"Обернись"

      — Все, я уже не могу, — поднимая свой раздираемый от головной боли котелок, выдохнула я, убрав волосы со лба небрежным взмахом руки. — Мы сидим тут уже вечность и ничего не можем сложить воедино.       — Что-то мы все же упускаем… — не унимался полный энергии Римус. В тот вечер он вообще был слишком возбужден.       — Лунатик, уже первый час ночи, не хочу прослыть ботаном, но завтра же на учебу… — Блэк лениво листал толстенный фолиант, создавая видимость работы.       — Нет-нет, давайте по порядку, — Люпин в надежде обернулся на Питера, который единственный сидел ровно и внимательно слушал, когда как Джеймс дремал на книге, Сириус перебирал длинными пальцами страницы какого-то тома, а я капала чернилами на пустой пергамент, наблюдая, как капля растекается по краям.       Весь вечер пятницы мы потратили на попытку в который раз найти ответ на главную загадку, а именно, как красочно описал ее Сириус, «Что, черт возьми, с тобой не так?». Именно это звучное кодовое название мы оставили после долгих словесных перепалок, пары угроз, одного вызова на дуэль и удара кулаком об стол Римуса, который и послужил прекращением всякого рода дискуссий.       К моменту нашего внештатного собрания нам удалось найти кое-какую интересную информацию, которую мы и пытались логически объединить.       — У нас на руках три сказки, — когда Питер ответил на вопрос пытливого Римуса, мы втроем непроизвольно взглянули на него с благодарностью. Ну, мы с Сириусом точно, а негромкий всхрап Джеймса можно было счесть вполне как нечто одобрительное. — Профессор МакГонагалл и Флитвик посодействовали и предоставили нам информацию о родителях Джесс, — Хвост загнул 2 пальца. — Мама прислала нам книгу о проклятиях, порчах и поверьях, надеюсь, мы сможем разобрать хотя бы часть написанного в ней, так как Джеймс пускает слюни на страницы уже не первый час, и, пожалуй, самая важная часть…       — Что толку от этого всего никакого нет, — Сириус потер сонные глаза и высказал то, что было у всех на уме: — Мы в тупике. Все, что нам удалось выяснить, так это, во-первых, что я могу продержаться без сигарет 3 часа 28 минут, Хвост совершенно не разбирается в географии, Сохатый соврал мне, что больше не заинтересован в Лили, ведь я-таки свистнул очередное любовное письмо из его кармана, Джесс выглядит сногсшибательно в платьях, а Римус падок на кофе.       — Спасибо, Блэк, за это занимательное наблюдение, — фыркнул Люпин, скрестив руки на груди. — Однако напоследок я все же прочту еще раз все то, что нам известно к этому дню. Итак, — он откашлялся. — Маленькую фею, то бишь Джесс, прячут от всех и не разрешают ни с кем играть: она 17 лет прожила вдали от волшебного мира. 7 рыцарей в полосатых труселях… чего? Сириус, я твой почерк из тысячи узнаю! И кто только сделал тебя писарем…       — Я пишу быстрее всех, ты разглагольствовал, а Джесс и ее подружка Джеймс шушукались о своем, о девичьем. Питер вообще будто ногой пишет. Должен же был я хоть как-то скрасить этот вечер забавными каламбурами.       Пропустив это замечание мимо ушей, лишь неодобрительно хмыкнув, Римус продолжил, сжимая в чуть трясущихся руках исписанный пергамент.       — Можно сделать предположение, что магия как-то оберегается семью магами или предметами. С третьей историей у нас возникла загвоздка, так как нужный отрывок мы так и не нашли… Хм. Оба родителя учились в Хогвартсе, мама — чистокровная волшебница — слизеринка, отец — полукровка — с Равенкло. Ничего такого, что заслуживало бы внимания, если быть честным… И, наверное, последнее — немного похожая история есть в книге, на которой так уютно устроился Джеймс, — Римус сделал какую-то заметку на пергаменте, — рассказывающая о заклинании «разделения» магии между двумя людьми, а также о проклятии бессмертия.       — Мы это все знали и так, зачем нужно было собирать нас здесь? — недовольный Поттер потянулся. На его лице красовалось красное пятно от угла книги. Он встал и принялся закидывать бумагу в рюкзак первым.       — Спасибо, что помогаете, ребята, я уверена, что мы найдем ответ совсем скоро, — смущенно сказала я, когда парни начали собирать вещи в сумку, чертыхаясь каждый раз, когда что-то падало на пол.       — На то друзья и нужны, — Джеймс устало улыбнулся и притянул меня к себе, обняв одной рукой. — Я… Мы защитим тебя, что бы ни случилось, — на смену его усталости вдруг пришла серьезность, отчего мне стало немного не по себе. Будто он что-то скрывал…

***

      — Так тебе нравится, как выглядят ее ножки в платье? — задиристо задел локтем Джеймс Сириуса, когда они, проводив меня до самой двери, десятью минутами позже шли в свою гостиную.       — Ой, да завали… — Поттер засмеялся от реакции друга и мечтательно добавил:       — Ах, это прекрасное чувство, когда не одного тебя динамят по первое число…       Сириус ничего не ответил, переведя взгляд в сторону. Он снова вспомнил тот неловкий разговор на лестнице, разочарование в ее глазах, стал отныне ощущать некую холодность с ее стороны, которую Джесс всячески пыталась скрыть, и нехотя признал, что было бы лучше продолжать сгорать от ревности и отказа во взаимности, но зато напрямую признаться в чувствах, нежели делать вид, что этих чувств вовсе нет. «Жалкий трус», как часто начал повторять Блэк, проклиная себя последними словами.

***

      — Ой, извини, я тебя не заметила… — спешно и немного испуганно проговорила я, задев кого-то спиной.       Следующий день встретил замок солнцем, приятные лучи которого растеклись по всей опушке и заглядывали практически в каждое окно, отчего, казалось, и настроение у всех обитателей школы стало чуточку лучше.       Школьные пары проходили как и обычно: трудновато в заклинаниях и весьма успешно на предметах, где нужны были теоретические знания. Особенно мне полюбилась нумерология, отдаленно напоминающая математику, к чему у меня была явная предрасположенность. Именно в конце этой пары, немного задержавшись, я и толкнула кого-то, собирая вещи в рюкзак.       — Ничего страшного, — ответила добродушно девушка, собирая разбросанный пергамент по полу. Я тут же наклонилась и помогла ей все поднять. — Ты Джесс, да?       — А ты, кажется, Лили, — после кивка головы предположила я, струсив. Меня и так в школе не очень жаловали, не хотелось бы и сейчас выслушивать какие-то новые издевки и претензии.       — Да, это я, — к моему великому удивлению девушка широко улыбнулась и, изящным движением тонкой руки отряхнув с юбки пыль, протянула ладонь. Я пожала ее, ища какой-то подвох. — Здесь тебя не очень жалуют, да?       — А то ты не видела еженедельные прозвища, которыми меня награждают в вашей школьной газете, — усмехнулась я, уже привыкшая к ним и даже с вызовом ожидавшая новых.       Девушка мелодично рассмеялась, открыв передо мной двери аудитории:       — Да уж, кто такого не видел. Но в основном этим заведуют слизеринцы. Мне Северус про тебя рассказывал. Сказал, что ты милая и умная, так что кое-кто из них все же на твоей стороне.       Она совмещала в себе необычайную внутреннюю силу, доброжелательность, женственность и вместе с тем озорство, не удивительно, что она смогла так сильно влюбить в себя Джеймса.       — Хочешь, сядем вместе на обеде?       — Да, здорово, давай, — с благодарностью ответила я тут же, улыбнувшись. Это был первый человек после Мародеров, который без страха быть высмеянным согласился сесть со мной рядом. Мне определенно понравилась эта девушка.       Когда мы пришли в Большой Зал, большая часть ребят уже сидела за столами. В воздухе витал общий гул голосов и ударявшихся столовых приборов о тарелки. Проходя мимо стола Равенкло, кто-то крикнул:       — Эй, Эванс, ты решила всех неудачников себе в друзья набрать?       — А что, Рамзи, будучи главой всех неудачников, завидуешь, что, не имея друзей совсем, не попадешь даже в этот список?       Парень сразу заткнулся и сел обратно на свое место, послышался смех.       — Ловко ты его.       — Не обращай внимания на всяких придурков, — как ни в чем не бывало ответила Лили, поправив волосы.       — Эй, Эванс, новая прическа? — развязно спросил Джеймс, когда мы сели за стол Гриффиндора.       — Вот тебе яркий пример, — закатила глаза девушка, раздраженно выдохнув, но буквально секунду спустя еле заметно улыбнулась, поправив кудри. Я удивленно перевела взгляд на ребят. Неужели никто из них так и не заметил, что Джеймс у Лили вызывал не только неприязнь?!       Пока меня одолевала буря негодования и удивления близорукости мужского пола, Эванс рядом усмехнулась какой-то своей мысли в стакан, отпивая воду.       — Что? — непонимающе поинтересовалась я.       — Да так, ничего, — загадочно ответила девушка, так и не сказавшая мне о взгляде Сириуса, который помог ей ответить на давно терзавший многих представительниц слабого пола вопрос, а именно: «Почему это местный плейбой окончательно перестал обращать внимание на других девушек».       Обед прошел довольно интересно. Мы с Лили быстро нашли общий язык, так как в ходе беседы я выяснила, что она тоже воспитывалась в семье не волшебников, поэтому нам было, что обсудить. Она очень заразительно смеялась, мило смущалась и имела достаточно острый язычок. Когда мы с ней выходили из Большого Зала, вновь заливаясь над какой-то ее шуткой, я с надеждой спросила себя, смогли ли мы стать подругами.       — Ты пойдешь на Зельеварение? Извини, я не знаю, как у тебя вообще проходит здесь обучение, ведь ты даже не числишься ни на каком факультете.       — Дамблдор позволил мне выбирать самой все предметы, — я поправила тяжелую сумку, набитую учебниками. — Я иду к профессору Флитвику. Он помогает мне с магией, — смущенно добавила я, немного залившись краской.       Лили, имея восхитительную способность не заострять внимания на неловких темах, с пониманием кивнула и без каких-либо издевок сказала:       — Надеюсь, у тебя все получится. У меня с Заклинаниями не очень выходить, но, если тебе будет нужна помощь, ты всегда можешь обратиться ко мне, — с улыбкой проронила она перед тем, как ушла.

***

      Вторую неделю я занималась с Флитвиком дополнительно. Профессор, к моему удивлению, сам предложил мне свою помощь. Возможно, ему стало меня жаль, но однажды после очередного провала на занятии он оставил меня после урока и сказал, что испытывает уважение к моему упорству и старательности. С его помощью я уже овладела базовыми заклинаниями, которые давались мне через раз, однако освоенная в идеале техника была явно не лишней. В одну из бесед он обмолвился мне о родителях, хотя явно не должен был этого говорить.       — Я когда-то учил вашего отца, очень способный юноша. Ваша матушка была сильна практически во всем, но терпеть не могла Зельеварение из-за всяких скляночек, баночек, слизких ингредиентов и котлов. Что удивительно, ведь декан ее факультета, с которым у нее были весьма теплые отношения, и вел этот предмет!       Хотя преподаватели и старались держаться от меня отстраненно, за пару месяцев я все же заручилась снисхождением и участием с их стороны. МакГонагалл дала мне пару интересных книжек о Трансфигурации, научила простейшим заклинаниям и невзначай делилась крупицами информации о школе, волшебном мире, родителях и магии. Слизнорт, почему-то, во мне души не чаял, помогал мне на уроках и всегда приговаривал, что я могу заходить к нему в любое время. Меня даже научили полетам на метлах! Однажды, конечно, я сломала себе руку, но ее быстро поправили.

***

      В тот день Флитвик отпустил меня пораньше, потому я еще успевала зайти в гостиную. Когда я открыла проем, то услышала следующее:       — Конь бьет ферзя на Е6. Шах и мат.       — Хвост, с девчонками тебе, очевидно, не везет потому, что ты все свое свободное время убиваешь на игру в шахматы.       — Проигрывать тоже надо уметь, Поттер.       — Эй, ребята, — окликнула я их. Питер и Джеймс подняли головы от доски, Римус оторвал сосредоточенный взгляд от книги, а Сириус, дремавший на диване, зевнул. — Вам стоит это увидеть.       Я положила на стол возле доски и пары пустых кружек сложенное вдвое письмо. Римус отложил книгу, предварительно оставив в ней темно-красную ленточку как закладку, и потянулся за пергаментом. Джеймс с Питером принялись заново расставлять шахматные фигуры, а Сириус, на лице которого плясала тень от языков пламени камина, потянулся и поуютнее устроился в кресле, приоткрыв один глаз.       — От кого это? — спустя буквально минуту беглого прочтения изумленно переспросил Люпин, передавая записку дальше Поттеру, который уже протянул за ней руку с настороженностью.       — Если бы я знала, Римус, — я была крайне озадачена и взволнованна. Сев на край немного жесткого стула, я покусывала губы в ожидании, когда каждый ознакомится со странной рукописью.       Это письмо пришло мне еще пару дней назад. В день, когда я, опаздывая на очередную тренировку по полету на метле персонально от Джеймса, спрятала его в небольшую прикроватную тумбочку возле кровати в своей комнате, на которой покоились учебники, школьные записи, фантики от конфет и кувшин с водой. Впопыхах, наливая в стакан попить, я пролила большую часть жидкости на лежавшие там вещи и в том числе на письмо, потому для сохранности решила убрать его подальше и прочитать сразу же после занятия. Однако именно тогда я и сломала руку и провела остаток дня в Больничном крыле.       О почте мне невзначай напомнила Лили, за обедом обмолвившаяся о том, что отправила самодельную открытку своей маме на день рождения и что с нетерпением ждала ответа. Перед своим уроком по Чарам я забежала в комнату, спрятала письмо в сумку и пошла к Флитвику, а уже после прочитала его, что и сподвигло идти до ребят ускоренным шагом.       — Это не похоже на сказки, которые мы с вами читали, — первым нарушил угрюмое молчание Питер, только, похоже, дочитавший написанное.       — Потому что это кусок настоящей легенды, — саркастично ответил ему Сириус, размяв шею и похрустев пальцами.       

«Сотни лет назад в семье могущественных волшебников произошло страшное событие. Две дочери-близняшки, балуемые с детства родительской любовью и состоянием, вдруг остались одни после неожиданной кончины отца с матерью. Когда несчастный случай унес их жизни, сестры пообещали друг другу никогда не разлучаться. Они жили счастливо, помогали нуждающимся и занимались живописью, практиковались в магии и придумывали новые заклинания, пока однажды одна из сестер не встретила прекрасного молодого человека. Влюбившись без памяти, она в тайне покинула родительский дом, не предупредив сестру, и начала строить новую жизнь. Вступив в брак, она продолжила заниматься благотворительностью и углубленным изучением магии.       Спустя несколько лет ее нашла сестра. Обезумевшая от горя утраты и страха, она пришла в ярость, узнав о лжи и предательстве со стороны самого близкого ей человека. Получив отказ на просьбы вернуться в отчий дом, в порыве захлестнувшего ее гнева обманутая сестра прокляла изменщицу, бывшую беременной в тот самый момент своим первым ребенком…»

      — Как мы уже выяснили, подлинная история есть только у «рыцарей», как в сказке, которые разорвали пергамент на 7 частей и поклялись сохранить тайну, — Римус стучал пальцем по подлокотнику, размышляя вслух.       — Ни один рыцарь никогда бы не отдал часть легенды! — вдруг слишком резко ответил Джеймс, метнув на друга оскорбленный взгляд. — Это же в сказке написано! — добавил он, увидев наши удивленные лица.       — Ты знаешь кого-то кроме нас в волшебном мире, Джесс?       — Нет, — помотав головой, ответила я Сириусу. — Когда мы впервые с Дамблдором оказались на Косой Аллее, я познакомилась с женщиной, которая заведует Дырявым Котлом… и каким-то эльфом в банке Гринготтс.       — Гоблином, — поправил меня Питер. Я на автомате кивнула.       — В любом случае того, что написано здесь, мало, чтобы делать какие-то выводы, — Римус почесал затылок. — Без продолжения легенды или хотя бы новых сказок мы не сможем понять, в чем смысл проклятья. Единственный вариант — это продолжить искать недостающие фрагменты в книжках и постараться найти отправителя.       — Но кому понадобилось отправлять такое откровение непосредственно задействованному в этой истории человеку? Это же веками скрываемая правда, — Хвост сделал шаг пешкой и поднял сонный взгляд на Джеймса. Тот пожал плечами:       — Очевидно, тому, кто заинтересован, чтобы Джесс ее узнала.       — Попробуй выяснить немного больше о своих родителях, Джесс, — посоветовал Римус. — Возможно, кто-то из профессоров мог знать нечто большее, чем то, что удалось выяснить нам с Питером.

***

      По совету Римуса я решила невзначай перекинуться парой слов с теми профессорами, которые благосклонно ко мне относились. В этот список явно не попадал Дамблдор, разговоры с коим до сих пор вызывали, несмотря на достаточно большой промежуток времени, взаимную неловкость и трудности в общении.       Профессор МакГонагалл не владела нужной мне информацией, так как не была достаточно близка ни с одним из моих родителей. Зато я впервые почувствовала какое-то сочувствие с ее стороны и даже переживание, так что наше взаимное сближение скрасило отсутствие каких-либо нужных сведений.       Профессор Флитвик рассказал мне об отце, так как в свое время был деканом его факультета. Мистер Роберт Томсон был высок, красив и умен, хотя так, на мой взгляд, можно сказать практически про любого человека. Он играл в Квиддич на позиции вратаря и был весьма успешен в Заклинаниях и Травологии, на пятом курсе стал Старостой Равенкло. Имел много друзей, но особенно выделялись Альфред Крейг и Джонатан Монетт, оба учившиеся на Хаффлпаффе. Родители погибли, попав в автомобильную аварию, когда он учился на 4 курсе. В принципе, ничего такого, что смогло бы зацепить внимание.       Зато о матери вдоволь поведал Слизнорт за чашкой чая после очередного Зельеварения. Названная в честь бабушки, Джозеффина Честертон на дух не переносила это имя, предпочитая просто «Джо». Частые стычки с моим биологическим отцом на этой почве в итоге привели к тому, что она согласилась пойти с ним на свидание, лишь бы он перестал называть ее полным именем. Она была очень самоуверенной в себе девушкой, ее самооценка подкреплялась отчасти особенным вниманием со стороны мужского пола. Она гордилось чистотой крови и своим факультетом и, опуская ее иногда невыносимый характер, также имела много друзей и достаточно теплые отношения с Горацием Слизнортом. Ее мать развелись с отцом, когда ей было 9, потом женщина заболела и скончалась в больнице, когда девочке едва исполнилось 15. Еще при смерти мать попросила своих давних друзей Лестрейндж позаботиться о дочке до ее совершеннолетия. Так маленькая Джо познакомилась со многими чистокровными волшебниками, но главное: стала хорошей подругой мисс Вальбурги Блэк. Девушки были очень похожи, постоянно обменивались письмами в течение учебного года «Джо», последняя часто приезжала в гости в дом Блэков.       — Ах, хорошая была девочка, очень умная и талантливая, жаль, не любила мой предмет, как ту же Трансфигурацию, — опечалено вздохнул декан Слизерина, поставив пустую фарфоровую чашку на блюдце.       После разговора с преподавателями я отправилась с совятню, чтобы отправить парочку писем бывшим когда-то друзьям родителей и отправилась в Большой Зал, где проходил обед.       — Вы не поверите, что мне удалось разузнать, — сев за стол и тут же принявшись за еду, умирая от голода, пролепетала я, поглощая одну картошку за другой. Сириус с Джеймсом удивленно переглянулись. — Информации было не так много, но я узнала, с кем водили дружбу родители.       И принялась рассказывать все полученные сведения, делая перерывы на пережевывание пищи и глотки невероятно вкусного тыквенного сока.       — Твоя мать была хорошей подругой моей? — не поверив в то, что сам произнес, выпалил Сириус, уронив кусок курицы с вилки. — Я не думал, что такая мегера вообще с кем-то может нормально общаться, она отцу всю плешь проела.       — Так ты… у вас с ней натянутые отношения? — осторожно спросила я, надеясь получилось какой-то позитивный ответ.       — Можно и так сказать, — вклинился Римус, прерывания брань Блэка. Последний немного успокоился и кратко пересказал мне суть конфликта.       — А я, вообще-то… написала ей письмо.       — Ты — что? — не понял Джеймс.       — Они с мамой были хорошими подругами, может, она что-то знает о ней… — поспешно начала оправдываться я, нервно схватив стакан в руки. — Я же понятия не имела, что Сириус терпеть ее не может!       — Так, Джесс права, это часть нашего плана, так что отнесемся к этому как к обычному поиску фактов, да, Сириус? Нет, с чего ты это взял, Блэк? Да какие гарантии того, что они тоже станут подругами? Весь Хогвартс вздохнет с облегчением, если ты повесишься на этой почве, — закатил глаза Римус, положив конец дискуссии.       — Эй, Джесс, привет, — накаленную обстановку разрядил приход Лили, которая села рядом. Она достала из сумки какую-то книгу и протянула мне. — Это одна из сказок, которые я читала на первом курсе. Лилиана подарила мне ее, может, она тебе как-то поможет.       Я не сказала ребятам, но поделилась с Лили тем, что мы пытались найти уже несколько месяцев. Поначалу я пожалела, что вот так сгоряча решила поделиться своей проблемой с первым встречным человеком, который мне улыбнулся, а не стал обзывать. Но потом я почувствовала, что ей можно верить. По крайней мере, мне этого искренне хотелось.       — Спасибо, Лили, я верну тебе ее как можно скорее.       — Не переживай, — девушка улыбнулась, вставая. И бросила невзначай быстрый взгляд на Джеймса, который молча уставился на свою тарелку, подперев голову рукой. — Что, Поттер, не выспался? — однако когда ответа — даже взгляда — не последовало, Эванс немного нахмурилась, но ничего не сказала и ушла.       Последние время Джеймс Поттер стал вести себя очень странно, что не могло не обеспокоить его друзей. Он стал очень молчалив, порой раздражителен и даже груб. Помимо прочего он стал замыкаться в себе, постоянно погружаться в свои мысли, меньше проказничать и больше спать. На любые вопросы он отвечал кратко и говорил, что все у него нормально. Сириус пытался добиться правды, помочь и растормошить своего лучшего друга, устроил вечеринку, купил ему маленькую точную копию метлы Поттера, которая теперь летала у них по комнате и гостиной, шутил и был всегда с ним рядом, но ничего не помогало. Мы решили дать ему время, чтобы он пришел в себя и сам рассказал, что с ним не так.       — Ну, раз сейчас все, что нам остается сделать, это дождаться писем, можно немного расслабиться, — сказала я, потянувшись. — Скоро же бал?

***

      — Ребята, я должен вам сознаться, — вечером нарушил тишину Сириус, когда парни готовились ко сну. — Мне нравится Джесс, и я позвал ее на танцы.       — Ну ты Америку открыл, — Джеймс слабо улыбнулся, плюхаясь в кровать. — И что она сказала?       — Она-то согласилась, а я ляпнул, что мы идем как друзья…       — Господи, а я и представить себе никогда не мог, что ты так труханешь перед девушкой, — Римус засмеялся и протянул руку, чтобы забрать у недовольного Питера сикль.       — Э-э! Вы что, делали ставки?!       — Ну да, Хвост в тебе души не чает, думал, ты никогда не упадешь в грязь лицом перед девушкой.       — Проклятье, — тихо выругался Сириус и улегся спать прежде, чем ребята успели задать еще какие бы то ни было вопросы.

***

      — Что ты тут делаешь? — тем временем я сидела на полу Астрономической Башни и наблюдала за созвездиями. Лили, пришедшая сюда в компании подружек, заставила меня вздрогнуть.       — Смотрю на звезды, — просто ответила я, отвернувшись. Она села рядом и спросила:       — Пойдем на улицу, прогуляемся?       Приятный ветерок, пока еще не промозглый, обдал наши лица, когда мы открыли одну из потайных дверей замка и вышли на улицу.       — Откуда ты знаешь о потайных дверях?       — Поттер однажды показал, — Лили улыбнулась. — Тебе помогла книжка?       — Я ее еще не читала… но спасибо за помощь.       — Слушай, а что с Поттером такое сегодня? — Эванс сделала вид, что ей максимально безразлична это информация, сев на ступеньки возле входа. Я усмехнулась.       — Как долго ты готова отрицать тот факт, что Джеймс тебе тоже симпатичен?       — Что? Этот надутый от самомнения индюк? Не смеши меня, — Лили сделала вид, что оскорбилась, но в свете луны было видно, как она покраснела. — Ничего он мне не нравится!       — Повторяй себе это почаще, может, и правда не будет, — я улыбнулась, посмотрев вдаль.       Спустя несколько минут тишины ее нарушала первой Лили:       — Возможно, ты и права. Нет смысла отрицать того, что спустя столько лет Поттер-таки стал мне небезразличен. Наверно, зря я отказала ему составить компанию на танцы.       — Так еще не поздно согласиться, он все равно кроме тебя никого и не звал.       — А ты с кем пойдешь?       — С Сириусом, — я и сама не заметила, как ответила задумчиво и грустно.       — Не очень похоже, что ты в восторге от этой идеи.       — Да нет, я просто… он же мне на самом деле... неважно, я совсем не против быть его парой на балу.       Лили ничего не ответила, бросив на меня подозрительный взгляд. Взглянув на наручные часы, она предложила потихоньку расходиться, а то Филч и его вездесущая кошка могли поймать нас и отправить на наказание.

***

      — Блэк, ты мне никогда не нравился.       — И это взаимно, Эванс, — Сириус облокотился об стену возле кабинета ЗОТИ, где девушка его перехватила через пару дней после ее диалога со мной.       — Что у тебя с Джесс? — без обиняков серьезно спросила Лили, скрестив руки на груди. Сириус замялся, забегав глазами.       — Ну. Э-э, в общем-то…       — Ты бросаешь на нее взгляды чаще, чем на свое отражение в зеркале.       — А тебе-то какое дело, что я делаю? — Сириус выбрал тактику нападения, выпрямившись и поправив волосы.       — Так она тебе нравится?       — А что если и так?       Лили смерила его настороженным взглядом, пытаясь по глазам понять, правду ли ей говорит Блэк.       — Тогда было бы неплохо, чтобы она тоже об этом знала.       — Это что, рубрика дружеские советы, Эванс?       — Это рубрика «не тупи», Блэк.       И девушка ушла. Сириус кинул в ее сторону непонимающий взгляд.       — И еще, Блэк, — из конца коридора крикнула Лили, обернувшись, — передай Поттеру, что я пойду с ним на бал. Пусть гладит свои лучшие портки.       Нахмурившись, Сириус провожал девушку задумчивым взглядом буквально минуту, обдумывая услышанное, и решил не идти на улицу охладиться, а отправиться совершенно в другом направлении.

***

      — Привет, — запыхавшись, выпалил Сириус, когда я открыла ему дверь своей комнаты. Я хихикнула.       — От поклонниц убегал, Сириус?       — Ты еще согласна пойти со мной на танцы? — парень про себя уже явно жалел, что выкуривает так много сигарет, ведь дыхание сбивалось слишком быстро. О сильном волнении не могло быть и речи.       — Э-э, ну, да… а что…       — Я сейчас могу показаться эгоистом или дураком, что так сваливаю все на тебя как снег на голову, но я уже давно думал об этом и никак не могу перестать прокручивать в голове мысль, что…       Я никогда не видела его таким перевозбужденным. Нахмурившись, я наблюдала, как он отчаянно пытается подобрать слова, боясь озвучить суть. Прервав его словесный поток, я аккуратно вклинилась и лишь спросила:       — Сириус, в чем дело? Ты передумал идти?       — Что? Нет! — он выпрямился и провел рукой по волосам, выдохнув. Собравшись с мыслями, он, еще раз глубоко вздохнув, спокойно произнес: — Я не хочу идти с тобой как с другом, ведь я… ты мне… мы… ты мне не безразлична… стала.       У меня непроизвольно поднялись брови в немом вопросе. Не успев и слова сказать, Блэк снова выпалил:       — Нет, конечно, если ты хочешь пойти, как друзья, я ни в коем разе не буду против, ведь мы и правда хорошие с тобой друзья, а ведь друзья — это…       — Сириус! Замолчи хотя бы на секунду. Я согласна.       Блэк, явно не готовый к такому ответу, перевел сначала немного испуганный взгляд на меня, затем — на дверной проем. Мы оба постояли в нерешительности, избегая смотреть друг другу в глаза.       — Ну, так, значит… мы идем на бал, — прервала молчание я.       — Получается, что так, да.       — Отлично, — и снова повисло неловкое молчание. Затем, как по сигналу, мы переглянулись и одновременно сказали «ну, пока», после чего он начал быстро спускаться по лестнице, а я тут же закрыла дверь и села на край кровати.       Прокручивая в голове на удивление приятную для меня мысль о том, что Сириус — вполне обычный парень, а не тот мачо, каким его пытаются выставить девушки в школе, я встала, открыла окно, чтобы пустить немного свежего воздуха в комнату, и подошла к шкафу, чтобы выбрать наряд для предстоящего бала.