Там высоко. Начало

Приходить в себя за решёткой с раскалывающейся от боли головой (не говоря о всём остальном) для Данте привычно. Нефилим садится, приваливаясь спиной к холодной стене, неплохо снимающей болевые ощущения, вправляет выбитую челюсть и начинает разбирать творящийся в памяти хаос по полочкам. Процесс обмена заложниками полетел к чертям, когда – Данте тщательно поискал в закромах разума цензурное определение Вергилию – братец пальнул в спину уходящей Лилит. Нет, если рассуждать с позиций холодной логики, всё правильно – Лилит видела их обоих, и даже она не настолько дура, чтобы не сложить две идентичные физиономии в правильную математику; да и меньше чем через девять месяцев гоняться не только за дядей, но ещё и за кузеном тоже не хочется... Но даже эта логика не оправдывает выстрел в спину беременной бабе при обмене заложниками! Вывести Мундуса из себя им удалось блестяще, ничего не скажешь. Чёрт бы с ними, с несколькими дырками от пуль, полученными от спецназовцев, пока он вытаскивал Кэт из-под обстрела. Но вот когда следом прокатилась волна корёжащей ярости повелителя демонов, стало резко не до дырок в спине. Вергилий не то чтобы не умел водить, путь до доков он преодолел вполне сносно – на взгляд вообще не садившегося за руль Данте – но ровная практически пустынная на рассвете дорога это одно дело, а осыпающийся под колёсами пылающий ад – совсем другое. Дважды Данте успел выдернуть автомобиль из-под неминуемой катастрофы, но третье препятствие оказалось фатальным. Ходовой винт сухогруза нашинковал капот автомобиля, как кочан капусты, Данте успел только слегка его придержать, давая Вергилию время выбраться самому и вытащить Кэт. И взялся за меч, понимая, что приближающаяся толпа демонов его самого нашинкует ничуть не хуже. Вергилий, конечно, пытался воззвать к здравому смыслу. Вот только с ним у Данте всегда была беда. Но, уже врубаясь в первые ряды противников, он ощутил на своём плече ладонь брата и, обернувшись, заметил вдалеке спину убегающей Кэт. Что ж… Это правильно. Сейчас они не могли быть ей защитой. А отдельно, как можно дальше от них, у неё был шанс выжить. Потом, когда демонов не осталось – как и сил – их вышвырнуло обратно в реальный мир. Прямо под дула автоматов в руках очень злого спецназа. Данте задвинул брата к себе за спину и обречённо взялся за пистолеты. Он на самом деле терпеть не мог причинять вред людям. Да, часто дрался, но убивать – это совсем иное… Но сейчас от этого зависела не только его жизнь, так что выбора, по сути, не было. Когда белую Айвори удачным выстрелом выбили из руки, дырок от пуль в нём было уже десятка два, зато Вергилий остался практически невредим. До него слишком поздно дошло, что их не пытаются убить, и крайне болезненные раны, при должной обработке, не опасны даже для человека. Силовики просто ждали, когда он окончательно выбьется из сил. Перед тем, как отключиться от перенапряжения, он ещё успел использовать триггер демона. Может, хоть брату удастся удрать… Вырывая из воспоминаний, рядом раздаётся краткий сдавленный стон. Аккуратно повернув голову на звук, Данте невесело усмехается. Не удалось… По какой-то неведомой причине их с братом рассовали в соседние камеры. Нефилим, не без труда, поднимается на ноги, подходит к решётке. Когда-то очень давно стандартные камеры полицейского участка вообще не были ему преградой, подростком он легко, как кошка, проскальзывал между прутьями. Сейчас так, конечно, не выйдет. Впрочем, и сил у него с тех пор прибавилось. Не без труда, и не без боли в недозалеченных ранах, Данте раздвигает прутья и протискивается в соседнюю камеру. – Эй, ты как? Он аккуратно приподнимает Вергилия, усаживая возле стены, и пытается поймать его расфокусированный взгляд. Покачав головой, потихоньку ощупывает брата, ища повреждения. На первый взгляд всё кажется целым, но после прикосновения к белобрысому затылку пальцы остаются выпачканы красным. – Так, наклонись-ка. Только медленно, – Вергилий покорно наклоняет голову, позволяя ему добраться до травмы. Он вообще на удивление тих, и Данте это слегка даже пугает. – Так, а теперь смотри на меня. Ох, братец. Сотрясений у тебя раньше не было, так? – Нет, – тихо отзывается Вергилий. – Ну, с почином тебя тогда, – он невесело улыбается. – Паршиво, оно плохо поддаётся регенерации. Придётся задержаться… – С чем? – С побегом, конечно же. Не сидеть же здесь. Но пока на пару дней отложим. Тебе сейчас не стоит делать резких движений. Ещё придумать, как бы избавить тебя от допросов… А вот это спрячь, – Данте отправляет амулет брата глубоко под одежду. И, неожиданно даже для себя, бережно обнимает его. – Ничего, выберемся. Не в первый раз. – Мне раньше не приходилось бывать за решёткой, – глухо произносит Вергилий ему в ворот плаща. – Разве? А кто же вломился за мной в Хеллфайр? Не моя вина, что меня уже полгода как там не было. В коридоре раздаются шаги, и Данте мгновенно отстраняет брата от себя. А минуту спустя, когда визитёр останавливается по ту сторону решётки, радостно улыбается. – Эй, Док! Какая встреча! – Снова ты, сорванец? – стоящий по другую сторону решётки в сопровождении конвоира благообразный полноватый старичок с окладистой бородой, в круглых очках, сокрушённо качает головой. – Наслышан, наслышан. Значит, подался в терроризм... – и обращается к конвоиру. – Отоприте дверь, я должен осмотреть заключённых. – Да ладно вам, Док, – Данте пытается уклониться от осмотра. – Вы же знаете, на мне всё заживает, как на собаке. Лучше его осмотрите, – он кивает в сторону брата. – Я не спец, конечно, но там явно сотрясение. А его мозги нам ещё нужны, – нервно ухмыляется нефилим. На самом деле ему совершенно не хочется, чтобы брата касался кто-то чужой. Но Док ещё не худший вариант. И у него реально выбить то, что сейчас необходимо – освобождение от допросов. Вергилию совсем необязательно пробовать их на себе. Недовольно покачав головой, врач поворачивается ко второму пациенту. – Посмотрите-ка на меня, молодой человек. Вергилий поднимает голову и смотрит в упор. Только не на врача, а на брата. Данте на всякий случай кивает. Док аккуратно касается висков пациента, изучает зрачки. И недовольно прищёлкивает языком. – Конечно, сотрясение. И травма. Я проведу обработку, но нужен полный покой. Ясно вам, молодые люди? – Да, конечно, – Данте кивает, предупреждающе сжимая пальцы брата, чтобы тот не вздумал протестовать. – Док, вы же сможете убедить начальство, чтобы его не таскали пока на допросы? Это ведь явно не входит в понятие ”покой”, верно? Врач переводит взгляд с одного на другого, и в его глазах отчётливо проступает понимание. – Док, не надо про это в отчёте, ладно? – жалобно просит Данте. Обмануть врачебный взгляд почти нереально, и если просьба останется без ответа, всей многолетней братовой конспирации конец уже сейчас. – Дело ваше, – пожимает плечами врач, и Данте успокоено выдыхает. Когда врач уходит, Данте прижимает к себе скрытую под белыми полосами бинтов голову брата, игнорируя слабое сопротивление. – Что ты творишь? – почти шипит Вергилий. – Расслабься. Ты должен отдыхать. Чем быстрее восстановишься, тем раньше мы уйдём отсюда. Поспишь, может? – Ты знаешь его, верно? – Дока-то? – Данте пожимает плечами, стараясь движением не потревожить брата. – Знаю. Человек, довольно неплохой. Тюремный врач. Он пару раз латал меня, когда я неслабо влетал. Ложись, – он чуть не насильно укладывает близнеца на свои колени. – И спи. Верь мне. Данте уже полчаса сидит в комнате для допросов, со скуки раскачиваясь на стуле, к которому прикован двумя парами наручников. Кажется, кто-то здесь с ним знаком… – Эй, народ, – весело произносит он в сторону зеркала, за которым скрывается комната с наблюдателями, и их там не меньше трёх. – Мы ещё кого-то ждём? Ему, конечно, не отвечают. Но тянущаяся из-за зеркала аура возмущения его наглостью ему весьма по вкусу. Наконец дверь открывается, и в комнату входит молодой подтянутый и неуловимо-неприятный тип в штатском с тонкой папкой в руках. Данте даже не сбивается с амплитуды раскачивания. Детектив устраивается за столом напротив него и некоторое время следит за раскачиваниями. Данте в его сторону даже не смотрит. Единственная причина, по которой он ещё здесь и в наручниках, мирно спит в камере под его плащом – а ему просто надо как-то развлечься, пока брат приходит в норму. – Заключённый, перестаньте раскачиваться. – И что бы могло меня заставить? – насмешливо ухмыляется Данте, заставив стул замереть на двух ножках. А потом с грохотом опускает его на пол. – Ладно. Допустим, я пойду вам навстречу. Чего вы хотите, детектив? – Давайте поговорим. – О чём же? – Например, о вас, – детектив раскрывает принесённую с собой папку. Данте краем глаза цепляет в ней собственные фотографии и окончательно теряет к содержимому интерес. – Ваше полное имя? – Данте, – о, он знает эту игру. Почему-то детективам никогда не надоедает в неё играть, хотя нефилим уверен – всё, что им нужно, они знают и без его ответов. – Фамилия, – с нажимом произносит собеседник. Данте изображает работу мысли. Помнится, в приюте он числился под стандартной фамилией Доу. Фамилию родителей – если они вообще заморачивались подобными человеческими условностями – он не знает. Изобретать что-то новое нет желания. Зато он отлично понимает, о ком папа и мама думали, когда давали им с братом имена. Он откидывается на стуле и с нескрываемым наслаждением отвечает: – Алигьери. – Иронизируем. Что ж, хорошо, – детектив перелистывает страницы в папке. – Что вы можете рассказать об организации, известной как Орден? – Многое, – задумчиво произносит Данте, смотря в потолок. – Я ведь был его членом целую неделю. Немалый срок, детектив, вы не находите? Итак, что я мог бы рассказать? Орден был создан как средство борьбы с демонами, давным-давно поработившими человечество. Знаете, детектив, эти твари тут действительно давно. Ваше счастье, что вы не видите эти хари. Спать бы потом не смогли... – Что вы несёте? – Если встретите демона... Впрочем, вы, скорее всего, сразу умрёте, так что мои советы вам не нужны. Что это вы там за бланк достаёте? Дайте угадаю, направление на судебно-психиатрическую экспертизу. Предыдущих двух десятков вам мало. Боюсь, и эта выявит то же самое. Вменяем, целиком и полностью, разве что слегка задолбан действительностью. Это вы не желаете видеть. Заметьте, не "не можете" – именно не желаете. Вам удобно в вашем насквозь лживом мирке и страшно взглянуть в глаза реальности. Правда, она та ещё сука... *** Вергилия будит скрежет решётки и пьяный смех брата. Опять этот не имеющий понятия об осторожности придурок шляется по клубам. Хоть приковывай его к трубе, чтобы не маячил в городе своей разыскиваемой физиономией... Затылок дёргает острой болью, разом возвращая воспоминания. Они всё-таки попались. А это значит, что вернулся Данте отнюдь не из клуба. Нефилим аккуратно поднимается, стараясь не шевелить головой, осматривается, отмечая, что укрыт плащом брата. Значит, вот почему было так тепло... Вергилий проводит ладонью по лицу, зачёсывая волосы назад и заодно вытряхивая из головы лишние мысли, и проходит к решётке в соседнюю камеру. Почему они снова запихнули его туда? Разве не очевидно, что это бесполезно? Игнорируя вспышку острой боли, он телепортируется сквозь решётку и склоняется к лежащему на полу брату. – Данте... – всё, на что его хватает – это покачать головой. – Что? – брат ухмыляется разбитыми губами, и уже начавшие затягиваться ранки снова лопаются, сочась сукровицей. – Мне было скучно. – И ты не придумал иного способа развлечься, чем упражняться в красноречии на полицейских? Что с тобой сделали? – Беспокоишься? – Да. В конце концов, ты мой б... – Вергилий осекается, вовремя вспомнив, что об этом никто не должен узнать. – Бестолковый подчинённый, за которого я несу ответственность. – Не беспокойся, – вдруг серьёзно отвечает Данте. – Со мной всё нормально, это лишь царапины. Давай лучше посмотрим, что с твоей головой. – Беспокоишься? – Вергилий возвращает ему ухмылку. – Да, – поднявшись, Данте аккуратно ощупывает его голову едва ощутимыми тёплыми прикосновениями. Это приятно. – В конце концов, ты мой не менее бестолковый босс, за которого я несу ответственность. Я вообще старше, ты в курсе? Хорошо, гематома заживает. Но ещё пару дней подождём. А два плаща тебе определённо не идут, – Данте снимает свой плащ, который Вергилий накинул себе на плечи, чтобы не таскать в руках, одевается и проходит к койке. – Иди сюда. Будем спать. Силы нам ещё понадобятся. А я пока разберусь, что ещё они усовершенствовали в защите после моего последнего визита. Два дня проходят спокойно. Данте таскают на допросы, с которых он возвращается избитым, но неприлично довольным. Вергилий не одобряет такие методы “развлекаться”, но брат возмутительно глух ко всем его доводам. А на третий день всё меняется. Лениво дремлющий на койке Данте вдруг настороженно вскидывается и сквозь зубы выдыхает ругательство. – Данте, что? – Демоны, – лаконично отзывается брат. – Сильные. По наши души. И тела, разумеется, тоже. И, полагаю, нас сейчас просто сдадут им по акту, как багаж, – он на мгновение задумывается. – Уходим сейчас, больше ждать нельзя. Данте подходит к решётке и с усилием раздвигает прутья. – Вот как-то так. Телепортами тебе пользоваться не стоит, они могут засечь всплеск силы. Наше спасение сейчас в скрытности. Идём, нам в эту сторону. Данте движется так, словно досконально изучил это место. Коридор, лестница, а потом брат сворачивает в небольшую комнатку. – Не хочу оставлять им свои шмотки, – ухмыляется Данте, рассовывая по карманам пистолеты, пачку сигарет и дешёвую зажигалку. – Ты куришь? – Иногда, – Данте пожимает плечами. – У тебя что-то было с собой? – Ничего важного. – Тогда уходим. В коридоре звучат шаги, и Данте тут же толкает его к стене, прижимая палец к губам. От тех, кто проходят за закрытой дверью, отчётливо тянет демонической энергией. Данте прислушивается к шагам, склонив голову к плечу, потом показывает в противоположную сторону. Вергилий кивает, решив довериться брату. Они выходят из комнатки. И ловушка Лимбо схлопывается за их спинами. Данте зло рычит сквозь стиснутые зубы: – Верг, ходу! – и Вергилию даже не хочется ругаться за исковерканное имя. Помнится, в детстве Данте никогда не мог выговорить его полностью. Буквально через сотню шагов коридор начинает сужаться, взрываясь хохотом адских тварей, и из пола вырывается стальная хищная решетка. Его Данте успевает оттолкнуть, но сам едва не нанизывается на прутья. Вергилий подхватывает пошатнувшегося брата, с тревогой оглядывая хлынувшую по разодранному боку алую кровь. – Вот я, похоже, и отбегался, – криво ухмыляется Данте. – Глупостей не говори. – У меня нет времени на регенерацию, – брат кивает куда-то ему за спину. – Давай, вали. Я прикрою. Вергилий качает головой и перехватывает брата покрепче. – Я тебя не брошу. – Глупо, Вергилий. Глупо, – Данте разворачивается всем телом, прижимаясь лопатками к его груди, и вскидывает пистолеты. Приближающихся демонов – Вергилий встречался с такими в Хеллфайр – останавливает ураганный шквал свинца. Вряд ли пули способны задержать их надолго, но Данте не берётся за меч. Словно услышав его мысли, брат невесело хмыкает. – Даже если б я мог нормально сейчас фехтовать, мы с Ребеллионом здесь просто не развернёмся. При всех его достоинствах, это всё же меч, а не автоген, стены он не прорезает. Когда выстрелы начинают замедляться, Вергилий окружает их обоих кольцом призывных клинков. Так, по крайней мере, их достанут не сразу. Коридор сузился настолько, что Ямато тоже не обнажить, края чуть светящегося кольца задевают стены. – Верг… Руки… сводит, – неудивительно, за последние две минуты он сделал около сотни выстрелов. Вергилий аккуратно забирает у него оружие. Выиграть ещё пару минут, за которые может что-то измениться. – Знаешь… С тобой было клёво. – Что за пораженческие настроения? Выберемся, – Вергилий вскидывает пистолеты поверх плеча брата. – Данте, – Вергилий бережно касается скользкой окровавленной ладони брата. Что бы Данте ни говорил, а сражался он всегда до конца. И именно поэтому сейчас едва ли мог подняться. – Нормально, – с хрипом отзывается близнец. – Сейчас. Встану и попробуем ещё раз. Тебя не сильно потрепали? – Меньше, чем тебя. Похоже, меня считают человеком. – Это для нас удачно, – усмехается Данте. – Они не говорили, куда нас тащат? – Нет. – Жаль… Вытащив из Лимбо, демоны, уже в своём человеческом обличии, протащили их по всему полицейскому участку и зашвырнули в грузовик без окон, который сразу же сорвался с места. – Так, погоди. Попробую сообразить. Поворачивали направо или налево? – Налево. Дважды, – Вергилий устраивает брата на своих коленях, чтобы не лежал на холодном железе. Данте крупно вздрагивает всем телом, но не протестует. Только чуть прикрывает глаза. – Значит, скорее всего направляются в центр города. Соображаешь, к чему клоню? Мы, похоже, крупно влипли. Примерно через четверть часа грузовик тормозит под крыльями "Сильвер Сакс Тауэр".