - сережки-гвоздики, массивный перстень и изящная брошь - были возвращены Хранителю. Маринетт часто скучала по Тикки, но прекрасно понимала, что теперь, когда Бражник больше не будет терроризировать город своими акумами, Леди-Баг и Кот Нуар стали не нужны. Конечно, чем больше времени проходило, тем реже становились вспышки тоски по былым дням и по пятнистой квами, что была будто бы частью её. Но сейчас, снова оказавшись на этой крыше, девушка снова испытывает болезненный укол, но не подаёт виду, полагая, что и Адриан испытывает то же самое. - Узнаю, - согласно кивает она, отряхивая полы своего красного пальто от налипшей паутины. - Но от этого мне не становятся понятнее твои мотивы. Так может расскажешь, зачем ты привёл меня сюда? Адриан загадочно улыбается и протягивает руку своей девушке. Мгновение и длинные пальцы крепко смыкаются на узкой ладошке. - Идём, - шепчет он одними губами, мягко утягивая Маринетт за собой. Девушка покорно и не без интереса следует за Агрестом туда, где они часто сидели после патруля, будучи Леди и Нуаром, надёжно скрытые от посторонних глаз. Сегодня это место преобразилось - на парапетах расставлены толстые свечи, на настиле лежит плед и подушки, тут же стоит бутылка шампанского и пара высоких бокалов. Маринетт кажется, что где-то она уже видела подобное, но не может вспомнить подробностей, как ни пытается. - Как-то Кот Нуар назначил своей Леди здесь встречу, но она не пришла, - улыбается Адриан, притягивая Маринетт к себе. - Тогда Кот привёл сюда Маринетт, у которой, так же, как и у него, в тот вечер было разбито сердце. После Леди пообещала, что в следующий раз точно придёт, но... - Следующего раза не было, - перебивает его девушка и тихо смеётся, прикрывая рот ладонью. Теперь она вспомнила тот вечер, когда расстроенная тем, что Адриан не пришёл на двойное свидание, нагрубила мороженщику, сделав того лёгкой жертвой для акумы. От тех воспоминаний ей становится немного стыдно и Маринетт, пытаясь скрыть свою неловкость, снова принимается отряхивать и без того чистые полы пальто. - Именно, Принцесса, - ещё шире улыбается Адриан, будто бы не замечая неловкости своей спутницы. - Поэтому я даю тебе шанс выполнить свое обещание. - Но я же больше не Леди-Баг, - девушка слегка виновато улыбается. - А вот тут ты не права. Ты всегда будешь моей Леди и не важно, есть ли у тебя талисман или нет. Они сидят, крепко обнявшись и пьют шампанское из высоких фужеров. И плевать, что уже давно не лето - несмотря на конец октября им тепло вдвоём, пока он так бережно прижимает её к себе, такую хрупкую и такую нежную, согревая её своим телом. - Выходи за меня, - шепчет Адриан девушке в макушку тихо. Она, удобно устроившаяся в кольце его рук, спиной к груди, долго молчит, будто бы не услышала его слов. Но она слышала и теперь просто не может вымолвить ни слова. Нет, Маринетт не удивлена, ну если только самую малость, она просто неописуемо счастлива. - Выходи за меня, - снова повторяет парень уже громче. Теперь девушка оборачивается к нему, что он не может не заметить, как светятся её глаза неподдельным и искренним счастьем. - Не слишком ли рано? - хитро щурится и вовлекает его в игру, еле удерживаясь, чтобы тут же не выкрикнуть свое согласие. - Мы и так потеряли слишком много времени, Принцесса, - Адриан принимает правила игры. - Но теперь у нас впереди долгая и счастливая жизнь. - Обещаешь? - Маринетт разворачивается всем телом и обнимает парня за плечи. - Клянусь, - выдыхает он ей в губы. Быстрый стук каблуков эхом разносился по длинному, практически пустому коридору Мон-Луи. Маринетт торопилась, практически задыхаясь от быстрой ходьбы. Едва справившись с первым шоком, вызванным новостных репортажем, девушка поспешила узнать, куда именно отвезли её супруга и теперь быстро шагала, периодически срываясь на бег, будто бы боялась... опоздать? Подобные мысли ввергали её ещё глубже в пучину ужаса, и Маринетт тщетно пыталась успокоить себя, убеждая, что сейчас Адриан находится под присмотром врачей и ему обязательно помогут выкарабкаться, что через каких-то пару месяцев они вдвоём даже и не вспомнят о всем этом кошмаре, а если и вспомнят, то наверняка посмеются. И девушке хотелось в это верить, но сомнения и страхи, как назло, оставлять её не хотели, впиваясь острыми чёрными когтями в нежную плоть ослабевающей надежды. - Где он? Где мой муж? - Маринетт бросилась к врачу, как-то неуверенно вышедшему ей навстречу, и вцепилась в белый, накрахмаленный рукав. - Отведите меня к нему, умоляю. Но мужчина молчал, старательно отводя глаза. И от этого зловещего молчания у девушки слезы покатались из глаз. Отдаленным уголком сознания она понимала, что значит отстраненная поза мужчины, его нежелание смотреть на неё, но упорно отказывалась в это верить, цепляясь, словно утопающий, за тонкую соломинку собственных блекнущих надежд. Вот сейчас он скажет, что все хорошо, что Адриан обязательно поправится и совсем скоро встанет на ноги, но... - Я сожалею, мадам Агрест. Примите мои соболезнования. Это прозвучало как приговор, безжалостный и жестокий, и громким оглушающим наббатом пронеслось в голове Маринетт. Сожалею... Соболезнования... Нет, этого не может быть! Не может! Вы все врете! Врете! Она оттолкнула врача и бросилась бежать туда, где, как ей казалось, находился Адриан. Но ноги девушку уже не слушались, что она, не сделав и пары шагов, рухнула на пол. Она выла, как раненый зверь, била кулаками по гладкому белому кафелю и все звала и звала своего мужа, который больше не сможет к ней прийти. Никогда.