Обратная сторона Северуса Снейпа

Скрестив руки на груди, Снейп наблюдал в окно за тем, как Лонгботтом тащит от теплиц мешок с какими-то шевелящимися растениями. Интересно, для кого подарочек? Вот бы на этот раз досталось Амикусу, а не директору — ну для разнообразия. У Снейпа не было никаких сил сейчас еще и на шалости Лонгботтома. Слишком его изматывало воспоминание о том, что он просто сбежал от Грейнджер. Трусливо смылся, оставив девицу вместе с её круглыми глазами-бусинами в коридоре. Она пришла в Хогвартс, чтобы защитить его, Снейпа? Какая неслыханная ересь! Да Снейп таких детишек по десятку на час защищал. Эта беспардонная самоуверенность гриффиндорцев! Дамблдор, уж не твои ли это козни? Но старый лис никогда и ни за что не стал бы подвергать опасности маленькую умницу ради спасения такой рухляди, как Снейп. Швырять их вместе с Поттером из одной смертельной драки в другую — это во имя великой цели, оно того стоило. Но ради Снейпа? Очевидно одно — где-то в будущем стало известно, что Снейп не предавал Дамблдора. Этот вывод вдруг принес столько утешения, что Снейп едва не проклял сам себя от отвращения. Сентиментальный дурак! Он не ждал того, что выживет в этой мясорубке, но мысль о том, что на веки вечные останется во всех учебниках истории как предатель и убийца великого Дамблдора, временами обжигала висок. Грейнджер принесла с собой призрачную надежду, а это было очень опасное чувство. Надежда пробуждала трусость. Отбросив от себя все лишние мысли, Снейп сел писать письмо в Гринготтс — нужно было убрать из школы этот злополучный меч Гриффиндора, тем более, что Грейнджер оставила вместо него подделку. Но вездесущая Уизли и тупой Лонгботтом вряд ли распознают обман, а мысль о том, чтобы стырить вещицу не давала им покоя уже не первый день. Ни к чему было провоцировать подрастающее поколение на новые подвиги. Может, им в тыквенный сок начать успокой-травы подмешивать? В том, что гоблины сразу поймут, что меч не настоящий, Снейп не сомневался. Как не сомневался он и в том, что скверного гоблинского характера хватит на то, чтобы об этом открытии злоехидно промолчать. — Финеас, — сердито позвал Снейп. — Что вам? — недовольно отозвался портрет самого худшего директора за всю историю Хогвартса. — Никаких новостей? — Никаких, — проскрипел тот, — мой портрет так и болтается в бездонной сумке этой проныры. Ничего не вижу, ничего не слышу. — Финеас, — спросил его Снейп, — вы знаете о таких хроновортах, которые позволили бы кому-то надолго переместиться во времени? — Как надолго? — Скажем, на несколько месяцев. — Зачем вы, невоспитанный мальчишка, тратите мое время на такие дурацкие вопросы? — сварливо отозвался портрет. — Кажется, Северус, в школьные годы вы посещали предмет «История магии» и знаете не хуже меня, что всякие длительные перемещения строжайше запрещены с 1899 года. — Интересно, — не менее сварливо отозвался Снейп, — чем таким важным вы заняты, что ваше время и потратить уже нельзя? Вместо ответа противный Финеас развернулся к комнате задом и оскорбленно запыхтел, всем своим видом показывая презрение к своему нерадивому преемнику. — Путешествие на пять веков назад Элоиз Минтабл, — задумчиво сказал Снейп, не обращая на него никакого внимания. — За пять дней пребывания в прошлом её тело катастрофически состарилось, а двадцать пять потомков людей, которых она встретила в XV веке, исчезли, не родившись. Финеас, вы не могли бы разведать среди портретов, которые размещены в Министерстве, не хранился ли в отделе тайн какой-нибудь особенный хроноворот? Вместо ответа портрет закаркал, что у Финеаса означал смех. — Вы чокнутый параноик, Северус, — сказал он, — вместо того, чтобы просто спросить у девчонки, что именно она делает, вы устраиваете за её спиной целое расследование. — Кажется, я не спрашивал вашего мнения на этот счет, — резко прервал его Снейп, — ступайте и займитесь уже, наконец, чем-то полезным. Громкое «плюх» прервало их милую беседу. Двери дрогнули под чьим-то напором, тонко зазвенели окна, и зеленоватая булькающая слизь хлынула в покои Снейпа из стен, и закапала с потолков, и заструилась со стороны снесенной-таки двери. Даже любопытно, — успел подумать Снейп, хватаясь за палочку, — кто угробит его раньше: темный лорд или милые хогвартские детки? По крайней мере, стало понятно, что именно Лонгботтом так бойко тащил от теплиц. — Красота, — оценила Алекто, осторожно ступая по все еще склизкому полу. Она так высоко задрала полы мантии, что обнажились её опухшие щиколотки. Должно быть, нелегко Грейнджер было находиться в таком неуклюжем теле. Одутловатое лицо пожирательницы выражало истинное удовольствие. — Только не вздумайте колдовать в моих помещениях, — велел Снейп, вспомнив её обожженные пальцы, — терпеть не могу, когда палочками на моей территории машут. — Гордыня, — ткнула в него толстым пальцем Алекто, — вас погубит, Северус. — Профессор Снейп! — Я не ваша ученица, чтобы пугаться вашего шипения, — безмятежно отозвалась мерзавка, смахнула с кресла остатки слизи и уселась со всем возможным комфортом. Короткие ножки не доставали до пола. Снейпу не хотелось продолжать уборку под её пристальным взглядом, но и гнать её прочь почему-то не хотелось тоже. Пусть наслаждается его жалким видом, он переживет. Разве мало урона собственной гордости он уже?.. — Да ладно вам, — сказала Грейнджер с улыбкой, — я на прошлой неделе поймала проклятие «хедэндшолд», и три дня ничего не видела из-за обильной перхоти, которая сыпалась с меня, как снег. В любом случае, радуйтесь: до декабря все ваши неприятности этой слизью и обойдутся. Ну и всем таким. А в декабре, конечно, туго придется, — задумчиво добавила она. Снейп искоса взглянул на неё, поддернул рукава и продолжил уборку. — Я могу приготовить вам зелье, которое снимет отеки, — сказал он, — и для вашей поясницы неплохо было бы приготовить специальный компресс. Сил нет смотреть, как вы морщитесь, когда нагибаетесь. — Вы добрейшей души человек, Северус, — благодушно ответила Алекто. — Кха-кха, — отозвался со стены портрет Финеаса Найджелуса.