Герои своей судьбы

— …Клянешься ли ты, сильнейший рыцарь Круглого стола и лучший друг Короля Артура, служить мне также, как служил своему Королю? — на некогда чистом поле пшеницы воняло кровью, горящей плотью и сеном. Но помимо неприятного запаха можно было отметить тот факт, что температура в разгар лета была минусовой. — Клянусь, — впрочем, это было очевидно, так как по всему полю, помимо упомянутых запахов и их источников, были разбросаны громадные айсберги и более мелкие куски льда. — Клянешься ли ты исполнять каждое мое слово? — что же айсберги делают на юге Франции, да еще и летом? — Клянусь, — к тому же и не смущающие две фигуры, что расположились так удачно по центру этого хаоса. Одна из них стояла на коленях, склонив голову, а вторая стояла напротив, оперевшись на монструозного вида черную секиру или алебарду с гигантским лезвием. Более забавно было то, что существо, держащее её, было меньше оной почти в полтора-два раза. — Тогда, Ланселот Озерный, я нарекаю тебя своим рыцарем, — говоря это, девушка (на что намекали фигура, грудь и голос, хоть и лишенный эмоций) прислоняла лезвие секиры к каждому плечу длинноволосого рыцаря. В подобном действии обычно используется меч, но за отсутствием оного у говорящей, она использовала свое оружие. — Служи мне вечно, — властно вскинула руку она. — Слушаю и повинуюсь, моя госпожа, Серафолл Ситри, — поднял голову великий рыцарь, подтверждая свою клятву.

***

— Хэй, Ланс, не спи, замерзнешь, — услышал спящий длинноволосый француз веселый голос. Ритмичное покачивание поезда всегда так действовало на старого воина. Ну как всегда? Почти полтора столетия, с момента создания данного средства передвижения. — Как ты вообще можешь спать при таком шуме? — перед глазами разбуженного предстал блондин с голубыми глазами и мягкими чертами лица, одетый в военную форму капрала Гэмпширского полка британской армии. Болотно-зеленая униформа, высокие черные сапоги, походная сумка сзади, еще одна на груди и по бокам. Свою каску он держал рядом. — Я в этой кастрюле чувствую себя язычком колокола Биг Бена, — пожаловался он, потряся металлическим элементом обмундирования. — Каску пристегивать надо, — доброжелательно улыбнулся ему старший друг и товарищ. Длинные волнистые волосы фиолетового оттенка спадали с его головы, придавая некоторый романтизм мужчине. Его лицо тоже выражало мягкость, но, в отличии от своего друга-блондина, оно скорее добавляло его образу трагичности, тогда как блондин будто излучал радость солнечных дней. — Да и Большой Пол все же погромче будет. — Пусть остается в соборе Святого Павла, у меня и так челюсть болеть начинает, я люблю свободу! — радостно ответил блондин, раскинув руки и обращая на себя внимание присутствующих в вагоне солдат. Хотя он в любом случае привлекал внимание, настолько сильно он выделялся своим существованием, как бы это странно не было. — Попросить мою жену передать это твоей? — усмехнулся длинноволосый. — Не надо, — сразу поубавил спеси блондин к всеобщему смеху товарищей. — Не умеешь ты развлекаться, Ланс. — Мои развлечения лежат в другой плоскости, Роб, — расслабленно зевнул Ланс. Потянувшись, он уперся затылком в стенку вагона, на которой он расположился, пока спал. Об удобствах он не беспокоился, да и места похуже ему знакомы не понаслышке. — Крошить мне кости на спаррингах? — недовольно уточнил блондин. — Скорее ломать лицо, но ты не сильно ошибся, — ответил ему Ланс, продолжая мило улыбаться. — Как же вы за***ли! — выругался сидящий рядом брутального вида сержант с сигарой во рту. — У нас тут война с наци, а они шутки шутят. Совсем придурки. Носят имя легендарных героев и думают, что им все море по колено, — все же новая война уже всю Европу охватила, подобравшись близко к Англии, родине этих солдат, так что эти двое не злились за это. — Ну, на бегу по пятки, — пожал плечами Робин, ни разу не соврав, к слову. — Будто наша вина, что нас назвали так, — от этих слов Ланселот неловко кашлянул, подавив смешок, чего никто не заметил. — Да лан, серж, че ты прицепился к ним. Нормальные ребята, хоть и не из нашего полка, — вступился за них капрал, что считался душой компании, ну, после Робина. — Да я бы руководство наше сам в авангард кинул, — продолжил ворчать сержант. — Вначале нам прислали долбанутого француза манипулятора, — после этих слов Ланс и Робин незаметно поморщились, так как понимали о ком идет речь. — Затем этого итальяшку, который даже двух слов английских связать не можешь, — он указал в сторону замкнутого парня, что сидел в углу в обнимку с каким-то завернутым свертком размером с него самого. — Я даже не помню, как его зовут! А вдруг он вообще шпион? — Васко Страда, — кто-то тихонько напомнил. — Он, вроде как, доброволец из Италии. Еще там сражался в рядах сопротивления. — И нам его прислали указом вышестоящих, — продолжил сержант. — Робин Гуд, Ланселот Найтленд, Васко Страда. Разбойник, рыцарь и мореплаватель. И, как же удивительно, первый — снайпер, второй использует дробовик со штыком и не следует принятым армией стандарта длинны волос, а последний «на своей волне». Где гарантии, что вы не угробите нас? — вопрос хоть и неприятный, но настроение в вагоне с расслабленного так и не поменялось. Может это потому, что обсуждаемые парни абсолютно никак не реагировали на такой негатив со стороны вспылившего сержанта. — Сержант, — нехотя поднялся Ланселот. — Не хотел вас пугать, но мы не пробудем с вами долго, — сержант хотел было попятиться, но пересилил себя, хоть Ланселот был выше его на добрые пятнадцать сантиметров, да и, что уж скрывать, внешне он и выглядел миролюбивым, но «в тихом омуте черти водятся», как говорится. — У нас будут кое-какие дела с вашим руководством, мы пока только довесок к вам, постараемся помочь, чем сможем, но на всякий случай уточню — мы не няньки, — все это он говорил со своей неизменной легкой улыбкой и приятным тоном. — Моряк тоже? — уточнил сержант, не меняя лица. Если он и углядел нечто оскорбительное в словах длинноволосого, то решил тактично промолчать, нутром чувствуя разницу в силах. — Мальчик не с нами, — покачал головой Робин. — Да он ненамного старше тебя! — крикнул кто-то из глубины вагона. — Ну вот, Ланс, я твои привычки уже использую, — устало опустил голову Робин. — Растешь в моих глазах, — парировал Ланселот. — Мы уже скоро приедем? — подал голос до сих пор молчавший Васко Страда. Говорил он на итальянском, и только двое во всем вагоне понимали его и могли свободно ответить. — Что он спросил? — повернулся сержант. — Когда мы уже приедем, — перевел Ланс, возвращаясь на свое место. — Никто не против, если я открою створки для проветривания? А то душновато в вагоне с такой кучей парней. — Через несколько часов, к позднему ужину точно доберемся, — ответил сержант, кивая Лансу. Тот одной рукой отодвинул створку вагона, впуская свежий воздух, к облегчению всех присутствующих. — Скоро будем, церковник, — хлопнул по плечу итальянца Робин, говоря при этом на итальянском. — И не волнуйся ты так, мы с Лансом не такие плохие ребята, — весело улыбался Робин. — Смешно это слышать от демона, — слабо усмехнулся Васко. — Впрочем, присутствие легендарного лучника и сильнейшего рыцаря — веское подспорье в любом конфликте, — искренне сказал он. Его темные глаза твердо смотрели на блондина и длинноволосого, но без ненависти, с уважением. Короткие темные волосы подчеркивали его крепкие скулы и чуть хмурый взгляд. Одет он был в длинный балахон церковников, но из-под неё была видна специальная форма экзорцистов, намекая на крепкое тренированное тело. И хоть Ланселот с Робином считали его мальчиком, но выглядел он на 20-25 лет, что, правда, рядом не стояло с реальным возрастом тех, кто понимал его язык в данном вагоне. — Ого, Ланс, тебя не назвали рыцарем-предателем в кои-то веки! — крикнул своему товарищу радостный блондин, на итальянском, все же разговор «для своих». — Меня больше удивляет, почему тебя не назвали главным бабником всея Британии, — в той же манере ответил ему Ланс. — История — это вымысел, с которым все согласны, — просто ответил чуть улыбнувшийся итальянец, явно кого-то цитируя. — Вагнер? — наклонил голову набок Робин в попытке догадаться, кто её впервые произнес. — Вольтер, — поправил его Ланселот. — Вагнер сочинил «Полет Валькирий», мы же с тобой даже на его концерте бывали, — напомнил он Робину. — Мальчик, — обратился Ланселот уже к Васко Страде, став чуть более серьезным, — сейчас мы с тобой не враги, все же никаких личных обид между нами нет, да и ты выглядишь разумнее своих соотечественников, не полезешь «причинять добро и справедливость». Но не забывай, что мы на войне, — говорил он четко и спокойно, не пытаясь угрожать или запугивать. — Не забуду, сэр Ланселот, — кивнул Страда, называя собеседника по титулу. — Если ситуация между нами изменится, то я сообщу, прежде чем обнажать меч против вас с господином Робином, — констатировал свои намерения итальянец. — Тогда можешь ждать от нас аналогичных действий, — кивнул Ланселот, Робин улыбнулся, подтверждая слова друга. — А до тех пор, — он повернулся в сторону мелькавшего вне вагона алого заката. — Добро пожаловать в нашу компанию против очередных гнусных планов падших ангелов. Ну и нацистов с ними, чего уж, — неопределенно пожал плечами рыцарь. «А закат здесь чем-то напоминает то небо. Но действует оно скорее успокаивающе, нежели там. Или это из-за того, что здесь такое редко встретишь»? — вспоминал легендарный рыцарь то, с чего все началось. «Почти полтора тысячелетия прошло, а как будто это было вчера», — он слегка потер левую руку, под перчаткой на одном пальце он почувствовал твердый металлический предмет — обручальное кольцо. «Но я ни о чем не жалею», — он посмотрел на начавшего рассказывать очередную шутку солдатам Робина. «Никто из нас».