Часть 6 или Мы почти у цели
26 октября 2018 г., 14:24
«Два существа, которые понимают друг друга и не хотят войны, всегда смогут найти общий язык» Галина Гончарова. Учиться, влюбиться… убиться?
В Боклере царит глубокая ночь. То время, когда поток веселой толпы сошел на нет, и все разбрелись по своим домам. Время, когда сладкие вечера сменяются не менее приторными снами. В такой уютной тишине, на фоне мягкого стрекотания цикад, которые слетелись возле фонтана на Площади спящих рыцарей, можно услышать негромкие голоса, сопровождающиеся звоном склянок и треском поленьев в камине. Они исходят из открытых окон одного из пестрых домов, где неопытная чародейка и могущественный вампир пытаются воссоздать зелья и порошки, которые явно им не по зубам. И так до самого утра. С каждым часом, проведенным с этим странным мужчиной, Паула все больше путалась в себе. Было бы проще считать его просто кровожадным монстром, угрожающим ей расправой, но каждым своим поступком он опровергал эти домыслы. За часы их совместной работы Детлафф в полной мере продемонстрировал ей свой ум, исполнительность и надежность. Конечно, в магических ритуалах он не участвовал, но в остальном был незаменим. Девушка получала неподдельное удовольствие от его компании, что приводило ее мысли в еще больший беспорядок. Да, он был угрюм и слегка грубоват, но что-то подсказывало чародейке, что это все лишь защитная оболочка. Ведь когда ему на глаза попадался древний артефакт или засушенный редкий цветок, историю которого он знал, то он не скупился делиться этим с девушкой, которая слушала его, разинув рот, а его маска, хоть и на время, сменялась легкой полуулыбкой. И, будем откровенны, он привлекал ее как мужчина. Раньше, за пеленой страха, она этого не замечала, но теперь это стало очевидно. Ей нравилась его «тихая» сила и выразительный взгляд: они отличали его от рыцарей, которые только и делали, что кичились своими доспехами и новыми мечами. Она каждый раз вздрагивала при звуке его голоса, от которого по телу будто пробегала толпа мурашек. Ее привлекал его острый ум и грамотность, что так гармонично сочетались с его обликом. Вампир же, в свою очередь, буквально кожей чувствовал, как растет расположение девушки. Нельзя сказать, что это ему не льстило, но порядком напрягало. Он еще не забыл ту душераздирающую боль, которая мучила его месяцами после предательства любимой женщины. И вот, только она начала утихать, как в его жизнь незаметно прокралась эта девчонка, да еще и чародейка. Мир полнился слухами об этом ремесле, большинство из которых были правдивы, отчего большинство людей и нелюдей их сторонилось. Но сколько бы он не пытался, не мог разглядеть в Пауле жестокости, алчности, властолюбия и остальных черт, свойственных ее цеху. Его подкупала ее честность и наивность. Внешний вид так же кардинально отличался от стереотипных норм — она не была похожа ни на шлюху, как ведьмы с севера, ни на монашку, как большинство нильфгаардских чародеек. Облик напоминал лесную нимфу, такую, какими их представляли еще до сопряжения сфер и обитали они только в сказках — хрупкие и эфемерные. Кто же она тогда? В его голове сам по себе начал выстраиваться план, который мужчина собирался осуществить, как только вычеркнет из своей жизни проклятую Ренаведд. Чтобы принять решение относительно юной чародейки, достаточно будет всего лишь узнать ее: прошлое и нынешнее, промахи и победы. С большой вероятностью после этого он в ней разочаруется, ведь ее непохожесть не отменяет того что она человек, но это будет к лучшему, предотвратит лишние проблемы. Если же нет… Ну, что ж, тогда все решит Предназначение.***
Светало. Ночь выдалась крайне напряженная. У Паулы не было сил пошевелить даже пальцем — давали о себе знать бессонные ночи. Она удобно устроилась в мягком кресле, подтянув колени к себе и положив на них подбородок. Ленивым взглядом она наблюдала за тем, как вампир бродит по комнате, убирая весь бардак, который они оставили после себя. Он был свеж и бодр, будто только что выпил утренний кофе. Даже одежда на нем выглядела свежей. «Интересно, ведьмаки берут в расчет такие вещи, когда охотятся за вампирами?» — подумалось ей. Девушка потрясла головой и сильно потерла лицо. От усталости она всегда начинала тупеть. — Ты говорила, зелье должно настаиваться двенадцать часов, — его голос раздался совсем близко, девушка резко дернулась от неожиданности, ударившись головой о спинку кресла, благо та была мягкая. Ей показалось, или уголки его губ немного дернулись? Буквально на секунду, еле заметно очерчивая улыбку. — Выспись, — продолжил он. — Времени достаточно. Не успела она ответить, он уже подхватил ее на руки. Как тогда, возле ручья, все произошло слишком быстро для человеческих глаз. И вот, ее ноги опускаются на мягкий ковер в спальне. Девушка, немного пошатнувшись, сделала пару шагов в сторону ванной комнаты. — Ты не хочешь спать? — озадаченно спросил он. — Я предпочитаю ложиться в постель чистой. — Она указала кивком головы в сторону большой мраморной ванны. — А ты… Тебе нужен сон? — неожиданно для самой себя поинтересовалась она. — Это не жизненная необходимость, но при желании я могу уснуть, — задумчиво ответил вампир, прежде чем обратиться густым туманом с алыми отблесками. Он облетел ее по кругу, слегка касаясь обнаженной кожи рук и шеи, отчего та сразу же покрылась гусиной кожей. — До скорой встречи, Паула, — прозвучало у нее в голове, после чего туман бесследно исчез в дверном проеме. Чародейка еще какое-то время стояла на месте, вглядываясь в распахнутое окно и думая о множестве вещей и одновременно ни о чем. Через каких-то двадцать минут она уже нежилась в горячей воде и задумчиво крутила на пальце локон. Странное чувство внизу живота не покидало ее с момента исчезновения Детлаффа — на проблемы с кишечником не похоже, но точно что-то не так. Кажется Фрингилья о чем-то таком говорила ей, когда рассказывала про секс — как идеальный способ снятия напряжения для чародеек. Паула изо всех сил напрягла уставшую голову и вспомнила, о чем конкретно та говорила: «Будь осторожна и не заводи любовников на постоянной основе, это чревато. У тебя в животе могут завестись бабочки, пчелы и прочие мерзкие насекомые, которые наивные дурочки связывают с любовью». — Не может быть, — изумленно прошептала девушка и откинулась затылком на бортик ванной. Она много слышала о любви хорошего и плохого, но никогда не сталкивалась с ней в живую. Ей случалось видеть страсть, когда ее наставница ворковала со своими кавалерами, обожание — когда простые девушки «убивались» из-за сияющих рыцарей, уважение и понимание — когда пожилые пары рука об руку сновали по рынку. И что из этого тогда любовь? Может, все вместе взятое? Погрузившись в мысли, чародейка не заметила, как быстро пролетело время. Вода уже давно остыла, и легкий сквозняк неприятно холодил кожу, не позволяя заснуть прямо в ванной. Особо не заморачиваясь, она вылезла из большой мраморной чаши и, простеньким заклинанием высушив тело, направилась к кровати, но проходя мимо зеркала, замерла, разглядывая себя в разных ракурсах. Тонкая талия, стройные бедра, аккуратная небольшая, но оформленная грудь и светлая кожа, она считала что это все делает ее похожей на бледную поганку, в то время как мужчины прозвали ее ангелом как раз за эти черты. В ней не было той кричащей красоты, свойственной другим чародейкам, было что-то другое — нежное и простое. Один из ухажеров как-то назвал ее диким колокольчиком, и кто бы знал, как ей это понравилось, но виду она, конечно же, не подала. Наставница множество раз склоняла ее к тому, чтобы изменить внешность, ведь неземная красота — их цеховой знак. Девушка же на это отвечала тем, что она родилась здоровой и никаких пороков и уродств не имела в отличии от большинства чародеек. Она испытывала дискомфорт от одной только мысли, что магия превратит ее «живое» тело в очаровательную кукольную оболочку. В конце концов, все девушки в ее роду были если не красавицами, то как минимум симпатичными. Паула все еще вспоминала своих милых сестер, которые посвятили себя замужеству. Она не раз задавалась вопросами: «А что было бы, сложись все иначе? Смогли бы они сбежать и тихо жить втроем, где-нибудь в глуши, где отец бы их не достал?» Но вот только, сколько бы она их не задавала, ответа все равно не было. Скорее всего, сбежав от одной проблемы, они напоролись бы на другую, и не факт, что менее опасную. Они, наверное, даже и не захотели бы, ведь все девочки в семье, кроме глупой мечтательной Паулы, уяснили, что счастье женщины в служении мужу. На последней мысли она горько усмехнулась, ведь обычно после таких размышлений на нее накатывает жуткая неприязнь к тому чтобы связать свою жизнь с каким-либо мужчиной, но не в этот раз. Образ Детлаффа то и дело мелькал в памяти, жутко раздражая и одновременно с этим заставляя томно вздыхать. «Может дело в том, что он вовсе не человек, — промелькнула очередная мысль, — или всему виной его загадочность, а может все дело в том, что он так не похож на этих жеманных рыцарей?» Чародейка с вымученным стоном плюхнулась на кровать, уткнувшись носом в подушку, и укуталась в теплое одеяло. Она сама себе сейчас была противна, ее мысли по информативности приближались к размышлениям разумной мартовской кошки. Как так произошло, что за несколько суток он из чудовища превратился в предмет восхищения? В конечном итоге решив, что утро вечера мудренее, и явно наплевав на предрассветные лучи солнца, девушка погрузилась в глубокий сон без сновидений, что не могло не радовать. В конце концов, приключений ей и в реальности достаточно. А тем временем, удивительно удобно устроившись на могильных плитах кладбища Мер-Лашез, сидели два старых вампира и по очереди отпивали из одной бутылки знаменитый в узких кругах самогон из мандрагоры. — Друг мой, — воскликнул один из вампиров, выслушав историю своего товарища, — это же прекрасно! Распрощавшись с Ренаведд, ты наконец сможешь двигаться дальше, и кто сказал, что твоей спутницей не может быть очаровательная чародейка? — Чародейка, Регис! Чародейка! — раздраженно развел руками Детлафф, — не говори мне, будто не слышал об их дурной славе! — Мы с тобой, деликатно говоря, считаемся чудовищами, кровожадными монстрами без толики чувств и сострадания. Хочешь сказать, что ты с этим согласен? — задал он скорее риторический вопрос, так как ответа получить не рассчитывал. — Выпей и замолчи, — Детлафф передал ему бутыль и, упираясь локтями в колени, уставился на горизонт так, словно надеялся увидеть в нем ответ, — мне больше нечего тебе сказать. Регис в ответ добродушно улыбнулся и не стал больше тревожить друга, он слишком хорошо его знал, чтобы понять, что тот и сам идет в правильном направлении, а когда понадобится толчок, то он обязательно будет рядом.
