Обратная сторона Северуса Снейпа

И по тому как хищно, как алчно вспыхнули глаза Грейнджер, стало понятно: девица до одури хотела заполучить себе меч Гриффиндора. То, что меч будет послушен ей, сомневаться не приходилось. Если раньше Снейпа и посещали сомнения о том, что не лучше ли этой выскочке было поступить на Рейвенкло, то теперь они были решительно отброшены прочь. Только истинная гриффиндорка, смелая до бестолковости, могла добровольно вернуться в этот Хогвартс — с темной меткой, нависшей сверху. Только истинная гриффиндорка могла расхаживать по школьным коридорам в образе пожирательницы смерти и в ус не дуть. Что же она все-таки сделала с настоящей Кэрроу? Не то чтобы Снейп переживал за Алекто, скорее, ему было любопытно, как далеко способна была зайти Грейнджер. Ему не хотелось бы, чтобы слишком далеко. Из некоторых путешествий нелегко было вернуться назад, а ведь она еще ребенок, школьница. Или нет? Грейнджер оглянулась на него, с усилием гася жадность в своем взоре, провела пальцем по безупречно чистому омуту памяти — домовики не забывали об этой комнате. — А вот Амбридж так и не смогла попасть сюда, — сказала тихо. Снейп напрягся: это был опасный момент. Он старался не особо афишировать, что кабинет открылся ему — истинному директору и защитнику — и что его дернуло притащить сюда Грейнджер? — Это потому, — ровно ответил он, — что я убил предыдущего владельца. Поэтому комната меня слушается. И тогда — Дамблдор, ты видишь это?! — в её выпуклых глазах промелькнуло и сразу исчезло нечто вроде сочувствия. Какого, спрашивается оборотня, верная подружка Поттера сочувствует всегриффиндорскому врагу, убийце Дамблдора, предателю и пожирателю смерти? Это еще что за фокусы? — Дорогая Алекто, — стараясь быть как можно любезнее, а получалось из рук вон как плохо, предложил Снейп, — не хотите ли вы поужинать со мной сегодня? И, внутренне содрогаясь от необходимости прикосновения к другому существу, протянул ей по-джентльменски присогнутую руку. Она поколебалась, положила на сгиб его локтя ладонь, это оказалось не так уж противно, вполне терпимо, и ответила без явного усилия над собой: — Конечно. Снейп так удивился, что остановился даже, разглядывая свою спутницу. Он ожидал, что на её лице будет такой же ужас, как от перспектив встречи с Темным лордом, но увидел только смущение и некоторое напряжение, уместное для девочки, собирающейся на ужин со старым учителем. Страха и ненависти не было. Совсем. Это уже ни на что не годилось. Грейнджер стояла спокойно, позволяя себя разглядывать и беззастенчиво разглядывая Снейпа тоже. Кажется, шкура Алекто казалась ей надежной защитой. — Мы не можем одновременно покинуть школу, — вздохнул Снейп, открывая дверь, — поэтому предлагаю поужинать в моих покоях. — Ни за что, — быстро ответила она, — представляю, какими деликатесами вас потчуют домовые эльфы. Как это они вас до сих пор не отравили. Вкус малинового джема во рту стал таким ощутимым, что Снейп сглотнул. Вот значит как. Что же, кому как не Грейнджер разбираться в эльфах. Ему хотелось спросить, запомнила ли она пароль для горгульи перед кабинетом Дамблдора, но это наверняка было лишним. Не Рейвенкло, но и не Хаффлпафф, конечно же. Как же он одичал, оказывается. Снейп думал об этом весь день в ожидании этого странного ужина, посреди войны, посреди хлеставшей во все стороны ненависти и тяжелого облака страха, разлитого по коридорам и классам. Одичал без нормального человеческого общения с кем-то, кто не ненавидел бы его. Кто не был бы пожирателем. Кто… После смерти Дамблдора всё стало еще хуже. Снейпу казалось, что это не самое важное: чтобы хоть иногда, ну может быть пару раз в год, иметь возможность с кем-то поговорить, не закрывая свое сознание наглухо, не взвешивая каждое слово, не оценивая интонации и скрытые намеки собеседника. И в то же время нормальное отношение Грейнджер к нему пугало. Из какого такого будущего она пришла, что не вздрагивала от отвращения при прикосновениях к нему? Какой броней была покрыта с ног до головы, что же такое видела, что её не пугал ужин с убийцей? Комната Алекто была вычурной и нелепой в этой вычурности. Кресла на гнутых ножках и с позолотой, бахрома, атлас, бархат, подушечки и столики. Хорошо хоть изображений кошек не было — кажется, Грейнджер слизала этот стиль у Амбридж и кого-то вроде Малфоев. — Да присаживайтесь же вы, — она нетерпеливо ткнула пальцем на стул и выглянула в коридор. Поозиралась во все стороны, помахала палочкой, наколдовала что-то защитное и, наконец, захлопнула дверь изнутри. — Эти отвратительные дети, — сказала, отдуваясь. — Я постоянно нахожу под подушкой каких-то жаб, а в шкафу ос, а позавчера мне заклеили дверь снаружи. Пришлось выбираться в окно, а я уже не девочка, знаете ли! — А Уизли со своим летучемушиным сглазом? — Профессор, — взмолилась Грейнджер, — как специалиста по темным искусствам вас прошу: научите уже ребенка новым проклятиям! А то никакого разнообразия! — Ну я бы на вашем месте не жаловался на отсутствие разнообразия, — возразил Снейп, морщась. — Недавно кто-то заговорил все школьные портреты и они вопили «Снейп слизняк», стоило мне только появиться у них на виду. Она прыснула. — А мои юбки вдруг оказались из крапивы, и у меня вся кожа была в волдырях. А сколько соплей я обнаруживала в моих карманах… Он покивал понимающе. Ученическое сопротивление, не принося ощутимого вреда для здоровья, сильно изматывало. — Ну, по крайней мере, — резюмировала неприлично довольная Грейнджер, — стало понятно, что учеба даром не прошла. А я уж думала, что большинство учеников на уроках спали с открытыми глазами… Баранины, профессор?.. Он рассеянно кивнул, наблюдая за тем, как её пухлые руки порхали над столом. Пальцы-сосиски были в ожогах и ссадинах, палочка Алекто Кэрроу плохо слушалась гриффиндорскую выскочку. Они были не совместимы, и всё тут. — Завтра ночью, — решился Снейп, — мне нужно будет покинуть школу. Меня не будет до рассвета. Мне нужно, чтобы вы приглядели за школой. От вашего брата, знаете ли, мало толка. Не поднимая на него глаз, она протянула ему чашку чая. Их руки коснулись друг друга, и это был лед мертвецов. Снейп искренне надеялся, что Грейнджер завершила свои поиски, что завтра она благополучно покинет эту школу, унося с собой крестраж и меч Гриффиндора. И это, вероятнее всего, будет последняя ночь в его жизни.