Прощай

      Ее голова была прижата к его щеке, а его губы расплылись в довольной улыбке. — Петир, я… — она попыталась сказать, но замолчала от его внезапного взгляда. — Ты прекрасна. Его слова заставили ее покраснеть. — Спасибо, я думаю, — ее голос был не чем иным, как легким шепотом, а мысли начали растворяться в ее голове.       Петир мягко поцеловал ее в лоб. Затем он снова опустился на колени, его руки схватили край ее платья.       Санса остановила его, положив руки ему на плечи, заставляя его посмотреть ей в лицо. Он изучал ее с любопытством, его ухмылка была на месте, а глаза пожирали ее.       Ее щеки все еще было освещены румянцем, который показывал смущение.       Ее руки храбро отправились к пересмешнику на его пальто. Пока она снимала его, он затаил дыхание. Она никогда не думала, что сможет разоблачить его таким простым жестом.       Его тяжелое пальто упало на пол только через несколько секунд. Ее руки опирались ему на грудь, а глаза блуждали по его лицу. — Санса… ты уверена? — голос Петира дрогнул, а его тело, казалось, замерзло. — Да.       Это была единственная поддержка, в которой он нуждался. Его руки обхватили ее затылок, и губы рухнули на нее со страстью и мягкостью в одно и то же время.       Санса застонала и потянула его ближе, ее длинные ноги обхватили его талию. Это было неправильно, но она так в этом нуждалась.       Лорд Петир Бейлиш был нежен с ней. Она всегда думала, что он будет груб и эгоистичен, как и все остальные мужчины, что еще хуже. Раньше она была просто игрушкой для мужчин (кроме Тириона, но это был другой случай), ​​куклой, которую нужно было бить и использовать так, как хотелось. Петир ничем не удивил ее. Он был похотливым, но все же нежным, добрым и заботливым. Он не позволял Сансе думать обо всех плохих вещах, которые он натворил. Она была с Петиром, а не с Мизинцем. По крайней мере, сейчас.       Пышные лихорадочные поцелуи вернули ее к реальности. Его пальцы расшнуровали платье. Когда пальцы коснулись обнаженной кожи на спине, она вздрогнула. — Почему все грешные вещи так заманчивы? Почему я позволила ему сделать это после всех его преступлений? В конце концов, он предал мою семью. Что со мной не так?       Он мягко потянул платье за рукава, оголив плечи. Она встала с края стола, чтобы изящно выйти из своего тяжелого платья. Легким движением Санса освободилась от сорочки, полностью обнажив тело. Она прикусила нижнюю губу, когда голодные глаза Петира начали поглощать каждый дюйм ее кожи. — Боги, ты самая красивая женщина, которую я когда-либо видел, — пробормотал он, не осмеливаясь прикоснуться к богине, пытаясь разглядеть ее. Она покраснела. — Наверное, Вы видели много женщин. Он ухмыльнулся, его глаза все еще изучали ее бледную кожу. — Возможно, но это не имеет значения. Санса подошла ближе. Она знала, что не должна играть с огнем, но он был слишком хорош в том, что делал. — Я полагаю, что Вы должны освободиться от лишней одежды, — ее голос звучал почти шепотом, но слова были произнесены со строгостью.       Казалось, он обдумывал предложение, но затем расстегнул рубаху и кинул ее на пол.       Санса затаила дыхание, увидев длинный шрам, о котором она слышала несколько раз. Это была уродливая метка, идущая от ключицы до пупка, но все же, она украшала тело мужчины.       Санса смотрела на него как на мальчика, которым он когда-то был. Ушла его уверенность в себе. Его ухмылка тоже исчезла, ее заменила застенчивая улыбка. Его внезапная смена поведения дала ей силу и возможность на месть, если на то пошло. Она никогда не видела его таким уязвимым, поэтому решила наслаждаться этим.       Она сделала еще один шаг вперед, пока не почувствовала его горячее дыхание на своем лице. Ее правая рука бродила по шраму на его теле. Когда ее пальцы коснулись плоти, он вздрогнул, и его глаза встретились с ней. — Вы рискнете всем, чтобы получить то, чего Вы хотите, не так ли? — прошептала она и провела холодными пальцами по его шраму. Петир не ответил ей. Она, наделенная смелостью, облизнула губы. Ей казалось, что он дрожит под ее взглядом, его руки блуждали по затылку. — Не надо, — сказал он с небольшим сопротивлением.       Санса посмотрела на него, прежде чем снова оказаться лицом к лицу с ним. — Меня это не пугает. У нас у обоих остались шрамы, — сказав это, она нежно поцеловала его в губы.       Он приблизил ее к себе, очарованный ее словами. Казалось, он стал чувствовать себе немного комфортнее и прижал ее к своему телу. Она задавалась вопросом, было ли это из-за его возбуждения или из-за ее слов.       Петир схватил ее бедра и снова положил ее на край стола. Она застонала, когда его холодные пальцы прикоснулись к шее. Ее мысли были одурманены, его прикосновениями успокаивали ее, и невероятное ощущение между ног, которое, казалось, снова возвращалось.       Ее руки нашли его бриджи, и она смело спустила их, не зная, было ли это желание, которое побуждало или ее любопытство. — Боги, — он жадно поцеловал ее. — Я больше не могу ждать, сладкая. Он положил ее на стол, не задавая лишних вопросов. Санса обняла его за шею. Несмотря на холод, она чувствовала тонкие струйки пота на своей коже. Он медленно вошел в нее. Ее ногти впились в его спину, оставив следы в форме полумесяца. На секунду она впала в панику. Петир, казалось, заметил и начал нашептывать успокаивающие слова: — Ты самая красивая, —его пальцы нежно ласкали ее покрасневшие щеки. Санса издала громкий вздох, который держала в себе. Она постепенно начала приспосабливаться к этому ощущению. Она посмотрела в темно-зеленые глаза, кивая. — Санса… — раздался голос Петира, когда она снова поцеловала его. Он медленно начал двигаться внутри нее. Она была удивлена, чувствуя его внутри себя. Санса обняла его ногами, чтобы усилить невероятное чувство глубоко внутри своего тела. — Петир…       Он понял ее и увеличил темп. Его гладкие руки нашли ее грудь, и его холодные кольца коснулись ее кожи. Санса откинула голову.       С каждым нежным прикосновением он стирал плохую память о том, что Рамси делал с ней. С каждым толчком она понимала, почему и женщинам, и мужчинам нравится заниматься любовью. С каждым толчком ее сердце билось немного быстрее, ее дыхание становилось частым, ее руки яростно впивались в его плоть. Она снова почувствовала эту жару, которая зарождалась внутри нее.