Герои своей судьбы

Авалон. Магический остров, на котором был дарован самый известный меч в мире. Ночь опустилась на него, туман окутал леса. Но спокойно не было в этом тихом уголке. По лесу кто-то мчался. Бежать! — Еще есть шанс! — ветки под закованными в металл сапогами хрустели, словно были простой высушенной корой. Более крупные корни просто избегались бежавшим, так как ловкостью обделен он не был, хоть и не придавал ей много внимания. Бежать! — Я должен успеть! — густой туман не мешал ему ориентироваться в столь знакомом лесу, в котором он бывал в детстве. Бежать, чтобы все исправить! — Боюсь, что это невозможно, — послышался голос рядом. Рыцарь в сияющих серебром латах остановился и обнажил свой легендарный клинок, готовясь в любой момент атаковать. — Король мертв. — Ты! — взревел рыцарь, что бежал сквозь лес к озеру, узнав говорящего. — Что ты сделал?! — Я? Ничего, — мерзкая улыбка его бывшего товарища пробуждала в нем ярость. — Просто благодаря тебе я смог сделать то, что не смог отец. — Артур был идеальным Королем и благороднейшим из людей! — отрицал рыцарь, чьи темные волосы качались на легком ветру. — Не в пример тебе, Мордред! — имя своего собеседника он словно выплюнул, настолько он ненавидел его. — Ох, а как же «сэр», сэр Ланселот? — усмехнулся над ним блондин. — К своим товарищам же надо так обращаться, или ты забыл? — Мордред беззаботно облокотился спиной на широкое дерево, с издевкой смотря на своего, некогда, друга и товарища. Хотя… Считал ли он его таковым хоть минуту? Хоть секунду? — Хотя сейчас я «сир», все же словосочетание «ваше величество» вызывает у тебя невероятные трудности, не так ли? — произнес он неприятным голосом, намеренно издеваясь. — Ты не достоин этого, убийца Короля! — выкрикнув это, он бросился в атаку, меч уже почти коснулся груди гнуснейшего из людей, как… — Мой дорогой рыцарь… — его меч вонзился точно в сердце Прекраснейшей из дев, той, которую он называл своей «Дамой сердца». — Ты… — зеленые глаза с печалью смотрели в широко распахнутые почти черные глаза Ланселота. — Нет! — неверяще крикнул Ланселот, чувствуя, как кровь стекает по мечу и проникает под латные перчатки, пальцы сразу стали скользкими, а дерево, к которому она была прикована мечом, начало сгнивать, окрашиваясь её кровью. — Моя королева! Гвиневра… — Как же низко ты пал, мой рыцарь, — говорила Гвиневра, пока кровь сочилась из её рта, носа и глаз. — Предать своего Короля… — алая жидкость капала на лицо рыцарю, в глаза разве что не попадала. — Я не предавал Артура! Ты са… — пытался оправдываться Ланселот. Кровь стекала с его головы, окрашивая темные короткие волосы в темно-алый. — Как ты смеешь держать в руках этот меч, дарованный Девой Озера? — после этих слов рукоять его меча, Арондайта, словно раскалили до температуры Солнца. Держать клинок стало совсем невозможно, и Ланселот отпустил его. Меч все еще приковывал Гвиневру к стволу дерева, но та уперлась руками и смогла ссадить себя с дерева, пока лезвие все также покоилось в её теле. — Как ты смеешь звать меня своей Дамой сердца и даже в голове произносить мое имя?! — сама она тоже начала меняться: кожа посерела; некогда прекрасные золотистые локоны потеряли свой блеск и свисали отсохшей соломой; её платье, в котором она появлялась в непраздничные дни, окрасилось кровью, а область вокруг клинка будто горела, хоть и огня не было. — Почему ты?! — Я… — Ланселот даже слова выговорить не мог, ужас охватил его. — Может тебе лучше умереть? — новый голос послышался из-за дерева. — Гавейн… — узнал своего товарища Ланселот, чуть обернувшись в его сторону, руки задрожали. — Убил двух моих братьев без брони, и не в честном рыцарском поединке, когда сам… — спокойно говорил он, но видна была ярость в глазах племянника его Короля. — Хватит! — сорвался на крик Ланселот, схватившись за голову мокрыми от крови руками. — Я не хотел… — Даже когда убивал меня, отец? — еще один голос. — Г-галахад… — проговорил сиплым голосом Ланселот, узнавая своего внебрачного сына. Кажется, что он позабыл о том, как дышать. Из раны в области сердца обильно сочилась кровь, да и сам вид его сына был далек от… живого. — И меня, — еще один. — Агравейн, — скорее прохрипел, нежели сказал, Ланселот. — Из-за того, что ты помешал моей казни — все мы мертвы, — продолжала Гвиневра. — Я проклинаю тебя Ланселот, за то, что ты появился на свет. Твоя вина в том, что… — он будто в кошмар попал, будто… Дрожь прошла, и разум вдруг прояснился. — Ты не мертва… — что-то щелкнуло в голове у Ланселота, он поднял взор и посмотрел во все те же глаза цвета яркой травы. — Я спас тебя! Вместе с Артуром и Константином. Артур сам умолял меня, чтобы мы выжили! — его голос снова обрел силу, уверенность в своих словах придала ему сил, ему не пришлось даже поворачивать голову, чтобы видеть, как фигуры его товарищей обратились в прах. — Не… — но рыцаря уже было не остановить. — Может я и не был идеальным рыцарем и другом, но я никогда никому не врал! — он приблизился к страшному образу и тронул её щеку своей закованной в доспехи рукой. — И уж тем более вам, моя Леди, и Его Величеству, — как можно мягче проговорил он, и в следующий момент…

***

— Сэр Ланселот! — услышал он рядом с собой испуганный крик молодой девушки. Открыв глаза, он обнаружил, что над ним был белый потолок и шторы, отделявшие его кровать от остальной комнаты. Ланселот тяжело дышал, а по его телу водопадом струился пот, потому прилипшие к лицу волосы вызывали не самые приятные ощущения. — Вам нехорошо? — он повернул голову в сторону голоса. Рядом с его кроватью стояла молодая девушка, по красоте способная сравниться с многими леди Британии и других королевств. Светло-рыжие волосы были неизвестным рыцарю способом завивались с обеих сторон, выделяя её бледное лицо и придавая её образу благородности. Приятная, хоть и казавшаяся миниатюрной, фигура, янтарные глаза и чуть острый нос. На ней была незнакомая, но уже виденная ранее Ланселотом, форма. «Точно, прислуга», — вспомнил он. — Все в порядке, — с трудом придав своему голосу спокойствие, ответил Ланселот, принимая сидячее положение. — Просто дурной сон. Почему ты не спишь? — было бы неловко, если бы его кошмар помешал спокойствию других. Впрочем, слуга быстро вернула своему лицо спокойное выражение. — Господин Ситри назначил меня быть вашей личной служанкой, — отвесила реверанс рыцарю девушка, облегченно выдохнув. — Мое имя Спиро. Если вам что-то понадобится, только скажите, — представилась она. — А что ты делаешь здесь ночью? — спросил Ланселот. Обычно слуги приходили утром. — Господин? — непонимающе наклонила голову Спиро, но почти сразу же осознала отсутствие некоторых знаний у её нового хозяина. — Точно, вам могли не сообщить. В Преисподней нет разделения на дневное и ночное время суток, — ответила она, подойдя к окну и распахнув шторы. — И вправду, такого Константин не упоминал, — кивнул Ланселот, смотря на багровое небо. Таким же оно было, когда он сюда явился. — Сколько я спал? — Почти пять дней, господин, — ответила ему Спиро. Рыцарь впал в ступор. Уже пять дней прошло с того, как он видел его смерть. Ну, не совсем смерть, но… — Раз уж вы проснулись, — его ступор прервали слова Спиро, — Господин Ситри просил Вас присоединится к трапезе через час, желаете присутствовать? — на этих словах живот Ланселота подал голос, выказывая согласие по данному вопросу. — Не отказался бы, — устало улыбнулся Ланселот, он решил, что подумает об этом позже, тем более, что все закончилось не так, как говорил об этом сон, хотя шок он пережил не малый, да и тело все еще болело, хоть и никаких повязок он не видел. — Но сначала я бы омылся водой, — присутствовать в доме хозяина будучи пропитанным потом… Хоть он и рыцарь, но спешить ему в данный момент некуда. И уж что, а хозяина дома он оскорблять таким не смел. — Тогда я сейчас же принесу вам одежду. Господин Ситри настаивал, чтобы вы не ходили в своих доспехах в пределах дворца без необходимости, — поклонилась горничная и вышла из спальни, но остановилась, придержав дверь. — Ванна за дверью напротив вашей кровати и наполнена водой, вам что-нибудь еще нужно? — Нет, благодарю, — ответил Ланселот, Спиро поклонилась и вышла из комнаты окончательно. — Значит завтрак с демоном, да? — усмехнулся про себя рыцарь. Скажи ему кто такое месяц назад, то он бы на месте вызвал смельчака на дуэль. Но все изменилось, теперь уже нет пути назад. Король пал, сражен своим внебрачным сыном. Но он все-таки не мертв, он знает это, он видел, как… Не важно, он жив, хоть и будет спать еще долгое время. А это значит, что он должен продолжать исполнять просьбу своего Короля, пока он живет на этом свете. Но это ли результат, к которому он стремился? Пожалуй он и вправду мог сказать такое себе. Сам бы он вряд ли выбрал подобный вариант, но его уговорил один важный для него человек, потому отказ значил бы не только вечный позор, но и смерть ему с близкими. Да и обернулось все не самым худшим образом, как убеждал себя рыцарь. Через несколько минут Спиро принесла ему новую одежду, которая была хоть и новой, но не очень нравилась Ланселоту. Не из-за её некой простоты, ведь даже невооруженным глазом видно, что эти рубашка и широкие штаны были сделаны из дорогих материалов, которые не каждому лорду-то доступны. Скорее он еще подсознательно не доверял демонам и тому, что из их рук дается. Все утренние процедуры не заняли и часа. В то время как путь до стола уже занимал пять минут, и это с учетом того, что Ланселот и Спиро двигались достаточно быстрым шагом. Коридоры в замке Великого Принца были невероятно длинны и не особо полны людьми. — Спиро, — обратился к девушке Ланселот, пока они шли до владельца замка. — Почему во дворце так мало лю… — Ланселот прервался и поправил себя. — Демонов. Насколько мне известно — Ситри не последний из столпов, — ему было слегка непривычно двигаться в новой одежде, но он все же находил её удобной. — Великая Война, сэр Ланселот, демоны понесли большие потери, как и остальные фракции: Ангелы и Падшие, — грустно ответила Спиро. Ланселот хотел было продолжить вопросы, но остановил себя. «Она ведь тоже могла кого-то потерять там», — подумал он. «Да что там, она может быть на порядок старше меня, не смотря на её внешность, не стоит спрашивать все, что взбредет в голову. Впрочем информация мне все же нужна». — Все настолько плохо? Я слышал, что ваши… — Ланселот, учитывая его род занятий и связь с «нечестью», кое-что слышал о Великой Войне. В том числе и о некоторых потерях среди всех трех фракций, да и закончилась она чуть позже рождения Ланселота. — Да, мы потеряли наших Владык, а несколько домов были попросту уничтожены. Ангелы тоже потеряли множество своих сильных представителей, как и Падшие… — она не выказывала сложность в ответе, но все же в нем чувствовалась какая-то тяжесть. — Впрочем, сэр Ланселот, думаю вам лучше позже спросить об этом господина Ситри, — Спиро не выказывала недовольства, но Ланселот решил послушаться её. К столу они успели добраться еще до того, как подали первое блюдо. За столом, в присутствии слуг, стоявших у стены, сидели двое. — Господин Ситри, госпожа Ситри, сэр Ланселот прибыл, — представила его Спиро и присоединилась к слугам у стены. — Здравствуй, Ланселот, — поздоровался Константин с рыцарем, улыбаясь ему. — Проходи, присаживайся, завтрак скоро будет на столе. Ах, — кашель рядом с ним прервал его поток мыслей и слов. — Это моя жена — Саломея Ситри. Если бы кто-то спросил Ланселота, каким словом он может описать демонов, у которых он гостит, то в голову бы ему пришла только одно слово — «идеальны». Константин был высок, ростом с самого Ланселота, а того низким бы назвал разве что Великан, которому башни замков по колено. Черные, как смоль, волосы были зачесаны назад и чем-то смазаны, что придавало им приятный и красивый блеск. Тощее, по сравнению с Ланселотом и любым другим рыцарем Круглого стола, тело, но Ланселот сам видел, как тот легким движением руки размазывал солдат в тяжелых металлических доспехах по стенке, не держа в руке никакого оружия. Впрочем, для высшего демона это нормально, Ланселот был в этом уверен. Острые черты лица делали его благороднее, даже без учета одежды. Но больше всего выделялись его глаза. Все было нормально, за исключением того, что область вокруг его зрачков была абсолютно белой, белее даже самих белков глаз. Сам Константин, когда Ланселот спросил его об этом, ответил, что это просто небольшое отклонение… Нет, он назвал это «мутацией», отклонением от привычного в теле любого, которое иногда случается с существами любых рас. Оно может усиливать или ослаблять, но мутация Константина ни на что, кроме цвета глаз, не влияла, чему он сам радовался. Весь его вид говорил о концентрации и собранности, хотя сам он зачастую вел себя ровно противоположно. Много говорил, периодически отвлекался и вообще был душой компании. Саломея Ситри же была настоящей красавицей, даже Ланселот, у которого уже имелась дама сердца, невольно загляделся на нее. Волосы были схожи по цвету с черникой на свету и сильно выделялись на фоне её бледной кожи, цвета снега с горных вершин. Превосходная фигура, идеальные пропорции и… — Раз вы знакомы с моим мужем, то думаю, что он успел вам прожжужать все уши о том, что у него с глазами, — её голос был мелодичен и ассоциировался у Ланселота с чувством окрыленности после тяжелой тренировки или битвы, в отличии от её мужа, чей голос был сравним с кипятком в котле, который либо пытается вырваться из своей металлической оболочки, либо же стекает по приготовленной еде. — Я права? — Да, миледи, — поклонился Ланселот, отведя взгляд. — Как видишь у меня тоже нечто подобное, — продолжала она. — Разный цвет глаз, такое считается в мире людей признаком одержимости или вроде того, да? — левый глаз её был голубым, цвета чистого неба, а правый будто аметист. И именно эта необычность суженных так притягивала и, что уж скрывать, дополняла их. — Могу тебя заверить — одержимостью тут и не пахнет. Просто такие уж у меня глаза, как и у всех других, необоснованно приговоренных, — эти слова были призваны задеть честь Ланселота, так как ему тоже приходилось казнить тех, кто был одержим и не только. Но тот ощутил стыд не столько за себя, сколько за невежество людей в принципе, так как Король Артур запретил казнить без суда и следствия простых крестьян и свободных людей, и стоит отдать ему должное, Артур сдержал свое слово. — Что мы все о цветах, да о цветах, — вскинул руки Константин, который прекрасно знал, что его жена остра не только на взор, но и на язык. — Давайте же позавтракаем! — как раз в распахнутые двери вошли новые слуг, несшие на подносах еду. — Приятного аппетита!

***

Что же он знает? Да ровно ничего. Только то, что знает. Именно так чувствовал себя Ланселот после завтрака с супругами Ситри. И не из-за отсутствия знаний о быте демонов. Это его теперь не так беспокоило. Но сколько же он не знал о мире, в котором он жил! О том, что Британией и известным ему королевствами мир не ограничивался. Он и сам это осознавал, но о масштабах, рассказанных ему Саломеей Ситри, Ланселот даже не подозревал. И ведь за прошедшие полчаса он узнал лишь малую часть того, что мог бы. Ланселота охватил стыд, который он с трудом подавил в себе. А ведь это было не единственное, о чем тот узнал. — Спиро, скажи, а госпожа Ситри… Она всегда… — Ланселот пытался подобрать подходящие слова. Завтрак уже закончился. Супруги ушли заниматься своей работой, оставив рыцаря заниматься своими делами. Сейчас они были загружены, как никогда. Потому он был предоставлен самому себе на какое-то время. — Образованная? — помогла ему Спиро, понимающе улыбнувшись. — Да, — кивнул он. Пожалуй, именно это слово он и хотел сказать. — Ну, госпожа Ситри всегда была любознательной. Еще когда она была Аим-Набериус. Так уж сложилось, что господин Ситри не был против этого её увлечения и выделил ей людей и средства, чтобы госпожа, как и сам господин, всегда были в курсе большинства событий мира людей. Даже после Великой Войны клан Ситри не потерял во влиянии, разве что немного. Некоторые слуги из ныне исчезнувшего клана Аим перешли под её начало, что пошло нам на пользу. — Ясно, — кивнул Ланселот. — Спиро, я хочу узнать больше про Великую Войну, к кому мне обратиться? — он вдруг понял, что ближайшие десятки лет будут зависеть именно от того, как именно закончилась эта война. О чем-то он знал сам, с рассказов вырастившей его Девы Озера, но правильнее будет узнать от тех, кто принимал в этом непосредственное участие. Да и осознание, что теперь его мир и жизнь не ограничены его любимым и, считай, разрушенным королевством заставляли задуматься о дальнейших действиях. А начать лучше всего стоит именно с информации. — К мадам Вайолет, — ответила девушка, подумав несколько секунд, — она глава всех слуг во дворце и многое видела. Я вас к ней отведу. — Благодарю, — кивнул Ланселот. «Хоть она и ведет себя достаточно вежливо, но уверен, что ей это не совсем удобно. Иногда она подавляет в себе желание сказать не то слово, более свободное. С этим надо что-то делать. Да и разговаривает она много. Хотя у неё мог быть такой приказ». Через десять минут пути по еще одному длинному коридору они добрались до достаточно красиво оформленной двери из темного дерева, Спиро постучалась. И вот. — Вы гость господина Ситри? Сэр Ланселот, если не ошибаюсь. Вайолет была черноволосой девушкой с кожей оттенка светлого шоколада, напитка, добываемого на далеких землях родного мира Ланселота, о которых он никогда не слышал, да и о самом напитке тоже, и поданного сегодня за завтраком. Глаза у неё были темно-фиолетового оттенка, а лицо… Необычное для Ланселота, но даже он признал, что в ней есть нечто… Нечто особое. Ростом чуть ниже далеко не маленького Ланселота. Волосы же она завязывала в пучок на затылке. Впрочем, взгляд её не был теплым. Он выражал лед и неприязнь. Она чуть надменно смотрела перед собой. Ланселот не впервые видит такое. Но чтобы так делала прислуга, хоть и глава? «Ну, у демонов свои традиции, и, хоть они и похожи на наши, на некоторые вещи у них могут быть свои взгляды». — Мадам Вайолет, — чуть поклонился Ланселот. Рыцарь он уже бывший, и присутствует здесь гостем. Да и судя по сконфуженной Спиро, должность — не единственное, что у неё есть. — Я пришел к вам с просьбой, — не стал он тянуть время. — Я слушаю, — на её лице чуть заметно отразился интерес. — Мне посоветовали вас, как хорошего рассказчика. Пожалуйста, посвятите меня в события войны, названной здесь «Великой», — серьезно попросил Ланселот. — Разрешение господина и госпожи Ситри получены, — кивнула Спиро, когда Вайолет посмотрела на неё. — Ясно, — она чуть вздохнула. — Прошу вас проходите. Будете чай, сэр Ланселот? Эта история может затянуться. — Прошу прощения? — уточнил Ланселот, не поняв, что хотела предложить ему глава слуг. — Чай, это напиток, уже как несколько тысячелетий существующий на востоке. Он представляет из себя засушенные листья, заваренные в кипятке, — пояснила ему Спиро. Вайолет чуть слышно хмыкнула. — Бросать листья в кипяток и пить это?.. — удивился Ланселот. Ему это казалось дикостью, варварством. — Разрешите использовать жасмин, — обратилась Спиро к своей начальнице. — Конечно, — сдержанно кивнула Вайолет. «Ну, вроде отравить меня не стремятся, могли сделать это и раньше. Но вода с листьями… Что ж, времени у меня предостаточно, а демоны и вправду многое знают. Хоть и большинство сказанного я все же проверю. Но это потом, сейчас же я больше хочу узнать о событии, которое однозначно войдет в легенды». Заходя в комнату он кое-что осознал. Взгляд Вайолет несколько раз менялся за то недолгое время, которое они говорили. И холод с неприязнью он выражал только тогда, когда она смотрела на него… «Все может стать куда тяжелее, чем я думал, но я так легко не сдамся», — усмехнулся про себя Ланселот, он еще покажет, что он не так уж прост, каким его видят некоторые, что он здесь не нахлебником гостить будет.