"Обернись"

В ярко освещенной комнате стоял густой туман. Стеклянная стенка душевой кабинки покрылась маленькими капельками конденсата. Даже в просторной комнате становилось довольно душно. Сильный напор горячего душа позволял, на удивление, полностью проникнуться глубоко в свои мысли. Я сидела на полу и, прислонившись щекой к прохладе душевой кабины, вырисовывала всевозможные рисунки на запотевшем стекле. Мысли лились в голове мощным потоком, как и струи кипятка внутри ванной. — Черт! — пробился голос сквозь плотный шум воды, затем проскрипел кран, и резко стало тихо. Дверца открылась, и оттуда, выпуская облачно сжатого теплого воздуха, вышел взъерошенный Сириус. Его кожа покраснела, а с головы мощным потоком стекали крупные капли на холодную плитку ванны. — Доварился? — спросила я и поднялась с пола, протягивая полотенце. Он нахмурился и дернул плечом, ничего не сказав. После разговора с Дамблдором у нас с ребятами остался небольшой осадок, и почему-то между нами появилась напряженность, не дававшая возможности многое обсудить. Мы были уверены – у каждого в голове уже выстроился диалог, мнение, план. Но никто пока не решался начать разговор первым. Потому мы покинули кабинет директора в гробовом молчании и не сказали ни слова по пути к Джеймсу и Лили. Мы не могли заговорить друг с другом, но также не могли снова разойтись.

***

Как выяснилось, Дамблдор подстроил все. Он был не до конца уверен, угрожал ли мне Волдеморт убийством Сириуса или кого-то из ребят, но предположил, что так оно и было. Он знал о наших встречах, знал, что я становлюсь сильнее, становлюсь похожа на Реддла. И решил действовать. Дамблдор рисковал на каждом шагу, предпринимая то или иное решение, и у него почти получилось меня провести. Почти. От этого мне одновременно становилось радостно и невыносимо гадко. — Вы должны понять мои мотивы, — произнес директор, исподлобья смотря поочередно на каждого из нас. — Волдеморт не должен победить. У меня не получилось выстроить с вами доверительных отношений, мисс Томсон, но я никак не мог допустить вашего сближения с Томом Реддлом, — Дамблдор сцепил руки в слабый замок. — Я знал о ваших уроках. Знал об опасных экспериментах с вашей силой. Но я, каюсь, не был уверен, насколько вы близки с мистером Блэком. Но я знаю Тома. Знаю его манию все контролировать и быть на шаг впереди. И не прогадал. Он говорил так, будто торжествовал над силой своего разума и интуиции. Говоря спокойным тоном, он заметил, что это был единственный выход – заставить меня разочароваться в Волдеморте и действовать против него. — И здесь я ошибся, — признался директор, дернув себя за бороду. — Я заставил вас думать, что Волдеморт нарушил обещание, заставил вас его ненавидеть и желать расплаты. Однако я не предвидел, что строить план мести вы будете одна. Что вы встанете не только против Волдеморта, но и против меня. Жестокая правда, подслащенная лестью и неуместными комплиментами, выводила меня из себя. Он прямым текстом сказал, что не считал меня настолько умной или сильной, что его главный промах – наши нейтральные, даже агрессивные с моей стороны отношения. Он подстроил смерть Сириуса, точнее, просто заставил меня так думать, с помощью усиливающего заклинания, когда на деле тот парень был совсем другим человеком, а ребятам подправил воспоминания, чтобы они не пытались меня искать или что-то выяснить. Чтобы я не узнала, что видела не Блэка. Он ждал момента, когда я приду к нему на порог в слезах и соплях и попрошу помощи в борьбе с Реддлом, а он бы, в свою очередь, раскрыл свои карты. — Но вы не пришли, и я понял, что промахнулся. — Вы помешались на этой битве. Для вас люди стали бездумными марионетками в ловких руках кукловода. Вы весь из себя такой правильный, но на деле вы просто лицемер и параноик, — прошипела я, встав со стула. — Реддл рассказывал мне про вас. Как вы пытались манипулировать им в школе. Вы всегда боитесь людей, которые умнее вас, мистер Дамблдор? Директор не стал прерывать выплескиваемый изнутри поток бурных эмоций и улыбнулся своим мыслям, прежде чем ответить на мой выпад. — Вы так и остались для меня загадкой, мисс Томсон, — и никому не сказал слова, крутившиеся у него на языке: «в следующий раз я буду умнее. Буду наставником с самого детства. Ведь у этой девочки ничего не получится, и обязательно появится кто-то другой будет бороться против Волдеморта».

***

— До сих пор не могу понять, почему он просто не объяснил все нам, — произнес Сириус и с жаром бросил мокрое полотенце на пол. — Тогда бы ты как-нибудь меня нашел, Блэк, и я бы не пришла к нему с просьбой, как он того хотел, — в который раз устало выдохнула я, обдавая лицо приятной прохладной водой в надежде смыть навалившийся груз с души. Не очень-то помогало, честно признаться. — Не как-нибудь. Я всегда знал, где ты, — он поймал мой непонимающий взгляд в отражении зеркала и продолжил: — Когда мы копались в архиве Министерства, я нашел заклинание поиска. Тогда же я подарил тебе это кольцо, — он кивнул на цепочку на моей шее. — Я следил за тобой в те дни, когда ты подолгу пропадала в городе. Я переживал за тебя. Но практически сразу после той битвы ты пропала с радара, да и мои вывернутые наизнанку, как оказалось, мозги даже не заподозрили ничего подозрительного. Это не я сливал Дамблдору информацию, Джесс, не смотри на меня так. — Спрашивай, — повернув кран и немного после этого помолчав, произнесла я, оборачиваясь к нему лицом и облокотившись на раковину. — Думаю, у тебя много вопросом. — Хорошо, — он подошел ближе, и уголок его губ поддернула легкая ухмылка. — Знаю, ты ждешь вопросов про свои похождения, приключения, Реддла и так далее, но… Можно я тебя поцелую? — С каких пор тебе нужно разрешение? — заданный им вопрос снял напряжение с плеч и заставил расплыться в слабой, но благодарной улыбке. Я до сих пор была не в силах осознать, что Сириус жив. Что мне не пришлось опять вернуться в прошлое, чтобы провести с ним хотя бы еще пять минут. Мы провели наедине несколько долгожданных минут, задыхаясь от духоты ванной и жаркого поцелуя, пока не услышали осторожный стук в дверь. — Ребята, — послышался приглушенный голос Джеймса за дверью. — Мы собираемся внизу, подходите. На какое-то время мы решили поселиться у Поттеров в Годриковой впадине. Непривычный уют теплого дома и дружелюбная атмосфера ни в какое сравнение не шли с занюханными отелями, где мне приходилось жить. В просторной светлой кухне за продолговатым столом расположились друзья с чашками чая в руках. Мы с Сириусом сели друг напротив друга, и заботливая Лили тут же подлила кипяток нам в кружки. — Так и… у кого какие мысли? — неуверенно начал диалог Римус. Атмосфера внутри приветливого дома сгущалась. За окном пугающе багровела луна, и неожиданные трески бревен камина заставляли меня периодически вздрагивать, чудом не проливая чай на белоснежную скатерть. Ребята поведали, как практически с самого выпуска из школы ожесточенно ведут борьбу с Волдемортом в рядах мракоборцев. Не вдаваясь в подробности, они обрисовали общую картину творившегося ужаса и идущей в самом разгаре войны, кидая друг на друга мимолетные взгляды. — Дамблдор собрал Орден Феникса, — подхватил рассказ Лили Сириус. — Мы формируем группы и отправляемся на задания в надежде вернуться живыми после них. — Сириус! — укоризненно бросил Римус, увидев мой обеспокоенный взгляд. — А ты как, Джесс? — вклинившись в накалившуюся перепалку друзей, спросила Лили и дотронулась до моей руки. — Присоединишься к нам? — Я… не могу, Лили. Похоже, пришла моя очередь рассказать вам то, чем же занималась я все это время. Рассказ получился довольно длинным и несвязным, потому что приходилось постоянно одергивать себя. Как бы мне не хотелось рассказать им все, каждую выясненную деталь, я из последних сил сдерживалась. Ведь тогда бы они страшно начали переживать, раскрывшаяся правда потенциально грозила им опасностью, они бы со стопроцентной вероятностью стали бы меня отговаривать от годами взращиваемого в моей голове плана, но хуже всего то, что… я бы позволила им себя остановить. А этого допустить никак было нельзя. — Все тайное стало явью, — переведя дух и смочив горло чаем, буквально выдохнула я. — Я объездила, наверное, весь мир в поисках отгадок, и это того стоило. Ну, с чего бы начать… Наверное, с того, что ритуал, который провела моя мама, как раз и повлиял на сбой в системе. — В каком смысле? Хочешь сказать, она нарочно вызвала проклятие? — встрепенулся Римус, пододвигаясь ближе. — Не совсем, — я достала измятый листок бумаги и старательно расправила его на столе. — Вот ритуал. Она узнала у моей бабушки, что наш род по женской линии проклят. Рассказала, что прокляла его, по легенде, наша дальняя родственница. Это вы знаете, вместе тогда читали тот кусок легенды. Так вот, — я пальцем указала на нужную строчку, подталкивая бумагу ближе к ребятам, — дело в том, что прошли сотни лет, и проклятие начало ослабевать с течением времени. И все реже и реже в нашем роду появлялись дети с дефектами. — Джесс, не говори так! — укоризненно вставила Лили, чем вызвала мою виноватую улыбку. — А еще причина заключалась в смешении крови. Грубо говоря, «ген» проклятия разбавлялся в каждом ребенке, рожденном в неравном браке. Но вероятность, даже такая мизерная, что несчастье все же может случиться, оставалась. Не берусь судить, что конкретно сказала моя бабушка маме, но факт остается фактом – та напугалась до чертиков. — И стала искать этот ритуал, — задумчиво проговорил Джеймс, поворачивая к себе жалкий клочок истлевшего пергамента. — То есть им она лишь спровоцировала проявление этого гена? «И в жертву принеся того, чья жизнь дорожа всех на свете, ты можешь возродить покой в души людей, давно ушедших». Ты же не хочешь сказать… — Да, — просто ответила я на ошарашенные взгляды ребят. — Ради этого она убила свою мать. Но самое страшное не это, — выдержав паузу, я продолжила, — самое страшное, что эта жертва была лишней. В одном из своих путешествий я нашла оригинал этого ритуала. Он был прописан в огромном фолианте древнего рода Мраксов, датированный еще XVII веком. Кстати, это был один из родоначальников Хранителей, но сейчас не об этом. Ребята слушали меня с замиранием сердца, не прерывая ни на минуту и не отводя взгляда. Когда я по крупицам узнавала эту информацию, то испытывала схожие эмоции, однако они со временем притупились, когда на смену пришло смирение с реальностью. — Последняя строчка звучала так: «Но в жертву принеся того, чья жизнь дорожа всех на свете, не сможешь возродить покой в души людей, давно ушедших». Этот ритуал не снимал проклятие. Он его вызывал. Повисла продолжительная пауза, нарушить которую мешали, как я чувствовала, проносившиеся за долю секунды одна за другой мысли в головах моих друзей. Я одобряюще им улыбнулась, пытаясь без слов сказать, что все в порядке и никакие слова утешения здесь не нужны. — Как видите, мой род неразрывно связан с темой смерти. Это открытие стало моей отправной точкой, — снова взяла слово я, в очередной раз разрывая окутавшее комнату физически ощущаемое напряжение. — И тогда я стала выведывать больше про историю Хранителей. — Подожди минутку, — вмешался Сириус, прерывая меня поднятой вверх ладонью. Он напряженно всматривался в стол, будто пытаясь найти там нужные ответы. — Но кто изменил подлинный ритуал? А главное, зачем? — На этот вопрос я ответить не могу, — призналась я. — Могу лишь сказать, что мама его от кого-то узнала. И этот кто-то был явно заинтересован в том, чтобы проклятие вернулось. Однако вопросы «кто это был и зачем ему это было нужно», похоже, так навсегда и останутся тайной. — Может, это был один из Хранителей? — предположила Лили. — Зачем ему это? Все Хранители подвергаются смертельной опасности, если вступают в должность, — не согласился Джеймс, кинув быстрый взгляд на меня. Я еле заметно кивнула. — Это правда. Смею предположить, что это сделал кто-то, кто, скорее, водил знакомство с кем-то из рода Хранителей, но сам им не был. Кстати, о Хранителях. Знаете, почему их 7? Потому что, когда было наложено проклятие, существовало 7 чистокровных семей. Только волшебник, в чьих жилах текла чистая кровь, мог справиться с посвящением и нести службу по охране проклятых детей. Потому еще многие годы назад эти семьи объединились и поклялись сохранять чистоту крови во имя долга, который по року судьбы лег на их плечи. — «Чистота крови навек», — ошарашенно прошептал Сириус такой ненавистный девиз своего рода, выбитый чуть ли не на каждой поверхности в его доме. Я снова кивнула. — Именно. Род Блэков – самый древний из чистокровных, Сириус. Именно Блэкам принадлежит идея создания Хранителей и именно они впоследствии стали его возглавлять. — Но… ладно, допустим, — вмешался, чуть заикаясь, Римус, который нервно теребил воротничок рубашки. — То есть одержимость многих чистокровных родов в сохранении только своей уникальной крови заключается в следовании давно забытого обета? — Все верно. Проклятие кануло в лету, но не было снято. Потому все семьи продолжали следовать традиции и обучали потомков таинствам Хранителей. На случай, если проклятие вернется. Тогда они будут готовы. — Но ведь чистокровных семей гораздо больше, чем 7, — не унимался Сириус, до сих пор не хотевший поверить в услышанное. — На тот момент их было 7. Не забывайте, этому проклятию не одна сотня лет. Заметили, как парадоксально? Хранители должны были всеми силами сохранять чистоту крови, тогда как для моей семьи предпочтительнее было как можно больше ее мешать. — Что еще? — спустя пары минут, данных мной на возможность собраться с мыслями, сдержанно произнесла Лили, немного бледнее, чем обычно. — После моего признания вы, должно быть, меня возненавидите, и винить вас я в этом не буду. Я убила около 10 Хранителей, — после глубокого вдоха произнесла я, закрыв предварительно глаза. — Похоже, сейчас система замены одного Хранителя на другого и правда не так отлажена, как раньше, ведь, по моим ощущениям, их у меня сейчас не 7, а всего трое. — Как ты это поняла? — спросил Джеймс, нахмурившись и воздержавшись от слов негодования и упреков, чему я была премного ему благодарна. — Моя сила просто чудовищна. Для сравнения, простой Люмос в моих руках превращается в многократный Люмос Максима. Теперь я, кажется, понимаю, почему же именно придумали Хранителей… я знаю, понимаю, какие ужасные вещи я натворила в погоне за правдой и что вовек не смогу отмыться от того греха, который взяла на душу, но, пожалуйста, ребята… — я в бессилье уронила голову на стол и вытянула руки на середину стола. Мне было стыдно посмотреть им в глаза. Было страшно увидеть разочарование в их потухшем взгляде. Было заведомо больно услышать роковые слова упрека от самых близких мне людей, однако вместо этого… …каждый из них по очереди положил ладонь на мои протянутые словно в безмолной просьбе руки. Я подняла голову, широко распахнув глаза, встретив во взглядах, направленных на меня, лишь понимание и… сострадание? — Мы не виним тебя за то, что ты пыталась найти ответы, хоть и немного помешалась, — негромко сказал Сириус и сжал мою руку. — То, что ты сделала, ужасно, — подхватил Римус, улыбнувшись, — но осуждать тебя за отчаяние и беспомощность мы точно не вправе. Теперь уже мне потребовалось какое-то время, чтобы совладать с собой. Услышав слова поддержки, на которую я не рассчитывала даже в самых заветных мечтах, свалились на меня крайне неожиданно. Впервые за долго время ощутив искреннюю любовь и заботу в кругу дорогих мне людей, впервые за долго время осознав, что выход есть из любой ситуации, лишь бы рядом были те, кто тебя поддержат, дали мне силы продолжать бороться. Я думала, что мое сердце окончательно одеревенело за последние бездушные годы, буквально вытравившиеся из меня любые проявления эмоций. Однако ошиблась. И, когда я еле слышно прошептала лишь единственное «спасибо», с замиранием сердца почувствовала, как одинокая горячая слеза медленно катится по моей левой щеке.       У ребят осталось ещё много вопросов, а у меня в запасе пару-тройку других фактов и ответов, но время уже давно перевалило за полночь, и, видя, что я совсем измотана и разбита, ребята дружно решили отложить дальнейшее обсуждение и отправиться спать.

***

— Что ты собираешься делать дальше? — за завтраком спросила меня Лили, когда мы снова собрались ранним утром за их большим столом в самой уютной комнате дома. Я отпила кофе, еще до конца не проснувшись. Сириус украдкой усмехнулся, пряча улыбку за кружкой, когда я устало зевнула, за что получил пинок под столом. — Я знаю, как победить Реддла. У меня есть план. Римус поперхнулся чаем. — И что ты собралась делать, позволь спросить? Это опасно! — Я гораздо сильнее его, — напомнила я, принципиально отказываясь замечать руку Блэка, которая гладила мое бедро под столом подальше от посторонних глаз. Лили смерила поочередно меня и Блэка ошарашенным взглядом, звучно поставив чашку на стол. — А ты чего лыбишься, а?! Она только что подписала себе смертный приговор, а ты только знай, как с ней заигрывать! — Расслабься, Лилз, она рассказала мне об этом еще вчера ночью, так что я в курсе событий. — Но почему тебя это никак не заботит? Хотя бы для приличия изобразил, что тебя это волнует! — с жаром воскликнула переполошившаяся Лили, дергая за рукав Джеймса, будто без слов говоря: «Нет, ты погляди, каков! Сделай с этим что-нибудь!» — У меня была вся ночь, чтобы об этом подумать, Эванс, — Блэк убрал свою руку и выпрямился. Приступая к завтраку, он заметил: — Я просто не дам ей действовать в одиночку, поэтому с ней ничего не случится. — Минуточку, — вмешалась я, пролив от неожиданности на себя остатки кофе. — Что значит «не дам действовать в одиночку?» — То и значит, милая, что одна ты эту войну не выиграешь, — тоном, не принимавшим никаких возражений, спокойно произнес Сириус, продолжая трапезу. — Ты же не думала, что я запросто отпущу тебя на смертный приговор, как верно подметила то Лили? От шока я открыла рот. — Это исключено! Никто из вас не будет принимать в этом участие! — Ну, это вряд ли, — Сириус добавил себе в кружку кипятка, будто вообще не принимая особого участия в диалоге. — Это моя война! Я не позволю вам участвовать! А ну прекрати, — нетерпеливо выбивая из рук Блэка вилку, вскричала я. — Это серьезно, Блэк! Я не шучу. Однажды я уже думала, что потеряла тебя. И больше я никого из вас не потеряю. — Тогда не нужно было посвящать меня в свои планы, — с вызовом вступил в перепалку Сириус, опасно сверкнув на меня глазами. — Разве для тебя было не очевидно, что мы не бросим тебя одну? Тем более не дадим сражаться человеку, который освоил магию пару лет назад. — Да я сильнее вас всех вместе взятых! — До тех пор, когда Хранители не пополнят свои ряды, — будто между делом бросил Сириус, поворачиваясь обратно к столу. — Я… да мне… да чтоб тебя! — с грохотом отодвинув стул, я поднялась и стремглав направилась в комнату, громко хлопнув дверью. — И ты не пойдешь за ней? — уточнила Лили парой минут спустя, наблюдая, как Сириус как ни в чем не бывало допивает чай. — Нет. Ты знаешь, что я прав, потому что со мной согласна. А ей надо повзрослеть. — Я схожу к ней, — бросил Джеймс на умоляющий взгляд Лили.

***

      — Можно? — после стука уточнил Джеймс, просунув в комнату голову. Я кинула. Он прошел внутрь, плотно затворив за собой дверь. Я стояла к нему спиной, судорожно вздыхая и обнимая себя руками.       — Мы не можем допустить того, чтобы ребята участвовали в нашем плане, Джеймс.       — Знаю, — тихо ответил Поттер, подойдя ближе. — Ты ловко обошла острые темы во вчерашнем рассказе. Им не нужно знать, что…       — Да знаю я, — в отчаянии воскликнула я и закрыла лицо руками, сглотнув. Совладав с накатившими эмоциями, я продолжительно выдохнула и гораздо спокойнее произнесла: — Не говори им ни слова. Пусть думают, что победить Реддла – это моя главная цель.       — Джесс, я…       Я махнула на него рукой, поморщившись. Я знала, что он хотел сказать. Знала, что это очередные слова сострадания, утешения, скорби и так далее. Но я не хотела жалости, не хотела помощи. Я лишь хотела, чтобы это закончилось. Чтобы ребята, наконец, были в безопасности.       — Это неминуемая реальность, Джеймс, — твердо произнесла я, наблюдая, как на запотевшем стекле появляются капли первого за эту осень продолжительного дождя. — Ты же сам это знаешь.       — Да, но…       — Мы в тупике, Джеймс, — оборачиваясь, произнесла я очень спокойно. Как человек, смирившийся со своей участью и мирно ее дожидавшийся. — Понимаю, что оттягивать этот момент нельзя, но… дай мне еще хотя бы немного времени провести с вами.       — Мы еще многого не узнали, так что время есть.       — Джеймс, — я подняла на него глаза, в уголках которых собрались непрошенные слезы, застелившие обзор. Слезы, которые являли собой предвестников приближавшейся беды.       — Джеймс, — мой тихий голос тонул в отдаленных раскатах грома, подкрадывавшегося все ближе и ближе к дому. — Я не хочу умирать.