Организация «МАП».

Целая неделя выдалась у ребят весьма сложной: изнуряющие тренировки заставили мышцы загнутся и свернуться пополам. Диана Леруа, которая приходилась директрисой, все время бурчала и указывала, как и что следует делать. Да и похвалы то от неё услышать — невероятная роскошь. Однажды, после ещё одной, очередной тренировки, синевласая девушка, которую звали Маринетт, расшибла лодыжку. Поэтому, по настоятельному указанию Мадам Леруа, которое она издала моментально, тренировку следовало отменить. А раненную девушку отвели в школьный лазарет. Мадам Помфри — школьный медик, что-то прошипела по этому поводу и велела Маринетт на день остаться в лазарете. Ближе к вечеру, когда девушка мирно посапывала, за дверью кабинета вели беседу Диана и Беатрис, стараясь говорить как можно тише. — Но, Мадам Леруа, малышка не поправится ТАК скоро, — растерянно прошептала Мадам Помфри. — Беатрис, милая, я верю в твои силы, — все так же не унималась женщина. Её губы, накрашенные красной помадой, заставляли собеседницу не раз на них поглядеть. Женщина верила, что кареглазая медсестра сможет выполнить её просьбу, — ведь именно поэтому ты так легко вошла в наши ряды. Пепельновласая женщина ярко улыбнулась, оставив в замешательстве Мадам Помфри. Она бледно улыбнулась собеседнице. Затем умчалась к пострадавшей, которая уже пару минут смирно лежала, зажмурив глаза. Маринетт очень заинтриговал их короткий разговор. Девушке хотелось узнать о человеке, который был замешан во взрослом диалоге. По утру Беатрис резко вскочила в лазарет, дабы поскорей узнать состояние больной. Её громкие шаги сразу разбудили синевласку, а яркий свет постепенно становился бледным. Женщина аккуратно уселась в конце медицинской койки, положив повреждённую ногу девушки на колени. Медленно ощупывая, она задавала вопросы, а Маринетт поспешно ей отвечала. — Что же, лодыжка уже на поправке, но постарайся не изнурять себя и её тоже из-за физических упражнений, — глаза медсестры болезненно сжались, она уже не казалась бесчеловечным человеком, как вчера, когда она то и дело, что шипела на девушку, — хорошо? Маринетт кивнула. — Славно. Кстати, к тебе тут наровят заглянуть подруги, — с яркой улыбкой подмигнула Беатрис. Синевласка интуитивно рассмеялась, а после, когда друзей впустили, бурно рассказала, что с ней все в порядке и волноваться не о чем. Подруги, они и есть подруги. Будут все равно приглядывать за тобой, пока не удостоверятся, что все хорошо. Когда девушки скрылись из виду, Мадам Помфри с расстроенной физиономией уселась на койку, сжав в руках выпавший платок из атласной ткани сиреневого цвета, который, видимо, принадлежал бывшей пациентке. Женщине всем сердцем хотелось прекратить эту ужасную затею своей директрисы. — Опять ты за своё? — произнёс знакомый ей голос. Беатрис подняла голову, разглядев янтарные глаза и пепельные волосы. — Сестрёнка, брось свою нелепую затею, — Диана гордо подняла голову, проходя в лазарет. Она медленно прошла прямо, проводя пальцем по рядом стоящим полкам, — и начни заниматься положенным тебе делом. Карие глаза медсестры раскаянно опустились вниз, а голова закивала. Однако, сердце все равно бурно протестовало. Сейчас оно напоминало сильный морской шторм, который в огромной силой подтопляет корабля, а в данном случае кораблем была Помфри, а штормом — Леруа. — Хорошо, Диана. — ЗДЕСЬ для тебя я Мадам Леруа, дорогая, — резко заметила она не присущим ей строгим голосом. А затем удалилась, оставив сестру размышлять над этим всем. «Пусть я тебя младше на целых 10 ЛЕТ… пусть ты меня не так любишь, как нашу покойную матушку… Я, твоя младшая сестра, обязательно сниму с тебя этот груз, который ты расположила у себя плечах, не желая делится. Я спасу тебя, Диана Леруа!»