Краткий курс: как любить одного и ненавидеть всех

— Ты же понимаешь, что ничем хорошим это не закончится?       Он затягивается сигаретой, сидя на каком-то драном, прожжённом кресле одного из задымлённых кабаков, а его стеклянные глаза не передают ни одной эмоции, за которую я могла бы ухватится. Кругом играет музыка, а в этой душной комнатёнке, которая подразумевает отсутствие посторонних людей и создание интимной обстановки, но не очень-то справляется с поставленной задачей, громкая музыка всё равно пробирается сквозь тонкие, прокуренные насквозь им самим, стены. Я не могу понять, о чем он сейчас думает, но мне ужасно хочется вскрыть его черепушку скальпелем и залезть внутрь его потаённых мыслей. — Я слишком опасен для тебя. Понимаешь ты это или нет?!       Он срывается на крик, резко встает с кресла, рывком подбегая ко мне, и ударяет кулаком в стену рядом со мной, разбивая костяшки в мясо, заставив меня буквально вжаться. Я жмурюсь от страха и нежелания принимать происходящее. Не хочу видеть его таким. — Ну и что? — произношу одними губами, вдыхая аромат его сигарет с ментолом, которым буквально пропитан воздух, которым мы оба дышим. — Идиотка, — обреченно отвечает он, устало опуская руку, и, слегка шатаясь, разворачивается и уходит, затянувшись вновь. — Куда ты?       Кричу в след, но будто бы в пустоту, куда-то за пределы, где он уже не слышит меня. Он даже не повернется, словно меня здесь нет. — Просто так бросишь меня?!       Останавливается, так нехотя, будто бы вынужден. Поворачивает голову, ухмыляется, делает всё, чтобы мне было как можно больнее. Меня пронзает его ледяной голос до кончиков волос. — Думаешь, ты мне нужна? Ошибаешься. Я никогда тебя не любил.

***

— Эй, Яна, — расплывчатые нотки его голоса проникают в пучину моего сознания, а вместе с тем и в сон. — Просыпайся, слышишь?       Я жмурюсь, тру глаза, как маленький котёнок, смотрю на Андрея. Что? Это был… сон? — Мы приехали, ну же, вставай, — повторяет он и за руку вытягивает меня из машины, но аккуратно, чтобы я не ударилась. — Куда мы приехали? — сонно спрашиваю я, потягиваясь и вставая на цыпочки.       Я огляделась, чтобы понять, где я, но это место мне было совсем незнакомо. Кругом горели огоньки фонарей, которыми мы были окружены, и свет из окон высотных зданий невольно приковывал к себе внимание. Видимо, было уже поздно, когда Андрей отвез Криса домой, а я даже и не заметила этого. Вспомнив странный сон, приснившийся мне явно под впечатлением увиденного ранее в морге, я поежилась. — Ко мне, — равнодушно бросает он, закрывая машину, та пикает на прощанье, и Андрей засовывает ключи во внутренний карман своей куртки, кладя руку мне на плечо и уволакивая моё сонное тело за собой. — В смысле «к тебе»? — сонливость мигом отступает и приходит осознание происходящего, когда мы уже подходим к железной двери, ведущей в одну из двадцатиэтажных высоток. — Зачем? — Пошли-пошли, — Андрей подталкивает меня в сторону подъезда. — Сама сказала, что видела машину рядом со школой. Это слишком опасно, теперь они знают, где ты живешь. — Кто «они»? — я хлопаю глазами несколько раз, пока Андрей буквально с силой затаскивает меня в лифт и только там отпускает. — Те, кому бы я не очень хотел тебя отдавать, — спокойно поясняет он, нажимая на кнопку восемнадцатого этажа.       Лифт был достаточно светлым, а на одной из стенок висело огромное зеркало, которое привлекло меня к себе. Мой видок мог бы быть и лучше, но вот спина Андрея, отражавшаяся в зеркале, явно лучше уже быть не может. Я непроизвольно попыталась пригладить непослушные волосы, покрутившись слегка для наглядности. — А зачем меня кому-то отдавать? — спросила я, повернувшись к Андрею, но тот безучастно стоял ко мне спиной, засунув руки в карманы, и смотрел на закрытые дверки лифта. — Ну, э-э, в смысле, зачем я им нужна?       Андрей предпочел не отвечать на этот вопрос, погрузившись глубоко в свои мысли. О ком он вообще говорит? — Андрей, — я слегка дернула его за край куртки, но, не получив никакой реакции, решила посильнее стукнуть его по спине. — Андрей, не игнорируй меня! — Ну что тебе? — он устало оборачивается и пристально смотрит на меня сверху вниз. — Зачем я им? И кто это вообще такие? — Ты слишком шумная. У меня от тебя болит голова, — слегка раздраженно произносит он, вновь отворачиваясь от меня, но спустя паузу добавляет: — У меня есть некие подозрения о том, кто это мог быть, но делать какие-то поспешные выводы я не хочу. Да и впутывать тебя во всё это я не хотел, но, видимо, пришлось. Теперь по моей вине за тобой, скорее всего, следят. — Ну Андре-ей, — я начинаю скулить, утыкаясь ему в спину, затем добавляю шепотом, еле слышно: — Мне страшно… — Тебе нечего бояться, — холодно отвечает Андрей, как только двери лифта распахиваются на нужном этаже, приглашая вовнутрь, и он делает шаг вперед. — Единственное, чего тебе стоит бояться — это меня. — А?       Андрей прошел вперед на лестничную клетку, а я только сейчас заметила, как тут уютно, а ведь это даже еще не квартира. Стены были обложены бежевой плиткой, довольно приятной на ощупь. Я огляделась, но, по видимому, на этаже была всего одна дверь. Я переступала с ноги на ногу, мысленно спрашивая себя что я вообще здесь забыла, пока Андрей одним движением руки ловко засунул ключ в замочную скважину и, повернув его дважды, отворил темно-коричневую дверь, пропуская меня вовнутрь первую. — А что я матери скажу? — я резко повернулась к нему, скрестив руки на груди. — Позвони, скажи, что у Насти останешься, — он равнодушно передернул плечами, проходя в глубь квартиры. — В чем проблема-то? Она разве не уехала? — Выкрутился, — пробубнила я, закатив глаза. Матушка не соизволила посвятить меня в свое расписание, так что я понятия не имела, где она сейчас и когда вернется. Впрочем, уже не важно. — Ты один что-ли живешь? — Да, — послышался голос из кухни, — живу в гордом одиночестве.       Я сняла кроссовки, повесила куртку на вешалку и прошла во внутрь. Первым же мне бросился в глаза вид на просторную гостиную, через которую можно было переходить из одного конца квартиры в другой. Она выступала в роли коридора, соединяющего все комнаты, что были в доме. Это была прекрасная комната в светлых тонах, на полу которой был постелен паркет из белого дерева, на котором я забавно скользила. Видимо, несмотря на то, что Андрей одевался исключительно в тёмные вещи, светлые оттенки интерьера он любил. Это было заметно по кожаному дивану в центре комнаты, на котором были разбросаны темно-кофейные подушки, а на полу расположился просто гигантский ковер с черно-белым леопардовым принтом — мягкий до ужаса! — так бы и упала в него лицом.       Я перевела взгляд чуть правее, где стоял потрясающий белоснежный рояль, на который падал свет из арки, ведущей на кухню, где был сейчас Андрей. Я и представить себе не могла, что он вообще умеет играть на чем-то подобном. Но больше всего меня поразило огромное панорамное окно во всю стену, открывающее вид на ночной город, живущий, казалось, своей собственной жизнью. С восемнадцатого этажа всё было как на ладони: везде мигали огоньки, ездили машины по автомагистрали вдоль освящающих дорогу фонарей, всеми цветами радуги переливались клубы и рестораны. Ночной город и вправду завораживал. — Нравится? — прошептал Андрей, который подкрался так незаметно, что любой ниндзя позавидовал бы.       Он неожиданности я отступилась назад и врезалась прямо в него. Он закатил глаза и устало положил руки мне на плечи, и я мгновенно забыла, что человеку для существования, оказывается, нужно дышать. Андрей сейчас казался каким-то запредельно ласковым и нежным — Что же ты такая неаккуратная? — процедил он, казалось, будто бы в шутку, вдыхая аромат моих рыжих волос, а я просто стояла, не в силах оторвать взгляд от мигающих огоньков. — Тут очень красиво… — Рад, что тебе нравится, — прошептал он в мои волосы, а я всё не могла понять, это у меня дух перехватило от прикосновений Андрея или от завораживающего вида. — Чай хочешь? — Ага…       Андрей нехотя отпустил меня и устало поплелся на кухню, оставляя меня в гордом одиночестве. Тут я вспомнила, что надо написать Насте о всяких форс-мажорных ситуациях, как, например, неожиданное возвращение матери. По моим примерным подсчетам, вернуться она должна была только завтра утром, но вдруг я не успею с утра заскочить домой перед учебой, или она соизволит прилететь из своей командировки парой часов ранее. Сообщение я ей, конечно, написала, мол, «если что, я у Романовой, телефон садится, звони на её номер», но моя матушка даже не соизволила прочесть. Сев на кожаный диван бежевого цвета, я, достав телефон из кармана джинс, начала печатать. Настя как раз была в сети.

23:12 Яна Лисовских: Настюх, если вдруг моя мать позвонит, отмажь меня, ок? Яна Лисовских: Скажи, что я с тобой и всё нормально Яна Лисовских: Ладно?

23:13 Настя Романова: Яночка, а ты не обнаглела? Настя Романова: Где ты ночью шляешься? Настя Романова: Только не говори мне, что с Андреем Настя Романова: Ради святых корейцев, не говори это

23:14 Яна Лисовских: Окей, промолчу :) Яна Лисовских: Только отмажь, ок?</i>

23:15 Настя Романова: Ладно уж, отмажу Настя Романова: Должна будешь

23:16 Яна Лисовских: Окей, куплю тебе клубничный торт.

23:16 Настя Романова: Знаешь же как подкупить, чертовка — Написала? — Андрей снова перепугал меня до чертиков, оказавшись за моей спиной и присев на спинку дивана. — Да, — ответила я, выдохнув, а потом повысила голос, пытаясь успокоить свои нервы и учащенное сердцебиение, и, честное слово, если бы это был не Андрей, я бы двинула ему со всей силы подушкой. — Не подкрадывайся больше так! — Прости, — тихо прошептал он, и я на секунду подумала, что мне, наверное, это послышалось, но тут он неожиданно встал с дивана и направился в единственную комнату, в которой сейчас горел свет, потрепав меня по голове. — Чай готов, принцесса. — Какая я тебе принцесса? — пробубнила я и поплелась за ним на кухню, возмущенно пытаясь поправить весь этот хаос, который он сотворил на моей голове.       Кухня была обставлена в красных цветах, и я даже улыбнулась, ведь красный — один из моих любимых цветов. Я еще раз отметила про себя, что Андрей умеет красиво расставлять мебель и комбинировать цвета. Первым же делом я обратила внимание на прямоугольную форму помещения, а затем уже перешла к более частному: нужно было изрядно постараться, чтобы не заметить кухонный гарнитур во всю стену в красно-черном цвете, напротив которого расположился круглый стеклянный столик, на котором Андрей оставил кружку чая специально для меня. Я села за стол, закинув ногу на ногу. Андрей сказал, что пойдет на балкон покурить, так что я могу пить чай без него. В одиночестве. Если бы я знала об этом заранее, не заставляла бы так стараться ради меня одной. — Курить вредно, — кинув кроткий взгляд на Андрея, я сделала один небольшой глоток чая, затем поставила кружку на стол — очень горячий. — Именно поэтому я выхожу на балкон, — бросил Андрей и захлопнул за собой балконную дверь. Мне оставалось лишь разглядывать его силуэт через окно и разглядывать черный чай в кружке.       Буквально пару дней назад я и подумать не могла о том, что я вообще буду вот так просто сидеть на кухне в квартире Андрея, совершенно не думая о том, что если я не появлюсь завтра к восьми часам утра, то меня убьёт не только классуха, но и мать с радостью отвесит мне пару подзатыльников, даже не задумываясь. Хотя насчет последнего меня терзают смутные сомнения, ведь она не очень-то и сильно запаривается по поводу моего образования, предпочитая откладывать этот вопрос на потом. Видимо, скорее всего, у неё есть какой-то тайный план, в который она отказывается меня посвящать. Может вообще спихнет отцу, как только мне стукнет восемнадцать, кто знает?       Принц вернулся буквально через две минуты и сел напротив, налив себе кофе. — Ты же не уснешь, — удивленно произнесла я, покосившись на него, но он решил сменить тему, проигнорировав моё восклицание. — Что тебе снилось в машине? — он слегка отпил из кружки и уставился на меня, — Сначала ты улыбалась, а потом перестала, начала хмуриться и вертеться. Тебе снился кошмар? — Да, — после паузы ответила, прокручивая кружку в руках. — Что тебе снилось? — с интересом спросил он, подперев голову рукой.       Я задумалась. Стоит ли вообще говорить о том, что мне снился он? Ну и как я об этом скажу? «Ну, ты бросил меня и сказал, что я тебе не нужна, вот»?       Сон уже практически успел стереться из моей дырявой памяти, оставив только глухие отголоски воспоминаний, но какое-то странное предчувствие чего-то плохого давало о себе знать. — Я и не запомнила почти… — я ответила почти чистую правду, нахмурившись. — Что ж, ладно, — он встал из-за стола, на удивление Андрей легко сдался. — Спать будешь в моей комнате, а я, так уж и быть, лягу на диван.       Комната Андрея была в таких же бежевых тонах, как и гостиная, но слегка темнее. Сквозь тюль виднелись огоньки ночной жизни. Кровать располагалась у стены прямо напротив двери в спальню на небольшом возвышении, а над ней на потолке была нарисована картина с ночным городом, почти таким же, что я видела из окон гостинной. Справа от кровати стояло резное зеркало в полный рост, рядом с которым красовался огромный бежевый шкаф во всю стену. Окно было таким же большим, до самого потолка, но занимало намного меньше места, чем-то, что в зале. Темные шторы будто сливались с одной единственной темной стеной, которая контрастировала со светлой кроватью из белого дерева, так что их я заметила не сразу.       Я провела рукой по спинке кровати, которая была украшена различными узорами и завитушками. По всей видимости такая мебель изготавливалась исключительно вручную и только на заказ. — Андрей, — позвала я его тихонько, когда осмотрела всю его комнату. — Да? — спросил Принц, облокотившись о дверной косяк. Он скрестил руки на груди и всё это время, пока мои глаза блуждали по углам спальни, с интересом наблюдал за моими действиями. — Твоя комната изумительна, правда. Особенно кровать.       Андрей хмыкнул в кулак, а до меня не сразу дошло, что такого смешного я сказала. Но осознав вселенскую глупость, которая необдуманно выскользнула из моих уст, я смутилась и постаралась увильнуть от его взгляда. — Ну, располагайся, а я пойду постелю себе на диване, — кивнув с сторону гостиной, он развернулся, собираясь уже выйти из комнаты и оставить меня наедине с прекрасной двуспальной кроватью, но мой голос остановил его. — Может я на диван, а? — спросила я, отводя взгляд, и перекатывалась с пятки на носок.— Мне как-то неудобно… — Я не могу позволить тебе спать на диване. — Тогда… тогда мы можем спать вдвоем! — выпалила я, от чего Андрей был готов заорать в голос, но изо всех сил старался сдерживать свой смех, и я вовремя спохватилась. — Ну, я не в этом смысле имела ввиду! Просто спать, ничего больше!       Господи, что несу? Звучит еще хуже. Я слегка стукнула себя по лбу, скорее для того, чтобы скрыть накатившее смущение, но Андрея лишь забавляла эта ситуация, и он, казалось, даже слегка злорадствовал. — Вдвоем? — переспросил Андрей, даже не пытаясь скрыть улыбку, а затем равнодушно пожал плечами. — Ну ладно. Раздевайся, — но, заметив мой ошарашенный взгляд, нехотя добавил, — Не в джинсах же спать будешь. Ладно-ладно, так уж и быть, я отвернусь.       Андрей подошел в шкафу и отодвинул самую правую дверцу, достав оттуда аккуратно сложенную черную футболку. — Держи, — он небрежно кинул её на кровать и вышел из комнаты, дав мне время переодеться. — С-спасибо…       Слава корейским богам, что она оказалась намного длиннее, чем я предполагала, хотя не сказать, что она сильно-то и спасает. Я подошла к зеркалу, что стояло вблизи кровати, вплотную и оглядела себя с ног до головы. Его футболка была мне очень велика, но от этого это выглядело еще милее. Я дотронулась до её края и кончиками пальцев ощутила, насколько она мягкая и приятная к телу, но самым главным, пожалуй, оставался запах кофе с шоколадом, которым, казалось, пахла уже не футболка, а моя жизнь. Подойдя чуть ближе к зеркалу, моя ледяная рука коснулась горящих щёк, и создалось впечатление, что Андрей никогда не перестанет бросать меня в жар, если так вообще можно выразиться. — Мило выглядишь, — голос Андрея заставил обернуться ничего не подозревающую меня и в один миг пожалеть об этом. — Я же просила так не… — закатив глаза, я подняла на него взгляд, но тут же осеклась, увидев Андрея без футболки. — Что уставилась? Никогда парней без одежды не видела? — ухмыльнулся он, пока я трижды успела посчитать все шесть кубиков, невольно залюбовавшись широкими плечами Принца. — Нравится? — Пф, еще чего…       Мое лицо залилось краской и я поспешила отвернуться в сторону зеркала, где Андрей не мог бы увидеть мое красное лицо, и горящие если не алым, то однозначно синим пламенем щеки. — Не знаю как ты, а я хочу спать, — протянул он и словно в подтверждение своих слов направился к постели.       Я проследила за всеми его действиями, уловив каждую мелочь. Андрей прошел через всю комнату и лег со стороны, которая была ближе к окну, отвернувшись ко мне спиной. Я последовала его примеру и отвернулась к шкафу. Я хорошо выспалась еще в машине, так что сна не было ни в одном глазу.       Андрей, видимо, после выпитого кофе, тоже спать не особо-то хотел. Он повернулся в мою сторону, и я ощутила, как он тыльной стороной ладони нежно, будто боясь навредить, проводит по моей спине. По коже волной пробежали мурашки, но я не подала вид, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не пошевелиться. Его рука блуждала по моему позвоночнику, вырисовывая разные узоры, затем переместилась на плечо, а потом и вовсе на локоть, и я не успела заметить, как Андрей уткнулся носом мне куда-то под лопатку. — Мне приснилось, что ты от меня уйдешь, — тихо и как-то жалобно прошептала я, надеясь, что он услышит и мне не придется повторять это дважды. Я и сама не знала, зачем вообще решила рассказать про сон в машине. Видимо, сейчас, когда он не видит моего лица, сказать об этом было в разы проще.       У Андрея вырвался какой-то странный смешок, от чего я резко развернулась к нему лицом, а мои глаза выглядели так, будто еще чуть-чуть и я заплачу. Принц опешил от такого резкого поворота событий и слегка отпрянул. — Во сне ты назвал меня идиоткой, а потом просто ушел, — я смотрела прямо ему в глаза, приподнявшись на локтях. Мне отчего-то стало так грустно, и те ощущения из сна повторились, накрыв волной неприятной жалости к себе. — Андрей, это не смешно.       Его рука скользнула по моей щеке, заправив перед этим прядь непослушных волос за ухо. Андрей своими нежными прикосновениями заставлял моё сердце трепетать, при этом не говоря ни слова, словно пытаясь донести до меня всё, что так хотел сказать, с помощью взгляда, но этот язык, как оказалось, был мне незнаком. — Ну что ты молчишь? Доволен? — голос прозвучал настолько жалобно, что, казалось, я сейчас точно расплачусь. — Иди сюда.       Андрей притянул меня к себе, уволакивая в свои объятия. Ладонями я упиралась ему в грудь, а его рука нежно огибала мою талию, не желая никуда отпускать. Я чувствовала, как Андрей зарывается в мои длинные волосы, что были так неаккуратно разбросаны по подушке. — Волосы в цвет ржавчины, — буркнула я себе под нос. — Карамели вообще-то, — прошептал он, медленно погружаясь в сон. Я даже не заметила, как его ровное дыхание у меня над ухом уволокло меня в мир грез.       Солнечные лучики игриво скакали по моему лицу, пытаясь разбудить меня. Я нехотя щурюсь, в слепую нащупывая телефон под подушкой. Из-за плеча Андрея пытаюсь разглядеть время на будильнике. Казалось, Андрей даже не отпускал меня всю ночь: его рука всё так же прижимала меня к себе, и я чувствовала его умиротворенное дыхание на своей щеке. Я проснулась всего за пару минут до будильника, а Принц сладко спал, пока его светлые волосы в хаотичном порядке были разбросаны по подушке.       Я аккуратно дотронулась до его щеки, он поморщился, как котенок, и лишь сильнее прижал меня к себе. Я, наверное, готова была вечно наблюдать за его слегка дрожащими длинными ресницами. Сейчас он выглядел настолько мило, что даже и в жизни не подумаешь, насколько он может быть грубым и вредным. Сонный Андрей, казалось, больше напоминает плюшевую игрушку. — Просыпайся-я, — протянула я, потрепав парня за щеку, — мне в школу идти еще. — Тут останешься, — сонно пробубнил Андрей, — и никуда не пойдешь. — У меня школа, Андрей, — я закатила глаза. — Мне экзамены сдавать через месяц, слышишь? — Не-а, — ответил Андрей и лишь сильнее прижал к себе. — Спасите, маньяк-извращенец не пускает в школу! — завопила я, улыбаясь, и слегка стукнула его. — Ну ладно-ладно, — наконец согласился Андрей, отпустив меня, уперся на локоть, и, повернувшись на бок, с интересом наблюдал, как я на скорую руку пытаюсь нацепить джинсы.  — Только на восемь лет не сажай, школьница.       На часах было 6:34, так что я успеваю еще заехать домой за учебниками, да и переодеться тоже, может, успею, и Андрей любезно согласиться мне в этом помочь. У него в любом случае нет выбора. — Футболка тебе идет, — говорит Принц, кашлянув в кулак. — Твоя же, — отвечаю я, застегивая пуговицу на джинсах. — Выйди, мне переодеться надо. — Ох, господи, — Андрей закатил глаза, но послушался, нехотя встав с постели, и по пути из комнаты пробубнил: — Что я там не видел?       С его футболкой расставаться тяжелее всего. Я аккуратно сложила её, положив на комод. Андрей успел умыться и даже одеться за такой короткий срок. Я взяла в руки телефон, как только переоделась, но матушка ничего не ответила на моё вчерашнее. Даже не прочитала, странно. Может, еще не приехала.       Минут за двадцать Андрей довез меня до моего дома. Я привычно открыла дверь ключом, но, на моё удивление, матери здесь не было, хотя расписание рейсов утверждало, что прилететь она должна была еще ночью. Это было еще более, чем просто странно. Андрей предложил позвонить ей, но телефон был «вне зоны действия сети». — Не волнуйся, — сказал Принц, — я попробую что-нибудь узнать. — Как ты сможешь вообще что-нибудь узнать? — спросила я, обращаясь к парню, которого заставила отвернуться, пока застегивала белую блузку. — Не недооценивай меня, — он закатил глаза, недовольно вздохнув, — я знаю всё. Например, твоя группа крови четвертая отрицательная, а неделю назад ты перестала пить успокоительные, хотя должна их пить еще месяц. Яна, серьёзно? Четвертая отрицательная? Как ты живешь еще?       Услышав о таблетках, я опешила. О том, что я пила таблетки, по факту, не знал никто, кроме, разве что моего психотерапевта, который назначил их. Последние полгода меня мучили кошмары, после которых я просыпалась в холодном поту, и никто не мог понять, почему так происходит. Я пыталась пить снотворные, либо же не спать вообще. Да, на какое-то время это действительно срабатывало, но в какой-то момент я могла резко проснуться посреди ночи с криками, и если бы матушка не моталась бы так часто по городам и странам, то, наверное, сама бы потащила меня к врачу прямо в три часа ночи, но во время её отсутствия заботится о своем психическом состоянии приходилось мне самой. Я перестала их пить в какой-то момент, сама не знаю почему. Пропив большую часть курса, я перестала видеть кошмарные сны, после которых меня весь день преследовало неприятное душевное состояние, а, следовательно, таблетки отправились в самый дальний карман моей сумки, потеряв всякую необходимость.       И всё бы ничего, кошмары вроде как перестали сниться мне по ночами, но вчера, когда я уснула в машине Андрея, такой приступ повторился снова. Это и было, пожалуй, самым страшным. Мне не хотелось снова сидеть на этих таблетках, от которых у меня практически пропадает весь интерес к существованию в этой жизни. — Следишь за мной? — я изогнула бровь, закинув пару учебников в сумку. — Да, — холодно ответил он, без тени улыбки на лице, так что у меня даже сложилось впечатление, что-либо из него вышел бы первоклассный лжец, либо он и вправду не шутит, — а еще у тебя сегодня первым уроком физика, так что не забудь взять учебник.       Я недовольно цокнула. Точно больной ублюдок. Откуда он всё знает?       Через пять минут я была полностью собрана и готова получать очередные двойки по физике. К счастью, Иринка забыла об обещании меня спросить, поэтому я просто выдохнула с облегчением, когда она начала повторять пройденные ранее темы специально для сдающих этот отвратный, как мне казалось, предмет. Андрей сказал, что проведает Криса и его побитое «издержками профессии» плечо, а потом заберет меня со школы, а то мало ли что. Я попросила передать Крису от меня пламенный привет и пожелать скорейшего выздоровления. Андрей поломался, но в итоге согласился.       На биологии мой телефон издал короткую вибрацию, которая означала только получение сообщения. Я незаметно достала мобильник и уткнулась носом в экран. 10:23 Андрей М.: Сколько уроков?       Как немногословно, хотя, впрочем, ничего нового. А где же «как дела, как самочувствие, что нового»? Мог бы хотя бы про физику спросить, раз на то пошло. Я прыснула.

10:25 Яна Лисовских: Шесть, как обычно Яна Лисовских: А к чему ты спрашиваешь?

10:25 Андрей М.: Один отменят у тебя. Химичка заболела.       Как только я успела прочесть сообщение, в класс постучалась девчушка из младшего класса, привлекая к себе внимание всех присутствующих, и сообщила, что химии не будет. Весь класс радостно завопил, вызвав негодования биолога. — Ну всё-всё, — Марк Германович, наш биолог, слегка повысил голос, пару раз для пущего эффекта постучав ручкой по столу, — порадовались и хватит. У нас тут инфузории вообще-то.       Я воспользовалась моментом всеобщей радости и вернулась к мобильнику.

10:29 Яна Лисовских: Ты что, Ванга? Яна Лисовских: Только что объявили, что не будет урока

10:30 Андрей М.: Я же говорил, что всё знаю.       Практически сразу же, как только биолог облегченно повернулся к доске, прозвенел такой долгожданный звонок, оповещающий о конце предпоследнего, как оказалось, урока. Я собрала тетрадки в кучу и хотела было засунуть их в сумку, но тут на мою парту упала рука с длиннющим маникюром, которым только глаза выкалывать или спину в порыве страсти царапать, преградив мне путь к отступлению. О господи… — Лисица, неужто у тебя парень появился? — пропел слащавый голос, от которого меня скоро начнет тошнить.       Я подняла голову и у меня скользнула мысль, что лучше самовыпилиться сразу, чем вести диалог с этой мымрой. Алина бесила даже сильнее, чем Маша. Алина — девочка, которой всё можно, у которой просто не бывает проблем. Девочка, которая получает всё, что захочет и когда захочет, включая дружбу, парней, красный диплом. Папочка — важная шишка в министерстве, значит, да? — Тебе-то какое дело? — я выгнула бровь, презрительно посмотрел на неё. — Ты язык-то свой попридержи, — она наклонилась так, что её блондинистые пакли падали мне на лицо, — не доросла еще, чтобы шипеть.       Я не знаю, в какой именно момент мы стали так друг друга ненавидеть. Скорее всего, это началось с младшей школы, когда я совершенно случайно засунула ей жвачку в волосы. Её грива, конечно, за всё это время неплохо отросла и стала еще гуще, но с тех пор неизменными остаются наши постоянные стычки. В последние пару лет они усилились и стали намного жестче, чем простая безобидная жвачка в волосы. Теперь это была зеленка. Фактически, мы могли бы с Алиной даже подружится, имея уйму общих интересов, поступая на один факультет и обладая достаточно схожими характерами, если бы не одно «но» с большой буквы «Н».       А виной всему Раевский Никита, в которого мы обе по счастливой случайности были влюблены еще с детства и который, черт бы его побрал, так неожиданно исчез из наших с ней жизней, даже не помахав на прощанье платочком. У Никиты, казалось, были совершенно другие планы на жизнь, да и на нас обоих в целом. А что делать сейчас, когда предмет нашего воздыхания канул в небытие, ни я, ни она не знали. По сути, если бы конфликт на этом исчерпался, было бы слишком просто. — Ну конечно, — прыснула я, — ядом здесь плюешься только ты. — Марк Германович, Яна меня змеей назвала! — обратилась эта накрашенная курица к биологу.       Нехватку Раевского в своей жизни я компенсировала просмотром дешевых мелодрам и шоколадным мороженным, а Алине такой способ лечить разбитое сердце показался не очень эффективным. Я не упоминала, что она — любимица нашего биолога и они трахаются в учительской чуть ли не на каждой перемене? Нет? А жаль. — Лисовских! Что за неподобающее поведение?! — взъелся на меня биолог, с которым у меня и без того было всё не так гладко. — А ну быстро извинись!       Крашенная кукла натравила на меня своего Кена, который, если и не треснет, то двойку за поведение точно влепит, если еще не умудриться докладную на имя директора накатать. Разводить курятник и портить лишний раз себе настроение не очень-то и хотелось, но тут — о господи! — пришло моё спасение, мой лучик солнышка в этой мерзкой школе. — Марк Германович, я всё видела, Алина сама подошла к Яне, — ехидный голосок Настасьи вмешался в эту дискуссию, когда она, прискакала к нам, словно кот, почуяв сметану, точнее, очередной срач.       Не верить Насте — отличнице и гордости школы — значится, взять грех на душу, а биолог у нас, к слову, очень суеверный. Он выжидающе посмотрел на Алину, та прикусила губу, даже не попытавшись оспорить такое веское заявление. — Останешься сегодня после уроков, — грозно произнес биолог, испепеляя бедную Алинку взглядом. — Поговорим о твоём поведении.       Ситуацию разрешил звонок, и биолог поспешил скрыться из кабинета. Я, встав из-за парты, наклонилась к уху разъяренной Алины, которая сейчас точно взорвется от злости. — Ты это, смазку не забудь, — прошептала я ей на ушко, да так, чтобы слышала только она, — и презерватив. А то не очень красиво получится, если вдруг залетишь ненароком после «серьезного разговора о твоём поведении». Его же и посадить могут за педофилию.       Алина была готова вцепится своими ноготками мне в глотку и вырвать гортань, но — о чудо! — в класс врывается Мария Степановна, прекрасная учительница по истории, которая Алинку до чертиков не любила, и первым же делом, не успев дойти до учительского стола, поспешила вызвать к доске с целью завалить её по второй мировой. Ох, прекрасная тетка, памятник бы ей поставила. Абсолютно не прогибаемая женщина, оценивающая исключительно твои знания по предмету.       Настя села ко мне за парту, и жесткий стеб Степанны поддерживался нашим веселым гоготанием над бедной Алиной, которую и без того в конце дня ждут насильственные действия не только над ее крохотным куриным мозгом. Настя, к счастью, не стала ничего спрашивать про Андрея, за что я была ей благодарна. Сейчас я и в правду запуталась и, думаю, без помощи Андрея сама этот клубок чувств распутать не смогу. — Кстати, — шепнула Настя, — совсем скоро выпускной, помнишь? Ну, бал, всё такое.       Вот же черт, с этим Принцем и его криминальными непутевыми друзьями я совсем забыла об этом. Матушка еще три месяца назад уговаривала выбрать платье для торжества, но я отмахнулась, мол, времени куча, успеем.       Осталось чуть больше двух недель. — Если честно, то у меня это вылетело из головы, — призналась я под снисходительным взглядом Насти, которая, я уверена, была даже не удивлена этому. — Я даже платье не купила… — Чего же ты молчала? — воодушевилась Романова, еле сдерживаясь, чтобы не захлопать в ладоши. — Сегодня пойдем, прогуляемся по магазинам и купим тебе платье! Ты же сегодня свободна?       Слова «Настя» и «шоппинг» — взаимозаменяемые синонимы. Девчонка была просто помешана на шмотках и самом процессе хождения по магазинам в поисках этих самых шмоток. Казалось, это одно из немногих вещей, которые по-настоящему привлекают Настю. Иногда меня даже удивляет её чрезмерный оптимизм ко всему происходящему. — Я и не знаю даже, — замялась я, мысленно прокручивая свой «внутренний ежедневник». — Ну, Андрей… Вдруг у него какие-то планы были.       Настя лукаво улыбнулась, изящно выгнув бровь. Все выражение её лица просто кричало: «СОБЛЮДАЙ РЕЙТИНГ PG-13, БЕССТЫДНИЦА!». Я быстро замахала руками, пытаясь разогнать все её мыслишки, но она была просто не исправима, проще и правда было просто смириться. — А Андрей придет на твой выпуск? — Я даже не спросила у него об этом, — тихо ответила я. Нам обоим серьёзно было не до выпуска в последние дни. — Так что, во сколько? — В три.       Выйдя из школы, я огляделась вокруг, но так и не увидела Андрея. Он попросил подождать, ибо, возможно, задержится. Я крутила телефон в руках в ожидании сообщения, облокотившись на стенку, где он обычно меня ждал. Тут я краем глаза замечаю Алинку с подружками, которые выходили из школы, о чем-то заинтересованно болтая. Было решено — нужно спрятаться! Я забежала за поворот так, чтобы мне было слышно, о чем они разговаривают. — Вот же стерва! — выругалась Алина, имея в виду, очевидно, меня. — Я её точно задушу собственными руками!       Её лицо так и пылало от ярости, даже уже краской залилось. Так и гляди, лопнет, как воздушный шарик. Её свора окружила её с двух сторон, одна из которых держала её сумку, а другая обмахивала Алинку тетрадкой. Я еле сдерживалась, чтобы не заорать в голос от всей этой картины. Девочки, которых Алина с каким-то пренебрежением называла «мои под-кхм-ружки», косили, казалось, друг под друга. Те же заколочки, та же сумочка, те же гольфы, разве что цветовая гамма являлась единственным отличительным знаком. — Алиночка, у тебя же маникюр! — пропела брюнетка, вроде Таня, продолжая обдувать Алинку зеленой тетрадкой, такой же, как, впрочем, и цвет её сумки. — Ах, ну да, точно. — Алиночка, тебе сильно досталось от биолога? — Света, держащая две сумки в одной руке, сделала бровки домиком и положила руку Алине на плечо, пытаясь поддержать, но та спихнула её с отвращением. — Меня выебали во всех смыслах, — буркнула Алина, наконец оторвавшись от своего отражения в зеркальце. — Я ей устрою сладкую жизнь…       К счастью, меня они не заметили, пока проходили мимо, и я выдохнула с облегчением, когда они окончательно исчезли из моего поля зрения. Не думаю, что Алинка переплюнет меня с моей зеленкой, но, думаю, осторожность всё равно не помешает. Но тут на мое левое плечо легла тяжелая рука. — Подслушиваем, да? — прошептал Андрей мне прямо в ухо, от чего я дернулась, как ошпаренная. — Никогда, — выдохнула я, пытаясь надышаться воздухом, мгновенно заливаясь краской. — Никогда, слышишь меня, так не делай! — Ладно-ладно, не буду.       Андрей опять привез меня к себе, в машине мы молчали. Я хотела спросить про выпускной позже, когда мы приедем. Крису, как он позже рассказал, стало намного легче. Андрей даже уверил меня, что буквально завтра Кристофер будет не бегать по своему кабинету, а летать в прямом смысле этого слова. — Есть хочешь? — спросил Андрей, проходя в квартиру и снимая на ходу кожанку. — Нет… Андрей? — я дернула его за край футболки. — Мм? — протянул он, обернувшись ко мне. — У меня через две недели выпускной, — я смотрела в пол, крутя телефон в руках. — Ты… пойдешь со мной? — Конечно, — после паузы сказал он. — Решила, в чем пойдешь? — Мы с Настей как раз хотели пройтись по магазинам! — я сразу же воодушевилась, подняв на него голову.       Он молчал, слегка прищурив глаза. Через десять секунд он махнул рукой, сказав делать, что хочу, и ушел на кухню. Видимо, он сам хотел съездить со мной куда-нибудь. Я улыбнулась и закатила глаза, хотела уже пойти за ним на кухню, но моя матушка решил вспомнить обо мне, набрав мой телефон, который тут же зазвенел в моих руках. — Яночка, прости! — пропищала она в трубку. — У меня телефон разрядился, не видела твою эсэмэску. Ты в школе еще? — Я… у Насти, — хмыкнула я, быстро сориентировавшись. — А где ж ты шлялась, блудная мать, что тебя всю ночь не было? Твой самолет, насколько мне известно, приземлился в два часа ночи. — Я…ну…       Тут я слышу какой-то посторонний голос в трубке, говорящий: «Медвежонок, чай готов!», от чего меня пробивает на смех. Ясно всё с этой безответственной женщиной. — С кем это ты там? — Это причина моего отсутствия, — матушка засмеялась, видимо, она была даже рада, что ей не придется всё рассказывать самой. — Приходи домой, познакомлю.       На кухню я зашла еле сдерживая смех и с прищуром смотря на мобильник, качая головой. Андрей как-то странно на меня взглянул, со взглядом, спрашивающим: «Совсем поехала что ли?», обращаясь, непосредственно, к моей крыше. Я зашла за его спину, обняв его за шею, и наклонилась. — Угадай, кто объявился? — я смеялась в его светлые волосы. — Мама? — он выгнул бровь, сделав глоток кофе. — «Медвежонок», — я снова засмеялась, а Андрей нахмурил брови, явно ничего не понимая. — Сказала, что когда приду домой, познакомит с героем-любовником.       Андрей сдержал смешок, а мои руки всё блуждали по его взъерошенным волосам. Отпустив его голову, я опустилась рядом на стул напротив него. — Я думал, на колени сядешь. — Рейтинг не позволяет, — хохотнула я, подставив руку под голову. — Как Крис? — Уже лучше, через пару дней опять будет бегать как ошалелый с пистолетиком и стрелять во все, что движется, — Андрей хмыкнул, посмотрев на наручные черные часы. — Скоро три, мне надо будет уехать. — Три? Так быстро? — искренне удивилась я, бросив взгляд на его часы. — Мы с Настей в три встретиться договорились. Заберешь меня потом?

***

      Ходить с Настей за шмотками мне нравилось в первую очередь именно потому, что, куда бы мы не пошли, Настя, как настоящая ищейка, найдет среди кучи хлама одну-единственную вещь, которая будет просто идеально смотреться, даже если это простая блузка на пуговицах. И вот сейчас она отрыла для меня три замечательных платья: короткое, черное, на тоненьких бретельках с прозрачными вставками у края юбки; длинное, пышное и розовое, с длинными рукавами и кучей мишуры, каких-то блесток, но подол у него был просто великолепен, словно у какой-то принцессы из сказки; и еще одно красное, с длинным шлейфом сзади по щиколотку, с открытыми плечами и поясом, украшенным какими-то камушками. Моя женская натура хотела всё и сразу, но я решила всё-таки спросить у эксперта — именно поэтому, сделав фотографии всех трех, я написала Андрею.

16:46 Яна Лисовских: [3 вложения] Яна Лисовских: Какое больше нравится?

16:48 Андрей М.: На тебе — всё нравится. Андрей М.: Даже само отсутствие одежды тоже нравится.

16:48 Яна Лисовских: Придурок! Яна Лисовских: ///////////////////////

16:48 Андрей М.: Бери красное. — А этот чувак знает толк, — ухмыльнулась Настя, когда мы уже стояли на кассе и я с интересом разглядывала ткань платья, что держала в руках, после чего я ударила себя по лбу, заливаясь краской.       Андрей сказал, что заедет за мной примерно через пять минут, но Настя была бы не Настей, если бы не потащила меня в отдел нижнего белья, где в последствии мы выбрали мне изумительно-извращенный красно-черный комплект, оплату которого она взяла на себя. — Как раз к платью, — как-то не очень прилично хихикала Настя, а я с немым вопросом «Господи, за что мне это?» пялилась на кружевные нитки. — Тем более, у тебя там скоро день рождения. Считай это моим подарком.       Как бы я не протестовала, на все мои заявление обещали дать «письменный ответ в скором времени», но фактически Настя просто проигнорировала все мои мольбы о пощаде, мило улыбнувшись продавцу-красавчику, и протянула ему свою пластиковую карточку. Андрей ждал нас в центре полупустой площади, то и дело поглядывая на наручные часы у себя на левом запястье. Заметив меня, он наигранно сыграл раздражение, а потом слегка улыбнулся, забрав у меня пакет с красивой красной гравировкой. — Привет, — поздоровалась Настя, получив кивок со стороны Андрея, она приветливо улыбнулась. — Рада наконец-то поприветствовать тебя вживую.       Настя пожелала мне удачи, шепнув, что мне, конечно фортануло с выбором, и поспешила удалиться, оставив нас наедине. Я помахала Насте рукой, поблагодарив за помощь с выбором, а Андрей еще раз напомнил, шепнув мне на ухо, что красный — действительно хороший выбор, пустив по моему телу очередную волну мурашек. — Ну что, пойдем? — спросила я, провожая девушку взглядом.       Я повернулась к Андрею лицом, и улыбка моментально сползла с моего лица. — Эндрю, любимый! Я так скучала!