Наша любовь

Вот мы с другими полукровками загружаемся в автобус, который пришел за нами в Лагерь с самого Олимпа. Почему? Да потому что наши бессмертные родители решили таким образом отблагодарить нас за победу над Кроносом. Неделя во Флориде – нехило, а? Ясное дело, большинство наших восприняли эту идею с огромным энтузиазмом, но были и те, кого эта поездка и радовала, и волновала одновременно. К таким относились мы с Аннабет, а еще – Кларисса Ла Ру с Крисом Родригесом. Ну, вы должны понять: солнце, море, романтическая обстановка, да еще и отсутствие всякого надзора… Да, похоже, без легкомысленных поступков поездка не обойдется! А еще, по странному стечению обстоятельств, меня, в последнее время, начало ТЯНУТЬ к Аннабет. То есть меня и раньше к ней тянуло, но сейчас все, что называется, по полной программе, если вы поняли, о чем я. - Не возражаешь? – спросил я у своей девушки прежде, чем сесть рядом с ней. - Садись, если я тебе за все время, что мы проводим вместе, не надоела, - улыбнулась она. - Ты – мне? – рассмеялся я, усаживаясь. – Да никогда! Мы будем вместе до тех пор, пока я тебя окончательно не достану, и ты не пошлешь меня, куда подальше. - Значит, мы всегда будем вместе! – прошептала Аннабет и поцеловала меня. И вот, нас уже не волнует ничего из того, что происходит вокруг. Только губы, только языки и только руки – все остальное, на время нашего поцелуя, бросило работать. Поэтому ни я, ни Аннабет не видели, как какая-то незнакомая девочка лет тринадцати попыталась рвануть к нам, но тоже незнакомый паренек ее удержал. Говоря о незнакомых, я это и имею в виду. В смысле, ни я, ни Аннабет в жизни своей никогда не видели этих ребят. Хотя, что-то в их обликах наводило на мысль о том, что мы их все-таки знаем, и даже довольно неплохо. Что ж, признаться, в этой ситуации мы с Аннабет допустили серьезную промашку, не обратив на этих двоих ровным счетом никакого внимания. Но поймите и нас: мы едем во Флориду, где не живут монстры (боги специально поселили нас в отель, благословленный всеми Олимпийцами), и нас вовсе не волнуют окружающие. А наш поцелуй все продолжался и становился более страстным. Девочка, которая вместе с пареньком сидела прямо за нами, продолжала злиться. Парнишка, однако, держал ее крепко. Но для меня не существовало ничего, кроме Аннабет, а для нее – ничего, кроме меня. И, казалось, ничто в мире не способно прервать этот поцелуй, но, естественно, нам помешали. - Фу! – раздался совсем рядом знакомый голос. – Мне сейчас станет плохо! Мы с Аннабет оторвались друг от друга с большой неохотой. Я даже хотел немедленно вызвать на поединок того, кто осмелился нам мешать. Впрочем, это желание исчезло без следа, когда я увидел, что рядом с нашим сидением стояла Талия. Это наша общая подруга, дочь Зевса, которая вместе с нами отстаивала Олимп. Другие охотницы тоже разбредались по автобусу. Ну, вполне понятно, что боги взяли и их в эту поездку – ведь заслуга охотниц в победе была ничуть не меньше, чем наша. А еще, понятно, почему Талия сказала «Фу». Ведь охотницы – вечные девственницы, и им неприятно видеть счастливые влюбленные парочки, вроде нас с Аннабет. Так или иначе, а мы были рады Талии, поэтому оба с удовольствием обняли ее (я был единственным парнем, которого она к себе подпускала). - Привет, ребята! – весело улыбалась наша подруга. – Вы, как я вижу, все-таки вместе? Значит, новой охотницы по имени Аннабет Чейз у нас не будет? - И не мечтайте, - заявил я. - Теперь я ее ни в какой отряд не отпущу! С этими словами, я обнял Аннабет и широко улыбнулся. Она тоже улыбнулась и прильнула ко мне со словами: - Да и не собираюсь я ни к каким охотницам! - Посмотрим, как ты запоешь, когда вы разбежитесь! – съязвила Талия. - Не дождешься! – одновременно сказали мы и снова начали целоваться, наплевав на то, что рядом охотница. - Фу! – сморщилась она, наблюдая за нашим поцелуем. Талия, в этот момент, была слишком возмущена нашим поведением, поэтому даже она не заметила, как за нашим сидением все та же незнакомая девушка открыла рот, чтобы что-то сказать, но тот же паренек быстро зажал ей рот рукой. Девочка с трудом вырвалась, угрюмо насупилась и скрестила руки на груди, а мальчишка довольно улыбнулся. - Эй! – позвала нас Талия. – Я вообще-то здесь! Хватит вам уже друг другу рты слюнявить! - Завидуешь – завидуй, молча, - произнесла Аннабет, прервав поцелуй. - Я – завидую?! – возмутилась Талия. – Нет уж, спасибо! Я обойдусь без прикосновений к чужим губам! - И к языку, если что! – прыснула Аннабет. Тут уж Талия не выдержала и, скривившись, ушла. Правда, села она все равно перед нами, так что могла слышать каждое слово, которое мы произносим и все причмокивания во время наших поцелуев. - К языку? – захихикал я. – Не думал, что ты, Энн, у меня такая… - Какая – такая? – полюбопытствовала Аннабет, обхватив меня за шею и коварно улыбаясь. - Пошлая, - нашел я подходящее слово. - Скажем так: ты многого обо мне не знаешь. И то, что я сейчас сказала, это, поверь мне, еще не пошлость! – прошептала моя девушка и снова поцеловала меня. Отвечая ей, я подумал о том, что, возможное развитие наших отношений в этой поездке, быть может, не так уж опасно. В конце концов, мы с Аннабет так давно вместе, что изучили друг друга почти до основания. Я вспомнил о том, как развивались наши отношения. Чувства зарождались медленно и непонятно. За четыре года мы пережили очень много. Сначала у нас были традиционные перебранки – период притирки, как называет это моя мама. Затем, мы, как будто, примирились с недостатками друг друга и перестали ссориться по пустякам… Короче, цепочка вышла, примерно, такая: познакомились, смирились, привыкли, привязались, соединились. А потом… потом мы поняли, что жить друг без друга не можем. Вот такая сложная история любви длинной в четыре года. А если еще учесть, что все эти этапы шли на фоне дикой ревности… Ну, я ревновал Аннабет к Луке, а она меня – к Рейчел. Так вот, если вспомнить об этой ревности, да еще и тех испытаниях, которым мы за эти годы подверглись, становится все более удивительно, что мы с Аннабет сейчас вместе. И, может быть, эта поездка – самое время перевести наши отношения на новый уровень? Но, так или иначе, без разрешения Аннабет я до нее даже не дотронусь. Выбор за ней. Она – дочь Афины, богини-девственницы, непорочно зачатая, поэтому я не стану ни о чем настаивать. Да и мне самому, если по правде, страшно. Нет, я не боюсь неизвестности. Я уверен, что, раз мы вместе смогли победить Кроноса, то сможем пройти через любые другие испытания. Дело не в этом. Я ужасно боюсь ненароком сделать моей девочке больно. Одна мысль об этом уже приводит меня в неописуемый ужас. Но пока мы просто целуемся, и на фоне чувств, которые горят во мне, все остальное неизменно теряет смысл. Все, что не связано с нашим поцелуем, как бы обратилось в черно-белое кино. А ощущение от наших встретившихся губ и языков – это множество самых разных ярких и красивых цветов. - Да перестаньте вы целоваться, в конце концов! – громко крикнула Талия. – Здесь же дети! Мы все-таки оторвались друг от друга и тут же поняли, почему она это сказала: рядом с ней плюхнулся Нико ди Анджело, сын Аида. Вообще-то, по многим меркам, Нико уже не ребенок, но ведь и не взрослый. И целоваться при нем – не самая хорошая затея. Ему всего-то тринадцать лет, правда, выглядит он старше, потому что носит исключительно черную одежду и почти всегда мрачен. А чего вы хотите от сына бога Царства Мертвых? Справедливости ради следует заметить, что за последний год мальчишка изменился. Он подрос, хотя пока едва доходил мне до плеча (ну, я ведь тоже на месте не стою), да и голос у него начинал ломаться. А еще, он стал более вспыльчивым, но менее серьезным. То есть орал по пустякам, но зато чаще улыбался. Наконец, наш Нико начал проявлять себя не мальчиком, а мужчиной. Он вовсю кадрил дочерей Афродиты, ходил на свидания со смертными девушками (которые находили его мрачный прикид очень привлекательным), а на свой тринадцатый День Рождения напился до скотского состояния, так что мне пришлось нести его в домик Аида на плече. Хотя, вообще-то, Нико – хороший парень. Не чета своему отцу (только не передавайте это богу Царства Мертвых). Наверное, в этом случае, яблоко от яблони далеко упало. Ведь это Нико сумел уговорить отца привести на Олимп армию мертвецов. Можно даже сказать, что это Нико ди Анджело сыграл основную роль в отстаивании Олимпа. - Привет, Талия! – поздоровался тем временем мальчишка с нашей подругой. – Как делишки? Не пожалела еще о своем решении податься в вечные девственницы? - Не дождешься! – съязвила та, но тут же рассмеялась. Мы все понимали, что это шутка. Уж с кем-с кем, а с Талией у Нико, по определению, ничего большего, чем дружба, быть не может. Хотя, кто знает. Граница между дружбой и любовью довольно призрачная. Мы, вот, с Аннабет, сами того не замечая, ее переступили. Правда, ни она, ни я об этом и по сей день не пожалели. Клянусь. А Нико вдруг обернулся к нам и заявил: - Да целуйтесь вы уже! Можете мне поверить, я и не такое видел! - Что именно, можно узнать? – фыркнул я. - Не то, о чем ты сейчас подумал, пошляк! – поморщился Нико. – Просто пару раз натыкался на своего батю с Персефоной! Тут позади нас послышался явный смешок. Я, Аннабет, Нико и Талия, как по команде, обернулись. Смеялся незнакомый мальчишка лет четырнадцати. Рядом с ним сидела девочка и смотрела на меня с явной неприязнью. Впрочем, последнее могло и почудиться, потому что оба тут же поспешили сделать вид, что смеются между собой. Я знал, что не вправе никого подозревать, но что-то в этих двоих меня насторожило. Мы с Аннабет переглянулись, и я понял, что с ней то же самое. В этом же взгляде я прочитал, что лучше пока ничего не предпринимать, поэтому мы снова сели по-нормальному и жестом приказали друзьям сделать то же самое. У них впереди завязался разговор, а мы с Аннабет так и сидели, думая о том, что же это за парочка сидит позади нас. С ними явно что-то не так. Вот только, что?