Не произноси этого вслух!

Было дело – Руффало обмолвился, что подарит шоколадку любому, кто ему отсосёт. Сказал случайно. В анекдотичной форме. Потрясая в воздухе той самой шоколадкой… … В пустой комнате к нему подкрались со спины. - А, - слегка испугавшись, вскрикнул Марк, обернувшись, - Ты… Что-нибудь нужно? Хиддлстон вдохнул и весёлым тоном выдал: - Хочу шоколадку! Марк усмехнулся, повернувшись к столу, поднял телефонную зарядку, принимаясь сматывать провод. Заявление про минет даже шуткой-то не было, так – неудавшаяся ирония по поводу редкости орального секса, поэтому от упоминания об этом стало только немного неловко, но ничего помимо этого в голову не приходило. Том развернул его на 180 градусов, облокотив на стол, забрал из рук зарядку, откладывая рядом. Намёка прекратить эту тему он не понял или не пожелал понять. Дальше без прелюдий. - Постой-постой! – снова усмехнулся Марк, пытаясь обратить всё в шутку и смотря на Тома сверху вниз, - Ты что делаешь? Размашистым движением расстёгнутая ширинка лишила его надобности болтать чепуху. Порыв, призванный остановить всё на последнем рубеже смешной глупости, был сломлен без особого труда. Приложив настойчивое усилие, Том отвёл его руку. Сказать, что Руффало был удивлён – ничего не сказать. Но и названия охватившему его чувству не было. Как назвать чувство «профессор спустился с кафедры посреди лекции, чтобы сделать студенту минет» или «стюардесса предлагала сок и вдруг невзначай отсосала пассажиру»? Едва ли это было менее внезапно. Как будто вместо холодной воды в чашке оказался хороший горячий кофе. Не то, чтобы это было плохо, просто в первое мгновение неизбежно изумляешься такой неожиданности, вздрагивая или даже проливая на себя напиток. Но как только понимаешь, что это кофе, всё встаёт на свои места. Ты просто пьёшь его, наслаждаясь вкусом и радуясь тому, что это не вода. Так поступил и Марк. Какое-никакое негодование – всё растворилось в этом небольшом и влажном поступке, казавшемся, в каком-то смысле, не более существенным , чем внезапное «Апчхи» в носовой платок. Это было взаимно приятно. Том вёл себя так, словно считал совершенно естественным получать удовольствие от того, что ласкает ртом чужой пенис. Руффало оставалось только с интересом наблюдать за происходящим, обдумывая всё. С какой стати он должен останавливать это теперь? Несомненно, Хиддлстон очень красивый мужчина. Высокий, ухоженный, с правильными чертами лица, красивыми руками и блистательной улыбкой. Именно сейчас над верхней его губой красовались короткие светлые усики. А когда он опускал глаза вниз, становились отчётливо видны его длинные ресницы, добавляющие картине ещё больше очарования. Разве такое чудо, случайно оказавшееся в вашей власти, следует останавливать? Разгоревшись желанием сделать всё, как полагается, раз уж инициатором был Том, чарам которого он уже бесповоротно подчинился, Марк обхватил его за волосы, направляя член в рот так, как самому было удобно. Том мерзко пискнул от избытка чувств, кажется, испытав ещё большее удовлетворение от такого поощрения. Он плотно тепло обхватывал Марка, подчиняясь его мягким поправкам в движениях. Руффало вдруг вспомнил, что дверь в комнату не заперта… А тут такое между ног. Но нечто подобное вряд ли ещё когда-нибудь случится. Так что пусть кто угодно вломится. Как-нибудь да всё объяснится. Забудется. Плевать. Том осторожно выпустил его изо рта, продолжая сосать кончик и поднимая взгляд на Марка. Насмешливый. Могу, хочу и буду это делать. Пока я делаю это – ты не остановишь. Как тебе? Он подложил язык снизу, собираясь вогнать глубже, но не смог, заставив Марка лишь вздрогнуть от судороги в его горле. Сам того не желая, Хиддлстон покраснел, осознавая свою неудачную попытку. Марк перебил его смущение, оттащив назад за волосы и вновь расслабляя пальцы. Том, так и не выпустив его члена из губ, продолжил скользить вдоль ствола, как делал до этого, стараясь теперь ещё тщательнее. Всему виной излишняя спешка и желание сделать всё и сразу. Зачем, когда и так хорошо? Ощущая, как член во рту напрягается и подрагивает, Том тихо застонал. Внезапная вибрация, сексуальный низкий мужской тембр голоса, знание о том, кому принадлежат стоны – всё это обрекало на необычайно острое восприятие происходящего. Марк не собирался кончать ему в рот, поэтому сделал попытку вынуть, не дожидаясь критического момента. Фокус не удался. Резко дёрнувшись вслед за отбираемым лакомством, Том вновь поймал его, получая струю кончи на язык, пачкая в ней губы. Капля упала на пол. Не отдавая себе отчёта в том, что делает, Руффало вяло стёр её носком ботинка, пока Том сглатывал всё остальное и облизывал его удовлетворённое достоинство. Хиддлстон поднялся на ноги. Стоило Марку потянуться к нему, тот тут же отдёрнул руки, отшатываясь и не давая себя трогать, глупо улыбаясь, словно бы извиняясь. Такое развитие событий загоняло в тупик. Руффало машинальными движениями заправился и застегнул брюки. Вытирая губы и пытаясь не улыбаться, Том буквально вывалился из комнаты, облокачиваясь на дверь и закрывая её за собой. Марк повернул голову – на столе лежала шоколадка. Дверь закрыта, а шоколадка на столе. Значит, он за ней не вернётся. Руффало бездумно взял её, не зная, что собирается с ней делать, но разрывая фольгу с одного края, отгибая обёртку и отламывая один кусочек. На пороге комнаты вновь возник Том, заставив Марка едва не подавиться отправленной в рот долькой. Взглянув на шоколад в его руках, усмехнувшись с досадой или волнением, Том снова шагнул за дверь. Руффало сделал попытку пойти за ним следом, но когда он выглянул в коридор, Том быстрым шагом шёл уже где-то в конце коридора, мелькая стянутыми узкими тёмными джинсами коленями. В итоге, перейдя едва ли не на бег, он скрылся за очередной дверью. Руффало некоторое время ещё стоял и смотрел перед собой, пока не вспомнил о таявшей дольке шоколада в пальцах. Он смазал её обратно в обёртку, вернулся в комнату и выкинул всю плитку в мусорную корзину. Вытерев руки салфеткой, он стал сматывать провод от зарядки своего телефона.