Организация «МАП».

Спустя пару дней Маринетт вновь вернулась к тренировкам. Эти занятия пошли им всем на пользу, ведь от части, после того инцидента с лодыжкой, ребята начали вести себя более человечно. Каждый день они бегали по несколько километров, проходили специальную трассу, подтягивались, отжимались и т.п. Конечно, в тренировках есть свои плюсы, но куда ж без минусов? А он именно заключался в сильном изматывании и физически, и морально. Мадам Помфри только и успевает бегать в город по аптекам за необходимыми компонентами. По её словам, Диана их мучает, что смотреть больно. Она никогда не видела такую сторону своей сестры. Возможно, именно от этого её сердце и сжималось от боли. — Ох, на твою физиономию смотреть тошно, — иронично подшутила Алья над Хлоей, когда они с ребятами шли в свой отведённый корпус. — Чего так сияешь? Блондинка ещё больше расплылась в улыбке, от чего Маринетт немного подавила смешок, но она была рада за подругу. — Меня пригласил сам министр к себе домой, — девушка мечтательно пробежалась легкими движениями по коридору, обхватив себя руками за плечи, — на ужин, представляете? — На что только не идут власти, чтобы заполучить лишний голос, — монотонно пошутил Натаниэль, а по окончанию своей шутки показал язык и ехидно улыбнулся, на действия которого девушка показала кулак, прошипев что-то про его издёвки. Ребята резко засмеялись, но синевласка не поддержала данную идею. Она тихонько отошла к ближайшему окошку, проводя тоненькие линии пальцем на мокром окне. Блондин, которого звали Адриан не сразу заметил, что Маринетт чем-то расстроена. Она была его подругой с раннего детства, но по непредвиденным обстоятельствам их общение прекратилось, не достигнув важной для них даты — 2 года, как они друзья. Но, что не менее странно, — сами друзья не помнят из-за чего их дружба в детстве рухнула. Словно эти воспоминания были стёрты или их просто-напросто кто-то внушил. — В чем дело, Маринетт? — тихо спросил Адриан, положив тёплую руку на плечо девушки. По её телу прошли мурашки и парень это заметил. Она почему-то не заметила, что блондин подошёл, она была в своих мыслях. Мыслях прошлого и настоящего. — Мне страшно, Адриан, — промямлила синевласка, обняв парня и прислонившись к его груди. Из её глаз появились прозрачные слезинки, а тело дрожало, — страшно от того, что может случиться. Что, если мы не справимся с просьбой Дианы? Что, если на выполнении задания что-то пойдёт не так? Что, если мы погибнем? Она говорила это искренне, не так, как раньше, — грубо и самовлюбленно. Да, действительно, люди способны измениться. Но что их давит на совершения этого действия? — Маринетт, — мягко начал Адриан. — Мы твои друзья, — послышался другой, красивый и успокаивающий голос. — Мы не дадим чему-либо подвергнуть нас опасности, — продолжил другой, но уже мужской голос. — Ведь мы тебя любим, — девушка, которая закончила эту речь резко накинулась на опечаленную синевласку, заключив ту в объятия. Маринетт взглянула на друзей, которые с огромной улыбкой сияли для неё. А Адриан, с ещё большей улыбкой, протянул руку. — Ох, ребята! — Маринетт отвергла эту руку, но заместо этого прильнула к ребятам, стараясь заключить в объятия всех. Она отлынула и взглянула на них с уже воспылавшей улыбкой, которая выражала любовь. Теперь они стали для неё больше, чем просто друзья или товарищи. Теперь она смело могла назвать их своей семьёй.