Protect me from what I want

Я просыпаюсь, и ноги сами несут меня в номер Дина. Он еще спит, но на часах уже десять. Я имею полное право разбудить его. Я не верю, что он приходил сегодня ночью. Но только до тех пор, пока Дин не упоминает сухость во рту. Я замираю. Кас спит мертвым сном. Вдруг сейчас он все подтвердит? И что тогда? Просит пива – я приношу. Нет, он не подает вида. Нет, он не помнит. Дин хватает меня за запястье и притягивает к себе… Неужели? Нет. Глупо. Он или не помнит, или притворяется и жалеет о случившемся. Второе, скорее всего. Он вчера был пьян. Очень. Но разве можно так напиться, чтобы ничего не помнить? Совсем ничего. Главное, не показать, что у меня внутри. И лучше бы, он и правда забыл. Я убеждаю себя, что такое случается. Может быть не со всеми. Что такое может произойти, даже когда два абсолютных натурала напьются до беспамятства. Не то, что я и Дин. У меня почти получается. Но я вспоминаю, как он произнес: «Еще чуть-чуть, Сэм». Именно это все меняет. Фраза все время сидела у меня в голове, и вдруг Дин ее произносит. Не простое совпадение! Либо он слышал, как я произнес ее во сне? А я не говорю во сне... Либо он сам ее запомнил, и это видение преследует его, как и меня? Вот уж вряд ли! Либо… Что? Я уже давно вышел за пределы территории мотеля. Быстрая ходьба меня немного успокоила, и я вспомнил, зачем по большому счету спустился утром в номер Дина и разбудил его. Дело никуда не делось. И пока я рефлексирую, как школьница, все мы подвергаемся большой опасности. Суккубу нечего не стоит вычислить нас – внезапно появились в городе, тут же направились в бар, задаем ненужные вопросы, один прикинулся фбровцем, другой – эпидемиологом, а сами безвылазно сидим в мотеле. Поворачиваю назад. Дин до сих пор не знает, что мы сегодня едем за кинжалом. Нужно выбросить эмоции из головы до того момента, когда все будет кончено. Тогда можно будет расслабиться. И сколько угодно фантазировать, о чем угодно, сидя справа от Дина в прогретой солнцем Импале. Он будет барабанить по рулю, напевать свой любимый визжащий рок и облизывать пересохшие от жары губы… Подхожу к двери, поворачиваю ручку… Не поддается. Номер закрыт. Они куда-то ушли?.. И тут до меня доносится стон. Рука отпускает ручку двери. Я замираю и прислушиваюсь. Дин что-то говорит, но я не успеваю разобрать. Окна открыты. И я слышу громкие звонкие шлепки и стоны. Время уплотняется, и сквозь плотные, как кисель, секунды, я с трудом протискиваюсь к окну сквозь воздух. «Дин с девушкой? Как он ее склеил за те десять минут, что меня не было? Куда отправил Каса?» - мысль тяжелая и неповоротливая никак не может осмыслиться в мозгу. Оно открыто настежь. Легкая полупрозрачная занавеска колышется на ветру. Шлепки, с которым обычно тело ритмично ударяется о тело, колышут кисель вокруг меня. Я стою прямо напротив окна. Руки сжимаются в кулаки. Дин тяжело дышит, вбиваясь. Не заботясь, разрывая на части. Мышцы быстро и мягко перекатываются под кожей. Облизывает губы. Быстро. Ноздри раздуваются. Бешенный, жестокий. Сжимает чужие бедра пальцами. Кусает за мочку, спускается к шее, вырывает стон из горла. Из горла Каса. Руки Каса привязаны к изголовью. Глаза зажмурены, и я вижу влажные дорожки слез на его щеках. Губы сочатся кровью. Он стонет и всхлипывает. Громко. Подаваясь назад. Прогибаясь. Вжимается... Я смотрю на его лицо – на нем боль и наслаждение одновременно. Он открывает глаза. И наши взгляды встречаются. Кас растягивает губы в наглой, ядовитой улыбке. Дин, закрыв глаза, ускоряется, шлепки звучат громче и чаще. Они оглушают меня. Сыплются градом как удары. Кас не сводит с меня похотливого взгляда, его лицо искажает безумная гримаса: он не отводит сумасшедших глаз, широко открывает рот, выдыхает судорожно, с громким стоном, вжимается в кровать. Он кончает, смотря мне прямо в душу. Я отшатываюсь, спиной опираюсь на стену. Все тело в мурашках от какого-то холодного клейкого ужаса. Я сползаю на землю. Меня всего колотит. На улице ярко светит солнце, и после сумрака комнаты этот свет ослепляет. Вокруг меня белый, стерильный, ужасный мир, в котором все перевернулось с ног на голову. Сжимаю виски руками, голова просто разрывается. - Сэмми, давненько не виделись! Как там Дин?.. – слышу над ухом издевательский смех. - Только не это… - я поворачиваю голову. В двух шагах от меня стоит Люцифер. Он крутит в руках кожаный кляп с шариком из тех, что покупают в секс шопах, и ухмыляется. - Сэмми, Сэмми… - протягивает, издевательски нахмурив брови и выпятив губу – Кто бы мог подумать, что ты хочешь оказаться на месте моего братишки?.. - Тебя нет! - рычу и с силой ударяю кулаком в стену - Нет! Нет! Нет! Нет! Нет! – выкрикиваю, сопровождая каждое «нет» ударом. Я разбиваю костяшки в кровь, из глаз текут слезы. – Нет! Нет! Нет! Нет. Нет… * * * Дин заходит как раз тогда, когда я обрабатываю разбитые руки перекисью. Подскакивает ко мне, опускается на корточки, хватает за руки, осматривает. Смотрит в глаза. Я отворачиваюсь, вырываю ладони из его пальцев. Как ты мог это сделать с ним… У меня больше нет сил бурно реагировать на его прикосновения. Я опустошен, я раздавлен. Я ничто. И я просто жду, когда он прекратит пытаться мне помочь, чтобы я мог закончить мою маленькую игру в доктора, провожая его взглядом исподлобья. - Сэм, что это?.. Прошел от силы час с того момента, как ты от нас с Касом вышел, – от вас с Касом? Я не ослышался? – Ты во что вляпался?.. Вот именно, во что! Я люблю тебя, чертов слепой придурок! Я положил свою мечту стать нормальным на алтарь этой любви! Я всегда был рядом, готов был отдать жизнь и душу, чтобы вытащить тебя из ада, чистилища, плена, да чего угодно! И ты, конечно, тоже был готов... Но твой мотив всегда был другим – я твой младший брат... Младший брат! И я не позволял себе надеяться. Ты ведь всегда был таким нормальным… - Мне привиделся Люцифер, и я… - говорю сквозь зубы, смотрю на пол. - Сэмми, это, мать твою, серьезно! Такое нужно говорить с порога, черт! – вскакивает, перебивает. Меряет комнату шагами, что-то говорит. Мне все равно. Теперь с порога я бы лучше сказал, что я тебя хочу, знаешь ли, но ты только что на моих глазах оттрахал обезумевшего Каса! Ты же едва ширинку застегнул, что ты здесь делаешь! А что сейчас делает Кас?.. Вернее то, чем он стал после чистилища. - Дин, прекрати!.. – говорю, но он даже не слушает. Быстро говорит, проводит языком по губам, нахмурившись, взмахивает руками, тычет в меня пальцем - завелся, в общем, как всегда. Какой он… когда злится: глаза горят, румянец, жесты, низкий голос… - Дииин, заткнись! – произношу громче, пытаюсь перебить, но Дин не замолкает. - Как ты твою мать можешь быть таким безответственным мудаком! Ты неадекват просто, когда видишь свои видения и ловишь демонические глюки, и… – Да заткнись же! – я не выдерживаю и, зло выкрикнув это, ударяю кулаком по столу. Дин замолкает - Я видел вас... с Касом сейчас, - пытаюсь сказать это как можно безразличней, но слова кажутся ощутимо тяжелыми на вес. Мне трудно их произносить. Дин хмурится, закусывает губу. - Ччто ты... - Дин я хотел зайти, услышал... Я подумал, что у тебя девушка... А из-за суккуба, который может прикинуться кем угодно, это просто опасно. Гарт сказал, что им не нужен месяц, чтобы убить... Достаточно несколько раз ... И я заглянул в окно. Я все видел... И... Ну…Я немного удивился, - стараюсь выглядеть смущенным и умалчиваю о том, что я вовсе не был шокирован увиденным после того внезапного минета мне в ванной, но ведь Дин этого не помнит. Умалчиваю и о том, что я хочу Дина. О том, что всегда хотел. И о том, что теперь я не могу перестать представлять себя на месте Каса... - Гарт сказал мне, как его убить. Золотой кинжал из рэдфордского музея прямо в сердце. Охранник - бывший охотник... Просто даст нам его на время... - Сэм, - глухо произносит Дин, резко меняя тему. - Почему именно сейчас, после стольких лет? Я не понимаю… Ну, я выпил вечером. Ну, много. Раньше что ли при нем не пил никогда? Кас был в душе. Потом вышел. И поскользнулся или что, не помню. Я подхватил его, а он… Ну, ты понял, - Дин выглядит смущенным - Это произошло так быстро!.. Помнишь, мы оказались в чокнутом сериальчике про тебя и меня? Там было что-то... Дин слэш Сэм! Вот ересь! – Дин улыбается воспоминаниям, потом серьезнеет и трет лоб ладонью – В общем, мне понравилось, Сэм... – поднимает на меня взгляд, закусывает нижнюю губу. Я сглатываю, по телу пробегают мурашки. Это что намек? Но внезапно, хохотнув, Дин добавляет - Что я теперь голубок? Как думаешь? – И снова этот взгляд, и Дин облизывает губы. - Это легко проверить, - нервно подхватываю его смех, пытаюсь выглядеть естественно. Это безумие, это одержимость. Я не могу разорвать зрительный контакт. Тоже провожу языком по губам. - В смысле? – Дин непонимающе улыбается. Сейчас поймешь. - Очень просто, - я все еще улыбаюсь, но руки уже дрожат. Мы стоим друг напротив друга. Я делаю шаг к нему, провожу раскрытой ладонью по щеке и подаюсь вперед. - Сэм, тебе не кажется, что это неудачная шутка?.. – Дин хищно улыбается, скользит взглядом по моим влажным губам. - Пока нет, – выдыхаю ему в рот и сглатываю. Дин тянется руками к пуговице на своей рубашке. Расстегивает. Его взгляд гипнотизирует. Я, с трудом опустив глаза, стараюсь уследить за его руками. Вторая пуговица, третья... Захватывает дыхание, по всему телу пробегают мурашки. Четвертая, пятая… Все это время мы с ним в паре сантиметров друг от друга. Шестая, седьмая…Большим пальцем провожу по его губам. Дин закрывает глаза. Он ловит палец ртом, проводит по нему языком, обсасывает. Расстегивает ремень и ширинку. Я торопливо дергаю пуговицы одной рукой, едва справляюсь, срываю рубашку и замираю. Дин мягко толкает меня на кровать. Плавно двигает бедрами под слышимую только им медленную музыку, глаза прикрыты, одними губами он произносит слова песни. Я не могу сдвинуться с места. Я заворожен. Дин избавляется от рубашки. Опирается коленом о кровать и, приложив ладонь к моей татуировке, мягко опускает меня спиной на прохладное покрывало. Меня накрывает легкая паника. Сердце застревает где-то в горле и, кажется, вот-вот прекратит биться. Голова кружится. Если мы сейчас сделаем это, то пути назад уже не будет. Ладони леденеют, я зажмуриваюсь, чтобы не видеть его. Я напряжен и совершенно не уверен, что смогу сделать этот последний шаг, о котором мечтал большую часть своей жизни. От того, что Дин проводит ладонью по моей груди вниз к животу, я вздрагиваю всем телом и едва не вскрикиваю от испуга. Я сжимаю челюсти и, вцепившись в покрывало, отворачиваюсь от Дина. Глаза все еще крепко зажмурены. Ладонь накрывает бугор на джинсах, сжимает, я дышу чаще и тяжелее. Пальцы молниеносно расправляются с пуговицей и ширинкой, очерчивают дорожку темных волос, ведущую от пупка и теряющуюся под резинкой боксеров. Руки сжимают ткань на моих бедрах и двумя сильными рывками стягивают с меня джинсы вместе с... со всем остальным. Я все еще боюсь открыть глаза. Я чувствую, как горят щеки и как мои ладони становятся влажными. Чужие руки оглаживают мои бедра и разводят мои ноги. - Дин, нет, – кто это сказал, неужели я? - Сэмми, открой глаза, посмотри на меня… - Дин, не сейчас, - да, это определенно говорю я, звуки моего голоса рассеивают сладкий туман возбуждения и страха. Пальцы сжимают мой подбородок, настойчиво тянут. - Сэээм, я дважды повторять не буду… - его голос звучит угрожающе. - Дин, прости, я не могу, - натягиваю покрывало до груди, реальность восстанавливается скачками – Ты и Кас… Что это все значит? – Перестань, Сэм, - Дин наклоняется ко мне, от его прикосновений я снова ощущаю легкое головокружение. – Я знаю, ты этого хочешь. Ты плохо это скрывал все время… - Дин сжимает мои запястья и ведет вверх по холмам и низинам скомканного покрывала. Я несильно дергаю руками, намекая, что эту забаву пора прекращать, но Дин не отпускает. - Дин, отпусти! Это не смешно! - Я видел тебя, когда был с Касом… Видел. И знаешь, с ним я представлял тебя… И кончил, увидев тебя…Я знаю, ты хотел бы быть на его месте, я это чувствую, - Дин шепчет это мне на ухо этот бред, вжимаясь пахом в мой живот. Я пытаюсь его столкнуть, но он зажимает мои запястья одной рукой и, освободив другую, мягко опускает ее мне на горло. Слегка сжимает. – Сопротивляйся… - произносит, оскалившись, плотоядно облизывая губы. - Ты знаешь, что меня это заводит… Я пытаюсь выкрутить кисти рук или оттолкнуть его ногой, вырваться. Дин сжимает горло чуть сильнее. - Да, вот так, Сэмми, хорошо… - он, все еще удерживая меня за горло, устраивается между моими разведенными коленями и наваливается всем телом. И тут через слабость и страх до меня вдруг доходит одна простая и четкая мысль: «Это не Дин». Дин не мог меня увидеть, когда кончал. Он закрыл глаза… На меня смотрел Кас... Черт! Это же суккуб!.. И нет и не было никакого Каса! Только эта тварь! Понимание отражается на моем лице, и суккуб сильно сдавливает горло за секунду до того, как я начинаю бешено вырываться из его захвата. - Убирайся, мразь, - хриплю, хватая ртом воздух. Виски пронзает болью. Бьюсь и извиваюсь, стараюсь локтями достать до него, но это бесполезно. Он, похоже, настолько же силен, как настоящий Дин. - Сэм, не хорошо так говорить старшему брату, – стиснув зубы, произносит суккуб, с трудом, но удерживая захват. – Ты просто вынуждаешь меня воплощать все эти пошлые клише с приковываниями в жизнь… Секунда - и он внезапно отпускает меня и одним точным ударом в челюсть выбивает из моей головы все мысли. Глаза застилают полчища черных невыносимо звенящих точек. Я не успеваю даже поднести руки к вискам, а за первым ударом следует второй в живот, который заставляет согнуться от боли пополам на узкой кровати. Я ловлю губами воздух, чувствую, как на шее расцветают синяки от его пальцев. Он сводит мои руки у меня над головой. Запястья сковывает железным холодом. Наручники. Суккуб рывком переворачивает меня на живот. Отстраненно я чувствую, как поверх красных отметин на шее ложится теплая шершавая полоска кожи - ремень. Затягивается. Сильнее. Я хриплю и выгибаюсь назад. Суккуб сдирает покрывало.