Corey & Parker

Микки знал, кто такой «Паркер», ещё до того как им в расписании поставили совместный трах. Он смотрел пару его видео на сайте и считал парня достаточно сексуальным, не обойдя вниманием и тот факт, что тот обладал одним из самых больших членов среди актеров студии. Но при этом они еще никогда не встречались. Чувак был относительно новеньким в компании, и никто еще не дружил с ним вне работы. Микки даже не знал его настоящего имени. Милковичу были известны лишь очевидные факты: это был подкачанный, гибкий, бледный рыжик, на которого он вздрочнул раз или два. Но видеть это и ощущать самому - совершенно разные вещи. - Ох, блять, да, давай жестче, - приказал Микки, задыхаясь, и схватил стоящего позади мужчину за бедро. Вышеупомянутый белокожий рыжик с большим членом выжимал из задницы брюнета все соки, и ему это чертовски нравилось. Их дыхание стало таким же громким, как звуки шлепающихся друг об друга тел. Паркер потянул его за волосы так, что голова запрокинулась, и исполнил приказ, начиная вбиваться жестче. - Да, принимай его! Тебе нравится этот член, а? - провоцировал он. - Бля, да, так хорошо. Грязные звуки их соединения заполнили огромную спальню, а беспрестанно выделяющиеся капли пота зажгли сладкий липкий пожар между их телами. Этот раз попадет по крайней мере в Топ-10 лучших трахов Микки. Этот парень был блядски неугомонным. И, что лучше всего, он действительно обращал внимание на сигналы режиссера, указывающие, когда нужно поменять позу, ибо сам Микки не мог вспомнить об этом, когда действительно входил во вкус. Глаза Милковича самопроизвольно зажмурились, а голова покачивалась вперед-назад, пока их обладателя драли до полусмерти. Это один из плюсов подписания контракта с единым веб-сайтом. Все знали, что делать и чего ожидать, и режиссер почти не вмешивался. Их предупреждали о «блокировке камеры», они обсуждали, что готовы и что не готовы делать в рамках ожиданий продюсеров от определенной сцены, проходились по генеральной идее происходящего и, когда тела парней были полностью подготовлены, приступали к делу. Режиссеры едва ли говорили что-то во время съемки планов и обычно оставляли камеры включенными, даже если приходилось остановиться. Прелести цифровой техники. На активной площадке никогда не было лишних людей, поэтому обстановка казалась почти интимной, что, в свою очередь, делало сцены лишь горячее. Менее важные из находящихся за кадром людей всегда находили, куда пойти во время съемок, и всегда могли примчаться в случае необходимости, но, как правило, все работало как часы. Обычно режиссер просто делал жест рукой, когда пора было переходить к следующему акту, и операторы, которые, по мнению Микки, были самыми извращенными ублюдками на свете, легко адаптировались к любому движению, точно зная, когда приблизить глубоко проникающие друг в друга части тела, а когда снять крупным планом перерывы на ласки. В конце концов режиссер указал Паркеру сменить позу, и тот вышел из Микки, громко вздохнувшего от неожиданного опустошения, и перевернул его на спину. Брюнет не особо грациозно приземлился на кресло, над которым его только что нагибали, и поднял взгляд, обнаруживая, что член, который он только что принимал, суют ему в лицо. Он без колебаний открыл рот и взглянул в зеленые глаза, позволяя рыжему трахать его, позволяя ему снова запустить свои огромные руки в смоляные пряди, натягивая голову навстречу толчкам бедер. Вдруг, совершенно неожиданно, член исчез, и Микки снова потянули наверх - он позволил партнеру донести себя до кровати, что находилась на расстоянии пары шагов. В реальной жизни Милкович наверняка врезал бы по роже любому парню - не важно, голому или нет - который только попытался бы его поднять, но это был один из компромиссов, на которые ему необходимо было идти на работе. Он был на «слабой» стороне, был менее физически развит, так что, несмотря на то что тело его было в прекрасной форме, все эти парни все равно могли швырять его туда-сюда как тряпичную куклу, и многим нравилось видеть такое в видео, поэтому у него не было другого выбора, кроме как подчиниться и притвориться, что получает от этого удовольствие. Всего один маленький минус в длинном списке плюсов получения денег за секс с горячими парнями под объективами камер. В конце концов, это единственная законная работа, на которой смог удержаться Микки. Так что он, блять, пошел ва-банк. Теперь Паркер уложил его на спину, наполовину свесив с кровати, и трахал в полуприседе - такая поза просто не могла быть удобной. Был и еще один минус... все эти злосчастные позы, которые оба партнера вынуждены принимать, чтобы удалось взять кадр под особо возбуждающим углом, и которые совершенно не обязательно были пригодны для использования в естественных условиях. Хотя Микки не жаловался - он хотел что угодно, только не жаловаться, поэтому позволил своим мыслям переключиться с возможного неудобства партнера на собственное удовольствие. Рыжий, очевидно, был на несколько лет моложе и в потрясающей физической форме. Он, вероятно, качал спину и бедра на ежедневной основе, убивая двух зайцев разом. Глаза Микки закрылись, и он почувствовал, как огромная рука ложится ему на шею, надавливая с идеально рассчитанной силой, чтобы заставить его голову кружиться. Наслаждение прожгло пламенем «точку G» Микки, и, подобно мультяшкам с загорающейся над головой лампочкой, он осознал, что для него это конец. Он коротко вскрикнул и выдал задушенное: - Я сейчас кончу, блять! В тот же момент вторая рука Паркера поспешила выдоить из него все до последней капли. - Да, давай. Кончи от моего члена! Больше ничего не потребовалось. Микки выстрелил на их тела, продолжая протяжно и громко стонать - Паркер все еще толкался в него, наклонившись вниз, чтобы поцеловать напоказ, слишком активно подключая язык, после чего провел руками вниз, сжимая его бедра и вбиваясь все быстрее, пока тело брюнета не начало содрогаться в конвульсиях. Его дырочка снова и снова сжималась вокруг члена, пока находящийся сверху мужчина не разразился безудержными стонами в собственном оргазме. Вскоре Паркер вышел из него, демонстрируя на камеру устроенный беспорядок, углубляясь еще несколько раз, чтобы поиграться со спермой. Честно говоря, для Микки это была наименее любимая часть действа - его накрывало сиюминутное, крайне интимное чувство стыда, и парень не мог дождаться, когда же режиссер прокричит «Снято». Это быстро проходило, поскольку процесс стал для него практически рутинным, но на эту самую секунду тотальная уязвимость всегда умудрялась проскользнуть в мозг испугать до чертиков, после чего он дистанцировался и терпел до конца. Лицо его обращалось в маску.

***

Йен не хотел ничего знать о парнях, нагибание которых в течение съемочного дня ему оплачивали. Одной из причин, по которым он подписал эксклюзивный контракт с веб-сайтом, на который сейчас работал, было то, что все актеры в их портфолио были чертовски сексуальны. Продюсеры – суетливые и придирчивые мудаки – не посмели бы принять кого-то, не соответствующего конкретным эстетическим стандартам. Поэтому Йену никогда не приходилось беспокоиться о том, чтобы возбудиться. Не то чтобы он в свое время не трахал уродливых парней – трахал. Будучи еще более молодым, он прошел через жестокую фазу, когда потребляемые на постоянной основе алкоголь и наркотики крайне снизили уровень его разборчивости. Он также позволял парням делать всякое в обмен на наличку и дорогие подарки, и обычно это были отвратительные, старые и довольно скрытные козлы, которые вынуждены вести себя так, чтобы их хоть кто-то трахнул. Но это было тогда, а сейчас ему уже намного лучше. Другим преимуществом его текущей работы была политика «голой кожи». Большинство людей не хотят видеть в порно презервативы, и Йен понимал их чувства. Порно, оно не об ответственности, оно о том, чтобы сбросить все оковы и делать то, что хочется, посылая все прочее к черту. Презервативы не являются частью людских фантазий. Компания позаботилась о том, чтобы все, кто занимался незащищенным сексом, принимали PrEP, чтобы предотвратить заражение ВИЧ, и ежемесячно сдавали анализы на все венерические заболевания. Сделать больше, чтобы не испытывать чувства вины по поводу рискованных половых актов, было просто невозможно, поэтому Йен наслаждался преимуществом своей свободы. Но вне работы он все равно всегда использовал презерватив. В настоящий момент Йен стоял над своим партнером по съемкам, наблюдая за собственной спермой, вытекающей из его задницы, и ждал, пока камера перестанет снимать. Как только режиссер велел им заканчивать, Йен перестал преувеличенно тяжело дышать и протянул руку, чтобы помочь парню, «Кори», подняться с кровати. Тот принял помощь, поднялся на ноги, пробормотав «спасибо» через плечо, и не останавливался, пока не вышел со съемочной площадки, не притормозив даже, чтобы прихватить висящий у двери халат. Йен не возражал против такого пренебрежительного поведения. Он привык к тому, что все возвращается на круги своя, как только сперма перестает забрызгивать все вокруг. Такая простота почти утешала. Галлагер кивнул оставшимся в комнате парням с молчаливой благодарностью и, взяв халат, проследовал за Кори прочь из сымитированной спальни и вдоль по коридору до самых душевых и раздевалок. Услышав, что в первой кабинке уже работает душ, он прошел мимо и преодолел еще парочку, прежде чем повернуть вентиль и подождать потока воды, чтобы ступить под него и закрыть за собой матовую дверцу. Напор воды здесь был охуительным, а душевые лейки можно было переключить в грубый массажный режим, который, кажется, мог смыть всю сперму и пот с его тела. На туалетных принадлежностях они тоже не экономили. Тут всегда было что-то органическое: скраб, шампунь, кондиционер, лосьон, зубная паста и даже крем для бритья. К тому моменту, как Йен покидал студию, он уже выглядел так, будто ничего и не случилось. Сделано, прошло, забыто. Это становилось все проще. Рыжик вышел из кабинки и обернул полотенце вокруг талии, взяв другое, чтобы вытереть волосы, подходя к одной из раковин, и взглянул на пятна румянца, появившиеся на коже после душа, тщательно осматривая себя в зеркало. Взяв одноразовую зубную щетку, он заметил, что Кори смущенно пялится на него в собственное зеркало, висящее на стене чуть слева за его спиной. Когда их глаза встретились, брюнет тут же отвёл взгляд, и Йен невольно залюбовался круглой задницей парня, натягивающей полотенце, туго обернутое вокруг его бедер. Галлагер поспешно засунул щетку в рот и покачал головой, снова сосредотачиваясь на своем отражении и заканчивая банные процедуры. Они стояли в соседних гардеробных, роясь в сумках и переодеваясь в уличную одежду, когда Йен заметил, кто Кори снова пялится на него, на этот раз уже куда менее незаметно. На протяжении всего дня они не обменялись и парой слов. Их представили друг другу, когда Йен приехал на площадку, и они обменялись стандартными любезностями, после чего обсудили сцену с командой перед съемками, а потом обменивались лишь случайным глупым дерьмом, которое они вынуждены были говорить друг другу, пока трахались, ибо грязные разговоры были неотъемлемой частью порно, хоть и сводились к минимуму. Тишина наскучивала, а эта задиристость, какой бы нелепой ни была, помогала продать образ близости, который продюсеры любили проецировать на своем сайте. Как парни из интернета, актеры должны были быть развратными и доступными. Владельцы студии пытались продать фантазию о «парне по соседству, который оказался геем, и, так уж получилось, захотел упасть на колени и отсосать тебе, когда ты пришел одолжить газонокосилку или кусок масла». Разумеется, Кори был одним из их «плохишей», судя по тому, как его грубое поведение дополнялось самодельной на вид татуировкой на фалангах – подростковым ругательством «FUCK U-UP». Сам Йен находил это нелепым, но это его «FUCK» наверняка заводило многих зрителей. «Парень по соседству, который только что вышел из тюрьмы и чувствует себя одиноким, пожалей его». Йен натягивал через голову серую футболку, когда Кори наконец решил высказать то, что было у него на уме. - Так… ты, эм, может, хочешь как-нибудь снова перепихнуться? Без оплаты. Йен хихикнул и сел, чтобы надеть носки. - Ты часто предлагаешь такое своим сценическим партнерам? - Иногда, если секс был супер-крутой, - ответил парень, пожимая плечами, и застегнул ширинку, - Что, ты не считаешь, что на какое-то время мы слишком увлеклись процессом? Йен покачал головой, все еще мягко улыбаясь, и надел первый ботинок. - Не в этом дело, я просто… Я не завожу отношений с коллегами вне экрана. Я и сам достаточно плох, мне нужен кто-то нормальный, чтобы уравновешивать меня. - Нормальный? Что за хуйня? – возмущенно спросил Кори, - Ты назвал меня дефективным или че? Думаешь, ты слишком хорош для таких, как ты сам, блять? - Я не это хотел сказать, мужик. Просто… Я обычно встречаюсь такими всеми из себя положительными парнями, которые, как правило, еще и несколько наивны. Никакой дикости, только ванильки, без драм или всего такого прочего. - Как по мне, так скука смертная, но как скажешь, морковкин. Я не просил твоей руки, только траха без кучи устремленных на нас глаз. Мог бы просто сказать: «Нет, спасибо». Кори закинул сумку на плечо и вышел без лишних церемоний. Йену внезапно стало неловко, ибо действительно, за каким хуем ему понадобилось все это говорить? Теперь, если ему когда-либо придется снова сниматься с этим парнем - а он был уверен, что ему придется, после той безусловной химии, что будет крайне сексуально смотреться на экране – все будет чертовски неловко, и виноват в этом будет только он сам. Йен подумал о том, чтобы догнать Кори и извиниться, но передумал, поняв, что это сделает все еще более странным, поэтому решил забыть об этом.

***

Разумеется, через два месяца им назначили еще одну совместную съемку. Первая удалась на славу и имела стабильно высокий уровень популярности на сайте, поэтому продюсеры захотели снимать их пару в главных ролях на регулярной основе. - Так-так, это же мистер Слишком-Хорош-Чтобы-Трахаться-С-Порно-Отбросами-В-Свое-Свободное-Время! – поприветствовал Кори с неискренней веселостью, когда он вошел в раздевалку. Йен закатил глаза. - Серьезно? Все еще не отпустило, а? Тебе никогда раньше не отказывали или что? Кори выпятил нижнюю губу и причудливо изогнул бровь, качая головой. - Вообще-то нет. Йен рассмеялся. - Ой, да иди нахуй, даже мне иногда отказывают. - Что, думаешь, что ты сексуальней меня, козлина? - Господи Боже, - ввернул рыжий, - Для тебя все на свете соревнование? Можешь ты хоть ненадолго успокоиться? - Вау… ты говоришь мне успокоиться? Блять, теперь я точно не хочу трахаться с тобой снова, я хочу вывести тебя на улицу и преподать тебе урок. - Как скажешь, крутой парень, я тебя вырублю одним хуком справа, но только после того, как мне заплатят за то, чтобы я еще разок натянул эту задницу. Кори простонал. - Знаешь, что? Я решил, что ненавижу тебя, претенциозная тупая жопа. Забудь о том, что я говорил о трахе на стороне, ладно? Должно быть, твой член затуманил мой разум. Полагаю, как только ты открываешь рот для чего-то, кроме заглатывания члена, волшебство испаряется. У Йена отвисла челюсть, и он не мог сказать точно, оскорблен был или впечатлен. Может, и то, и то. - Короче, - продолжал брюнет, - Готовь свой агрегат. Давай приступим к тому, для чего ты годишься. С открытым ртом Галлагер наблюдал за Кори, как ни в чем не бывало вышедшим из раздевалки с самодовольной ухмылкой на своем тупом лице. Йен последовал за ним, уже неспособный остановиться. - Пытаешься заставить меня устроить тебе секс из ненависти или типа того? Завести меня, чтобы получить погрубее? – ответом ему была тишина – Кори его игнорировал, поэтому рыжий продолжал подкалывать его, чтобы получить реакцию, - Спорим, тебе больше понравилось бы, если бы я сначала разбил тебе нос в кровь. Я знал таких парней, как ты. - Разорванная губа сексуальнее, - поправил Кори. Уголок рта Йена незамедлительно приподнялся. - Я, блять, знал это. Ты чертов грязный маленький дикарь. - Как скажешь, рыжеяйцый, - отбил удар парень, поворачиваясь лицом к Йену и тыкая указательным пальцем ему в грудь, - Если бы я тебя отмудохал, а потом заставил сосать свой член, тебе бы это пиздец как понравилось. У меня тоже есть твой номер, так что не забывай об этом. Голос Галлагера стал угрожающе низким, а слова, которые он даже не собирался произносить, продолжали сыпаться с его губ. - Я так жестко протараню твою задницу, что ты еще неделю сидеть не сможешь. Кори, вопреки ожиданиям, лишь хмыкнул в ответ на угрозу. - Обещания, обещания… - пропел он, отстраняясь от Йена и уходя к месту встречи с командой. Йен не знал, что его так взбесило. Эта порода мудаков обычно не производила на него такого эффекта. Но этот парень нес все то дерьмо так, будто знал, как надавить на все нужные кнопки. Он не знал, намеревался ли Кори сделать предстоящую сцену погорячее, или просто не мог совладать со своим желанием причинить ему как можно больше дискомфорта, чтобы он вышел из себя. Разумеется, дело не могло быть в уязвленном эго – слишком просто. Под этой враждебностью скрывалось что-то еще.

***

Микки не знал точно, почему не мог перестать так откровенно пиздеть на Паркера за тот очевидный слив. Парень оказался таким мудаком, что Милкович, вроде как, постоянно оживлял в памяти тот отказ, просто чтобы спор не прекращался. Возможно, у него была какая-то врожденная настройка «жадного до наказания», которая никак не отключалась. С самого рождения он знал, как сделать все еще хуже, но так и не научился исправлять ситуацию. С другой стороны, при ухудшении отношений с Паркером страстность секса возрастала экспоненциально. Прошлый раз был довольно хорошим. Но сейчас Микки просто крышу снесло. На все комментарии и предложения на встрече перед съемками его сценический партнер выдавал только односложные ответы, не предлагая ничего от себя и предпочитая монотонно мычать и кивать головой. Но после, когда они начали, Паркер резко повалился на Микки, кусая его губы во время поцелуев, слишком грубо пихая его тело и стаскивая одежду. Даже сама поза, в которую он скрутил брюнета, была слишком болезненной – он продолжал давить на него в местах, где это было совершенно необязательно, растягивая его больше необходимого, до напряжения в мышцах. Прежде чем трахать Микки, Паркер должен был сделать ему римминг, и парень и тут нашел, как выместить свою злобу – он не побрился, чтобы едва проступившая щетина царапала щель брюнета, пока он работал ртом. Кожу жгло, но было в этом что-то безумно горячее, и Микки, сам того не осознавая, улыбался и дрожал, когда холодный язык Паркера смягчал зудящее ощущение. Когда они начали непосредственно трахаться, Милкович забыл и думать о презрении к Паркеру, ибо тот сделал все, что было в его силах, чтобы выполнить обещание, так жестко втрахивая брюнета в стену, что ему приходилось вставать на носочки, проезжаясь лицом по обоям со стандартным принтом и стараясь удерживать руки на шероховатой поверхности, чтобы сохранять равновесие. Он совершенно точно понимал, что позже у тазовых косточек появятся синяки, ибо рыжий крепко держался за них, нещадно вбиваясь в него сзади своим огромным членом. Затем Паркер потянул Микки назад, пройдя несколько шагов до кровати, падая на нее спиной и удерживая парня на своем члене, чтобы тот мог скакать на нем в позе «ковбоя наоборот». Некоторое время брюнет поднимался и опускался, позволяя своему члену спокойно раскачиваться в воздухе, но потом потянулся вниз, чтобы подрочить на камеру до первого «выстрела». Как только бедра Микки замедлились, а спазмы в мышцах, сжимавших член Паркера, поутихли, он оказался бесцеремонно перевернут кверху задницей – рыжик все еще продолжал трахать его. Он прижимал голову Милковича к матрасу одной рукой, дергая бедрами в неровном ритме и заставляя самое существо брюнета отзываться вибрацией. - Заставь меня кончить, маленькая шлюшка, - выплюнул Паркер, оставляя удар на ягодице. Микки не мог двигаться и едва дышал. (К слову о репликах для шоу). Паркер стал терять контроль над собственными движениями и вытащил как раз во время, чтобы обкончать растраханное отверстие парня. Он снова проскользнул членом внутрь, совершив около дюжины толчков, прежде чем отстраниться и уйти. Микки тут же почувствовал волну нервозности и стыда, когда в финальном кадре осталась лишь его голая, разработанная задница, но все же расслабился, когда эйфория начала сходить на нет, и он услышал слово «Снято». Когда Микки подошел к душевым, Паркер уже вовсю мылся, и парень был так благодарен, что ему не придется с ним контактировать, что провел в своей кабинке почти полтора часа, отмокая под горячими струями, пока не почувствовал уверенность в том, что рыжик закончил все свои дела и ушел. Он понятия не имел, что ему сказать после случившегося. Возможно, он мог бы найти способ продолжать оскорблять парня, несмотря на то что тот только что подарил ему трах, даже более потрясающий, чем предыдущий. Как он мог продолжать так наслаждаться сексом, ненавидя все остальное в этом ублюдке? Микки Милкович не из тех людей, кого можно ослепить членом. Будто этот рыжий был каким-то подарком господним. Горячих, умеющих трахаться парней в этих краях было пруд пруди. Причин заморачиваться на этом бесячем идиоте просто не было. Не было.