Обратная сторона Северуса Снейпа

Нахмурившись, Северус Снейп смотрел на то, как Алекто Кэрроу идет от замка к Запретному лесу. Ветер развевал её темную мантию, тяжелая, грузная фигура неуклюже раскачивалась, словно её обладательница была пьяна. А может и была, он бы на её месте точно напился. Снейп резко повернулся на каблуках и покинул продуваемую всеми ветрами площадку. Несмотря на беспросветные времена, он неожиданно для себя издал нервный смешок. Всё вокруг текло и менялось. Дамблдор был мертв, а над Хогвартсом висела темная метка. Однако было кое-что постоянное. Незыблемое. Если кто-то варил в Хогвартсе оборотное зелье, то воровал шкуры бумсланга у него, Снейпа. Он направился в свои подземелья: нужно было убедиться в том, что все ингредиенты для этого зелья у него есть в запасах. Если у воришки закончится тертый рог двурога или златоглазки, не миновать беды. Беда стояла прямиком за порогом и заглядывала в окна школы. Пока Снейпу удавалось её не пускать внутрь, и он не хотел бы терять союзников в этой борьбе, даже самых неожиданных. Брат и сестра Кэрроу прибыли в школу едва не раньше самих учеников. И если Амикус, забравший у Снейпа его любимый предмет, был прост и понятен, как многие другие пожиратели, то с его отвратительной сестрицей дело обстояло несколько иначе. Алекто вела магловедение, рассказывала ученикам, как отвратительны и никчемны эти твари, которых они изучали на её уроках. Время от времени наказывала учеников, однако делала это куда реже брата. Она была ипохондриком и без конца жаловалась на плохое самочувствие. То у неё саднила заноза на мизинце, то болела голова, то её атаковал насморк. Карманы Алекто были забиты многочисленными флакончиками с лечебными зельями, и она повсюду их забывала: в классах, в столовой, в гостиных факультетов. Но зелья были не самой большой странностью Кэрроу. Куда больше Снейпа занимала её волшебная палочка. Тис всегда пользовался особой популярностью среди пожирателей, ведь палочка Темного Лорда была именно из этого дерева. И сердечная жила дракона охотно склонялась к темным искусствам. Идеальная для последовательницы Воландеморта палочка, которая слушалась свою хозяйку из рук вон плохо. Так плохо, что Кэрроу старалась использовать её как можно реже. Палочки с сердечной жилой дракона традиционно обладали дурным нравом и буйным темпераментом, совладать с ними было непросто. Однако юные волшебники справлялись со строптивицами к тринадцати-четырнадцати годам. Сложно было поверить в то, что Кэрроу за столько лет так и не укротила собственную палочку. Если только эта палочка не была для неё чужой. Во время одного из своих частых визитов к Малфоям, где Темный лорд то и дело собирал пожирателей, Снейп навестил Олливандера. Благо, найти мастера теперь не составляло никакого труда. — Алекто Кэрроу, — вздохнул пленник. — Тис и сердечная жила дракона. Очень жестокая девочка, очень. Степень жестокости Алекто была не подвластна пониманию Снейпа. Он чувствовал Амикуса, его возбуждение от корчащихся в «круциатусе» учеников, ощущал его простенькие радости и обычные пожирательские страхи. Сознание его сестры было закрыто намертво, как будто она была не живым человеком, а деревяшкой на ножках. Даже самый сильный окклюмент всё равно бы фонил эмоциями. Снейп бы улавливал его настроение, если не мог прочитать мысли. Он же чувствовал Темного лорда, не часто, но чувствовал. Какую защиту носила на себе эта грузная и немолодая Кэрроу? Глупая Кэрроу, которая однажды, забывшись, подсказала профессору Вектор блестящее решение сложной задачи по нумерологии. В другой раз он увидел, как Кэрроу подкинула пакетики с волшебными сухариками «трикорочкус» в гостиную Слизерина. Потом, разгоряченная погоней за нахальным второкурсником, бросила в коридоре целую корзину с бутербродами, которую тут же и утащила Джинни Уизли. Зачем тот, кто так неумело притворялся Кэрроу, потащился среди ночи к Запретному лесу? Снейп не ощущал ни малейшего желания идти следом — сквозь холодный ветер и моросящий дождь. Но как будто у него хоть когда-нибудь был выбор. Каждый день он удивлялся тому, что Амикус еще ничего не заподозрил, и каждый день радовался этому. А однажды, устав переживать из-за того, когда же этот тупой урод сообразит что к чему, подлил ему в пиво отупляющего зелья. И Амикус впал в спячку с открытыми глазами. Это значило, что одна порция зелья была уже влита в его пузо, и Снейп едва не отравил пожирателя намертво. Вот бы Темный Лорд удивился. Кем бы ни был тот, кто воровал у него шкуры бумсланга, зелья варить он умел. Снейп поплотнее запахнул на себе плащ и вышел в пронзительный осенний вечер. Как бы пригодилась ему мантия-невидимка гаденыша Поттера. И та странная карта, которая обзывала его напропалую самыми бранными словами. Но у Снейпа ничего такого не было, только упрямство пополам с тревогой. И он побрел к Запретному лесу, ощущая, как со стороны замка сотни ученических взоров, полных ненависти и страха, прожигают ему спину.