Обратная сторона Северуса Снейпа

В канун рождества близнецы устроили шумную вечеринку в гостиной Гриффиндора, и Снейп знал наверняка, что они по обыкновению протащили туда сливочного пива. Но поскольку контрабанда была честно поделена с учениками Слизерина, чьи спальни по-прежнему находились во власти докси, Снейп предпочел закрыть глаза на эти бесчинства. Закончив проверять скучнейшую корреспонденцию (для чего люди посылают друг другу все эти глупости с добрыми пожеланиями?), Снейп захлопнул гроссбух, тщательно опечатал двери своего кабинета и направился в подземелья. В холле Тонкс развлекала первокурсников Хаффлпаффа, то и дело меняя форму своего носа. Завидев Снейпа она бросилась ему наперерез. Он попытался проскочить, но куда там! — Снейп, нам надо поговорить. — Будь очень краткой, Нимфадора. — Не называй меня… Черт, я просто хотела попросить прощения. Не так уж и сложно с благодарностью принять извинения без этого омерзительного выражения лица, как будто ты унюхал кучку дерьма. Неудивительно, что люди вечно подозревают тебя во всех преступлениях подряд, если ты даже не можешь произнести «спасибо, Тонкс, я ни в чем тебя не обвиняю»… Снейпу было глубоко плевать, что там думала про него эта женщина, но его невыносимо раздражала высокомерная уверенность многих волшебников, что они должны высказаться по этому поводу. — Это заносчивое квохтанье ты называешь извинениями, Нимфадора? — Признайся честно, что ты выгнал бы Римуса из этой школы, будь это в твоей власти. — Вот это как раз в моей власти. Не заставляй меня демонстрировать тебе это, Нимфадора. — Не называй меня… Лестничные перила, на которых лежала одна рука Снейпа, содрогнулись. По школе словно бы пронесся мощный порыв магии, и показалось, будто Хогвартс накрыло ударной волной. Ослепнув, оглохнув, Снейп едва удержался на ногах, пытаясь прийти в себя. — И если ты только близко приблизишься к Римусу… Сердитое лицо Тонкс то приближалось, то отдалялось, Первокурсники Хаффлпаффа мирно болтали в холле внизу. И Снейп с отчетливой ясностью понял, что сотрясло только их двоих — его и школу. Остальные даже глазом не моргнули. — Тонкс, — сказал он. — Не называйте меня… оу. — Найдите Люпина и Дедалуса Дингла, пусть они сделают обход школы. Потом доложат об обстановке, я буду в кабинете Дамблдора. Хагрида — в гостиную Рейвенкло, а вы отправляйтесь в Гриффиндор, у них там вечеринка, вам будет весело. Но сначала уберите мелюзгу из холла. Миллиард вопросов рождалось на лице Нимфадоры Тонкс после каждого его слова, но к огромному потрясению Снейпа она ответила только: — Ладно. Горгулья у кабинета Дамблдора даже не попыталась спросить пароль. Толкнув дверь, Снейп вошел внутрь. На первый взгляд показалось, что здесь всё по-прежнему, но хватило нескольких секунд, чтобы ощутить мертвую суть этого места. Казалось, что помещение выпотрошили, не оставив после себя ничего живого. Исчезла вся магия, которую поселил здесь Дамблдор. Не жужжали больше серебряные приборы на крутящихся столах, крохотные клубы дыма или пара не кружили в воздухе, а книги к шкафу не пытались выпрыгнуть наружу. — Старушка, — сказал Снейп, прикоснувшись к древним стенам школы, — да тебя ранили в самое сердце. Найджелус, что здесь произошло?.. Найджелус? Портреты бывших директоров школы оставались в своих рамах, но больше всего на свете они сейчас были похожи на магловские картинки. Ни малейших признаков разума не было в их застывших глазах. Снейп смотрел на их неподвижные изображения, и ему было по-настоящему страшно. Бывшие директора Хогвартса были ему почти друзьями, единственными собеседниками — пусть даже официально считались всего лишь казенным имуществом. А что, если они навсегда исчезли из этого мира? Снейп сделал несколько шагов, оглядываясь вокруг. На столе лежала горстка пепла и клык василиска, а также какие-то стертые надписи, сделанные мелом. Осторожно оглядев острие клыка, Снейп обессиленно закрыл глаза. Он был страшно, чудовищно зол на себя. Как он мог быть таким невообразимым идиотом? Капая на пепел зелья-реагенты, он снова и снова задавался этим вопросом. Тщательно осмотрев каждый дюйм и не найдя больше ничего примечательного, Снейп прощально погладил омут памяти, который никогда больше не смог бы показать ни одного воспоминания. — Прощай, Дамблдор, — сказал он, и голос его сорвался. После того, как он аккуратно закрыл за собой дверь, пространство в комнате растянулось и схлопнулось. Хогвартс хоронил погибшее помещение. Дедалус Дингл и Римус Люпин поднимались ему навстречу по винтовой лестнице. — Всё в порядке, — сказал Люпин. — Мы осмотрели каждый уголок, и кажется, все нормально. — Хорошо, — кивнул Снейп, — я так и думал. С этими словами он сбежал по ступенькам вниз. — Эй, — возмущенно крикнул Люпин ему вслед, — ты ничего не хочешь объяснить? — Нет. Пусть какой-нибудь домовой эльф принесет мне в подземелья любой портрет Финеаса Найджелуса Блэка. Добби притащил портрет сразу после того, как Снейп закрыл за собой дверь. — Что вам, неугомонный мальчишка? — сонно спросил Блэк. — Ничего, — испытывая невыносимое облегчение, буркнул Снейп. — Спите дальше и не приставайте ко мне с разговорами. Грейнджер все еще не вернулась с вечеринки близнецов Уизли, и с помощью каминной сети Снейп попытался связаться с Мундунгусом Флетчером, но дома оказалась только Арабелла Фигг. — Он приглядывает за Фаджем, — объяснила она, — но у нас тут без перемен. — К черту Фаджа, — решил Снейп, — приставьте к этому мелкому карьеристу своих кошек, с него хватит. У нас появился более сильный игрок. Арабелла Фигг оставила свое вязание и, согнав кошку с колен, пересела ближе к камину. — Кто? — Некромант, — поморщившись, признался Снейп с зубовым скрежетом. — Я думаю, он приехал в Хогвартс вместе с Шармбатоном. Сегодня ночью он убил клыком василиска феникса, возможно, Фоукса. По-настоящему убил, без возможности воскрешения… Вернее, то, что воскреснет в этот раз, будет уже не совсем фениксом. И ведь он сам оставил воскрешающий камень в кабинете Дамблдора, некого тут больше винить. Говорить об этом очень не хотелось, но ему действительно нужна была помощь. — У меня плохое предчувствие, Арабелла. — Зачем кому-то убивать феникса? — Чтобы отправить существо, которое поднимется после смерти, в качестве послания. — Кому? — Не знаю, — угрюмо ответил Снейп. — Но, боюсь, мы узнаем об этом слишком скоро. Легкие шаги Грейнджер зазвучали в начале коридора. — Выясните всё, что сможете, Арабелла, — отрывисто бросил Снейп, погасил камин и нырнул в свою комнату. — Поздновато вы возвращаетесь! — услышал он сварливый голос Финеаса Найджелуса из гостиной. — Мистер Блэк! — изумленно воскликнула она. — Прибыли с визитом? — В мое время замужние женщины не позволяли себе… — Ради бога, — раздраженно сказала Грейнджер. Голос Блэка затих — кажется, его портрет без лишних церемоний выставили в коридор. Обычно Снейп просыпался на рассвете, но именно в это рождественское утро так не хотелось возвращаться к реальности, что он покинул кровать только после восьми. Грейнджер сидела, скрестив ноги, на полу гостиной и открывала свои подарки. Вокруг лежали коробки и свертки. — Доброе утро, — приветливо сказала она, — с рождеством! В запрокинутом к нему лице читалась благожелательная симпатия. — И вас, — отстраненно ответил Снейп. — Молли Уизли прислала мне книгу кулинарных рецептов. Это дежурный подарок для посторонних людей. — Действительно? — А Луна подарила открыватель всех дверей. Что у неё в голове? Никогда этого не понимала. — В самом деле? Когда Грейнджер была твердо намерена не замечать чужой ледяной холодности, ничто не могло заставить свернуть её с пути. — О, наверное пора вручить вам ваш подарок, — воскликнула Гермиона, жизнерадостно улыбаясь. — Новые башмаки? Она даже глазом не моргнула, а улыбка стала еще лучезарнее. — Ах, вы об этом, — самым слащавым голосом на свете протянула Грейнджер. — Я прошу прощения. Мне не следовало поднимать столь гнусную тему. Я просто хотела разозлить вас. — Я не злюсь на детей, — ровно произнес Снейп. Маска её лицемерия дала крохотную трещину, и Грейнджер поспешно опустила глаза, пряча их блеск. Поднявшись на ноги, она достала из кармана небольшую коробочку и протянула её Снейпу. — Счастливого рождества, Северус, — Грейнджер целеустремленно клюнула его в щеку сухими губами. Он помедлил, прежде, чем развернуть подарок. Шоколадных лягушек было бы вполне достаточно. Обручальные кольца. — Я немного перепутала последовательность действий, — со смешком пояснила Грейнджер. — Надо было озаботиться этим вопросом до того, как отправляться за вами в Шотландию. — Благодарю, очень мило. И Снейп положил коробочку на каминную полку. — Не хотите надеть кольцо? — спросила Грейнджер, отворачиваясь. — Не думаю, что в ближайшие полгода они нам понадобятся. — Я не еду в Шармбатон. — Ну, разумеется, едете. — Ну, разумеется, нет. — Что за глупости, — вспылил он, — вы не из тех, кто упустит такую возможность. У Гермионы стало такое лицо, будто в подземельях завелись тараканы. — Поверить не могу, — сказала она с отвращением, — что вам так не терпится выставить меня вон из школы. Кажется, разговор зашел в тупик, и Снейп решил откатить назад. До того, как он начал бросаться словами «скелет», «действительно» и в «самом деле». — Гермиона, идите сюда, — он усадил её на диван, и сам сел рядом. — Объясните мне, как вы оцениваете предложение мадам Максим. Грейнджер понадобилось некоторое время, чтобы избавиться от своего дружелюбного лицемерия, частично перетекающего в отвращение. — Меня очень обрадовало её предложение, потому что это означало, что она не злится на меня, — он слышал тысячи раз, как Гермиона отвечает на уроках, и сейчас снова ощутил себя в классе. — Но мне и в голову не приходило ехать в Шармбатон. Но почему вы сразу решили, что я обязательно уеду? — Потому что это хороший шанс улучшить свое образование, а вы не упускаете таких шансов. Она смотрела на него с таким сочувствием, как будто он только что отрубил себе руку сектумсемпрой. — Северус, — сказала Гермиона почти нежно, — я не сбегу от вас при первой возможности. Снейп кивнул, пытаясь осознать это заявление. — Я запомню, — пообещал он. Возможно, Грейнджер была единственным человеком в его жизни, кто действительно был способен держать свои обещания. — А где мой подарок? — спросила Гермиона. — Подарок, конечно. Он ждал этого вопроса с той самой минуты, как увидел Грейнджер в окружении коробок. — А я знала, — нисколько не расстроившись, сообщила Грейнджер, — что вы не придумали ничего интереснее книжки и решили вообще ничего не дарить, чтобы не ставить себя в глупое положение. Вы ведь понятия не имеете, что мне вручить. — Вы слишком плохо обо мне думаете, Гермиона, — твердо возразил Снейп. — Он в моей комнате. Поворачивая ручку двери, он искренне надеялся, что Хогвартс хоть немного оправился от страшной ночи, и вместо своей спальни Снейп сейчас действительно окажется в выручай-комнате, где его будет ждать подходящий подарок для Грейнджер. — Издеваешься, Хогвартс? Грейнджер решит, что он идиот. С другой стороны — именно им он и был. Да и деваться, вроде как, было некуда. — А нельзя было выбрать какой-нибудь артефакт вроде диадемы Ровены Рейвенкло? Веточка омелы в руке Снейпа выглядела нелепо, но в конце-то концов! Слишком много внимания и времени уходило на сущую ерунду. — Вы просто схватили первое, что подвернулось вам под руку, правда? — засмеялась Гермиона. — По-вашему, в моей спальне может случайно подвернуться под руку эта рождественская дрянь? — Тогда поднимите её повыше. — Что? Гермиона подошла к нему ближе, взяла его за ту руку, в которой была веточка, и подняла над головой Снейпа. Он просто не мог поверить, что с ним, взрослым человеком, происходила такая рождественская банальность. Но Грейнджер крепко держала его запястье, и её глаза были требовательными и серьезными, и кто был виноват в том, что Хогвартс оказался такой старой сводней? Чувствуя смесь жалостливой насмешки и облегчения, что не его тут вина, Снейп обнял свободной рукой Гермиону и притянул её к себе. Было отрадно ощущать, что она уже не так худа, как была еще несколько дней назад, и теплая покорность прильнувшего к нему тела была приятной и будоражащей. И если он чувствовал раздражение, прикасаясь губами к губам Гермионы, то скоро оно исчезло без следа. Он целовал её, — и веточка омелы распускалась над их головами, спускаясь по их запястьям вниз, оплетая своей лозой их руки. И горечь, которая ощущалась на языке с прошлой ночи, исчезала. Жизнь начинала казаться более-менее сносной, вот в чем беда! Она действительно отвечала на его поцелуй — охотно и нежно, звенела как струна, — торжеством и волнением. Но это не отменяло того, что он был полным идиотом и упустил самое главное. — Гермиона. Он отстранил её от себя, но в её взгляде было столько тумана, что Снейп не смог удержаться от еще пары коротких поцелуев. Вся эта история с некромантией наверняка добром не закончится, чего уж ему терять. — Гермиона. — А? — Я убил Нагайну клыком василиска. Еще у вас был меч Гриффиндора. Но в ту ночь каждый крестраж уничтожался одновременно далеко друг от друга. Чем именно? Во взгляд Грейнджер возвращалась осмысленность. — Ах, это. — У кого был меч? — У Гарри. — Чем вы уничтожили диадему, чашу и медальон? Она вздохнула. — Клыками василиска. Я раздобыла еще три. Идиот. Как есть идиот.