Обратная сторона Северуса Снейпа

Ночью, лежа в своей постели, Снейп обреченно понял, что не может заснуть. Прежде у него не было подобных проблем — пусть чутко, в полглаза, но он заставлял себя дисциплинированно отдыхать, потому что не мог себе позволить дневную несобранность. Но сейчас он был слишком сосредоточен на том, чтобы услышать дыхание Гермионы через стенку. Снова и снова Снейп спрашивал себя, что мешает ему сейчас встать и постучать в её дверь. Он был почти уверен, что ему откроют. Но некоторые вещи просто невозможно было сделать. Накинув мантию, Снейп вышел в коридоры Хогвартса, бесцельно кружа по ним, подобно Филчу. Кабинет Люпина был приоткрыт, и оттуда падал свет. — Не спится, Лунатик? Люпин, развалившись в кресле у камина, отсалютовал ему стаканом с янтарной жидкостью. — И ты бродишь по ночам, Нюниус? Снейп хмыкнул, подошел к огню и тоже плеснул себе выпить. — Почему у тебя такой мрачный вид, Люпин? — Не знаю, — ответил тот уныло. — Я думаю о своей самонадеянности. Почему я решил, что эти дети действительно смогут стать мне друзьями? Гарри не Джеймс, а Рон — не Сириус. — А, — отозвался Снейп и сел в кресло. — Близнецы Уизли притащили ко мне Рона. Знаешь, для чего? Снейп промолчал, предчувствуя скучные сопливые излияния. Но всё лучше, чем таращиться в пустоту своей комнаты. — Чтобы он извинился за то, что едва не выставил меня на посмешище на глазах у Хогвартса и Шармбатона. Рон прислал мне браслет от твоего имени — черный аметист и шерсть химеры. И знаешь что? Если бы не Тонкс, я бы надел его, ни секунды не сомневаясь. Потому что доверяю тебе, Северус. — Ты пьян, — ответил Снейп с неприязнью, — и несешь всякую чушь. — А знаешь, почему Рон это сделал? — не слушая его, продолжал Люпин. — Он целился в тебя, Северус. Хотел доказать всем на свете, что ты никчемный директор. Он вступил в какой-то там сговор с Фаджем, который спит и видит себя во главе школы. И я спрашиваю себя — неужели я настолько ничтожен, что для Рона Уизли являюсь всего лишь инструментом для его борьбы с тобой. — Уизли — тупица, — желчно отрезал Снейп. — Ты знал обо всем этом с самого начала, да? — Не с самого, иначе Уизли вообще бы не дошел до Визжащей хижины на своих ногах. — Вот почему ты вызвал сюда близнецов, чтобы они объяснили младшему брату, что к чему. Ты в центре всех событий, Северус. А я… человек, которым Рон может пожертвовать, не моргнув глазом. — Хватить ныть, Люпин, — рассердился Снейп. — Если бы я хватался за стакан всякий раз, как кто-то из детишек пытался достать меня, то давно был бы на дне сточной канавы. — Как ты со всем этим справляешься? — Просто я лишен этих иллюзий, которыми наполнены вы, хорошие и честные люди. Я всегда жду от других самого худшего. И мои ожидания зачастую полностью себя оправдывают. — Но Рон… — Всего лишь очередной засранец, который прощелкал все подвиги и которого, к тому же, бросила девушка. Какого благородства можно ожидать от существа в его состоянии? Нет, Люпин, все-таки из нас двоих нюниус — это ты. Отправляйся в постель к своей бдительной женушке, которая так ловко спасла тебя от публичного позора. — Тонкс, — Люпин улыбнулся совершенно пьяной улыбкой, — я был в ужасе, когда понял, что моя любовь к ней взаимна. Меня парализовало при мысли о том, что я могу испортить всю жизнь такой молодой и талантливой девушке. «Старая, нищая развалина, — говорил я себе. — У тебя нет нормальной работы и самое туманное будущее.» Полгода я скрывался от неё, как преступник, и меня осуждала каждая псина. А когда я узнал, что она ждет ребенка, то почти убежал в лес. И юный мальчик Гарри Поттер прочитал мне впечатляющую лекцию об ответственности. И я не представляю себе, как мы будем жить, когда родится ребенок, если я останусь преподавать в Хогвартсе, а Тонкс вернется в Лондон продолжать карьеру аврора… — Почему у меня такое ощущение, что ты сейчас захлебнешься от хвастовства? — Потому что Тонкс лучшее, что случилось в моей жизни. Снейп потянулся и налил себе еще. Видел бы их сейчас Джеймс — вот бы лопнул от смеха. Филч, по обыкновению, приперся рано утром. — Сэр, — воскликнул он, в ужасе тараща глаза. — Сэр! — Ну что такое? — Исчезли все лестницы! — И? — Катастрофа! — Да ладно вам, — сказал Снейп. — Близнецы Уизли снова в школе, вы помните? Ну или это у самого Хогвартса озорное настроение. — Что? Филч так бестолково хлопал глазами, что Снейп ощутил легкий укол стыда. Разумеется, смотритель был сквибом и не мог почувствовать вольные потоки магии, гуляющие по коридорам. Но ведь и волшебники не всегда понимали, что у школы есть свое настроение и свой характер. — Значит, мы будем жить какое-то время без лестниц, — пожал плечами Снейп. — Это неплохая тренировка для магических навыков учеников. — А как же я? — простонал Филч. — А вы можете взять выходной и провести этот день в кровати с книжкой в руках. — Катастрофа, — едва не разрыдался Филч, не в силах вынести такое страшное наказание. Близнецы Уизли и Поттер развернули бурную деятельность, запустив несколько летучих ковров, которые парили в воздухе между этажами. Ученики с восторгом восприняли эту забаву, перепрыгивая с ковра на ковер, или просто катаясь на них. Большой зал превратился в швейную мастерскую, замок украсился омелой и рождественскими венками, а носки, развешанные по каминам, самым утомительным образом напомнили Снейпу, что у него нет никакого подарка для Грейнджер. В конце концов, он просто подарит ей какой-нибудь артефакт, оставшийся от Дамблдора. Натолкнувшись на Лонгботтома, целовавшегося под омелой с Лавгуд (которая была так увлечена, что даже не пыталась найти в омеле нарглов), Снейп окончательно убедился в том, что все вокруг совсем рехнулись. Малфой и Гойл притащили в школу несколько горшков с молодыми мандрагорами, которые вместо того, чтобы пронзительно плакать, распевали рождественские гимны. Первокурсники Хаффлпаффа устроили прыжки над мандрагорами, и злополучный Вустер снова загремел к мадам Помфри. Изделия магазина «Умников Уизли» наводнили школу, и карманы детей взрывались чем-то алым, а из волос учеников выпрыгивали лягушки. Летучие конфеты, говорящие мармеладки, двадцатиминутные чары, кратковременные вспышки танцевальных лихорадок — вакханалия дурновкусия. Грейнджер поймала Снейпа в тот момент, когда он шипел на профессора Бинса. Призрак, преподающий историю магии, пытался прикинуться глухонемым облачком. — И скажите остальным призракам, чтобы они вернулись в школу к карнавалу! Я не могу пугать детей в одиночку! Пусть хотя бы объявится Пивз, пока Филч окончательно не зачах от одиночества. — Вы как Гринч, профессор, — весело сказала Грейнджер, когда профессор Бинс с глубокомысленным видом полез в стену. — Кто? — Гринч терпеть не мог Рождества! И скажу вам честно, что причина этого даже мне неизвестна. Может быть, с головой у него было что-то не так, может, жал ему правый, а также и левый башмак, или сердце в груди у него — так порою случается — было на два размера меньше, чем полагается… — С моими башмаками всё в порядке, Гермиона, — на всякий случай сказал Снейп, хотя и подозревал, что она цитирует какую-нибудь магловскую книжку, а не читает сложное заклинание. — Как у вас дела? Вы выглядите подозрительно довольной. — Мадам Максим предложила мне в следующем семестре обучаться в Шармбатоне. Подумать только, как сильно бы это расширило мой кругозор. У них совершенно другая школа магии. Её губы продолжали энергично двигаться, но как будто кто-то применил «силенцио». — Действительно, это очень заманчивая возможность, — сухо ответил Снейп. — Помочь вам собрать вещи? Брови Грейнджер взлетели вверх, а потом сдвинулись домиком. — А вы что, сильны в бытовой магии? Тогда подлатайте свои башмаки, они такие древние, что кажется, будто именно в них вы впервые прибыли в Хогвартс. — Кто бы говорил — на вас эта мантия висит, как на скелете. — Сами вы скелет, — выпалила Гермиона и, резко развернувшись на каблуках, умчалась прочь. — И сказал себе Гринч: вот уж лет пятьдесят каждый год я слушаю, как они голосят. Каждый год у них Рождество! Это слишком часто. С Рождеством должно быть покончено. Хватит. Баста! — вдруг прокомментировал всё происходящее профессор Бинс, высунув голову из-за стены. Снейп раздраженно стукнул кулаком по стене. — И верни на место лестницы, — рявкнул он на Хогвартс. Вместо ответа школа обронила на его макушку кусок штукатурки.