Медвежонок

Вечер настал очень быстро, Отабек с Юрой уже направлялись в сторону дома Кацуки. — Блин мы и половину из задуманного не сделали. — — Да ничего Юр у нас еще 5 дней впереди. — — Ага. Только это был мой единственный выходной. — До дома они дошли очень быстро, за разговорами время летит незаметно. Юра нажал на дверной звонок, дверь открыли только спустя пять минут. — Эй вы что там уснули чтоли?! — Виктор ничего не ответил и пошел на кухню. Ребята прошли во внутрь, было подозрительно тихо. Раздевшись они направились туда же. Виктор наливал себе чай, больше на кухне никто не было. — А где Юри? — Неожиданно даже для себя первым заговорил казах. — Он спит. Вы ели? — — Нет. — — Закажите поесть, Юри ничего не готовил.- — Эй что случилось то? — — Юри чуть не сломал ногу пока ходил в магазин. Будьте добры не шумите и дайте ему отдохнуть. — — С ним всё впорядке? — Отабек спросил это как можно отстраненней, как бы для справки, не выдавая своего беспокойства за японца. — Да с ним всё впорядке жив и почти здоров. — Виктор взял кружку и сел на диван в гостиной. У Плисецкого язык чесался спросить про случившееся, но делать это он не стал. Юра пытался заказать еду, но получилось только раза с четвертого. Плисецкий успокоился, но только после того как обложил трехэтажным матом всё на чем свет стоит. — Бек думаешь что произошло? — На этот вопрос решил ответить человек что стоял в дверях, парни сидели за столом и не сразу заметили Юри. — У меня кость вышла из сустава, не смертельно, но ещё неделю придется посидеть дома. — Юри прошел дальше, чтобы налить себе чай. — Простите сегодня я ничего не приготовил, кацудон будет завтра. — Теперь они оба заметили что нога у Кацуки по колено в гипсе. Плисецкий не вытерпел. — Ну и где ты так навернулся? — — Я? Ну когда я шел через парк домой на меня напрыгнул гигантский Сенбернар и сбил меня с ног. Я думал что ногу сломал, но под такой громадиной я уже и с жизнью попрощался. — Юри улыбнулся и сел за стол. У казаха аж от сердца отлегло когда он увидел Юри. — Юриии~ ты уже встал? Мог бы ещё поспать, всё равно у тебя постельный режим. — Никифоров пролетел к японцу с глупой улыбкой. — Я выспался и захотел чаю. — — Чтооо, ну дак мог бы меня попросить, я бы принес тебе прямо в кроватку. — Виктор сзади обнял его и уткнулся носом в волосы. Отабека и Юру аж передернуло от подобного проявления чувств. — Виктору~ — пискнул Кацуки — Эй идите нахрен в комнату! — — Да ладно тебе Юрио. — — Не называй меня так. — Юра зашипел как кот. — Что, а Юри ты ничего про это не говоришь. — — Заткнись! — — Ой-ой как грубо. — Их перепалку прервал приехавший курьер, Юра пошел забирать еду. Все остальные остались на кухне. — Виктор отпусти меня пожалуйста, мне неудобно. — Кацуки замялся под прямым взглядом казаха. — Ну Юри, ты всегда такой эгоист. — Виктор решил сыграть драму в своем театре одного актера. Он наигранно отвернулся и ушел в гостиную. Юри и Отабек просто сидели и смотрели друг на друга не говоря ни слова.

***

Юра и Виктор вернулись через десять минут с полными пакетами еды. Виктор всё так же отыгрывал обиду и к японцу больше не лез, от этого на душе у Отабека стало легче. Поужинав все вместе оба русских стали собираться домой, хотя один из них делал это явно нехотя. — Юри может я останусь и поухаживаю за тобой, тебе же нельзя перенапрягаться. — Блондин явно хватался за это как за последнюю соломинку, чтобы остаться на ночь и некуда не уходить. Алтыну осточертело поведение русского — Я смогу о нем позаботится если будет нужно. — Все разом обернулись на Отабека с удивленными глазами. — Ну ты Бека завернул. — Плисецкий до неприличия громко прыснул. — Эмм спасибо, но я кажется и сам смогу справиться, я же всё-таки могу ходить. — Щеки у Юри покрылись густым румянцем. Виктор ничего не сказал, а просто сверлил казаха недовольным взглядом. Все ушли и Кацуки вздохнул спокойно, за сегодняшний день с ним слишком много всего произошло, ему надо отдохнуть. Спать он не хотел, поэтому решил совместить приятное с полезным и почитать книгу. Он взял том поэзии русских классиков и словарь в придачу. Отабек вернулся из душа и зашел в кухню к Юри. Тот со страдальческим лицом не мог найти слово в словаре. — Что ты делаешь? — Юри аж подпрыгнул от неожиданности. Алтына это очень позабавило. — Я стихи читаю. — Отабек подошел к столу и посмотрел через плечо Юри на книги. — Ммм русская классика, Некрасов хороший поэт. — Юри смотрел на него с чуть приоткрытым от удивления ртом. Это выглядело до нельзя мило. — Ты понимаешь что здесь написано? — — Конечно. — — Крутооо!!! — Кацуки засиял как новогодняя елка. От такого неприкрытого восхищения Отабек немного смутился, но ему было приятно. — Хочешь почитаю тебе. — Реакция последовала незамедлительно, Юри расплылся широкой, счастливой улыбкой и кивнул.

***

Сделав себе чай они отправились в гостиную на диван, включили напольную лампу, которую Отабек принес из комнаты Кацуки. Юри укрыться пледом, сел на другой конец дивана и приготовился слушать. — А ты не хочешь смотреть что я читаю, может я тебя научил каким-нибудь слова… ну. — Кацуки не дослушал. — А можно. — — Да, конечно. — Юри с радостью сел рядом с казахом, так чтобы тоже видеть что тот читает и накрыл его своим пледом. Отабек начал читать: Николай Некрасов. Признание. Я пленен, я очарован, Ненаглядная, тобой, Я навек к тебе прикован Цепью страсти роковой. Я твой раб, моя царица! Всё несу к твоим ногам, Без тебя мне мир темница. О, внемли моим словам: Несурово, хоть ошибкой На страдальца посмотри И приветливой улыбкой Хоть однажды подари! Я люблю; ужель погубишь Ты меня, не полюбя? Полюби! — когда полюбишь, Буду жить лишь для тебя! Лишь твои живые очи, Ручку, ножку, локон, стан Вспоминать и дни и ночи Буду, страстный как волкан; И покуда будет биться Жизнь в пылающей крови, Лишь к тебе, моя царица, Буду полн огнем любви. О, скажи, краса младая, Мне хоть слово; но молю: Полюби, не отвергая Так, как я тебя люблю! — Ну как? — — Это очень красиво и непонятно, о чем он? — — Он о любви, этот стих это признание в чувствах. — Юри покрылся легким румянцем. — Вот как. В японии такие стихи называются танка. — — Правда. может следующий стих? — — Ага. — Иван Бунин. Снова сон, пленительный и сладкий Снится мне и радостью пьянит, — Милый взор зовет меня украдкой. Ласковой улыбкою манит. Знаю я — опять меня обманет Этот сон при первом блеске дня, Но пока печальный День настанет, Улыбнись мне — обмани меня! Отабек чуть вздрогнул, когда голова Юри опустилась ему на плечо, от этого невероятное тепло разошлось по всему телу и сердце забилось чаще, казах боялся лишний раз вздохнуть или пошевелиться, вдруг всё это пропадет как сон. Он дочитал стих и сразу начал второй не останавливаясь. Эдуард Асадов. Когда мне говорят о красоте Восторженно, а иногда влюблено, Я почему-то, слушая, невольно Сейчас же вспоминаю о тебе. Когда порой мне, имя называя, О женственности чьей-то говорят, Я снова почему-то вспоминаю Твой мягкий жест, и голос твой, и взгляд. Твои везде мне видятся черты, Твои повсюду слышатся слова, Где б ни был я — со мною только ты, И, тем гордясь, ты чуточку права. И все же, сердцем похвалы любя, Старайся жить, заносчивой не став: Ведь слыша где-то про сварливый нрав, Я тоже вспоминаю про тебя… Казах читал ещё много стихов и всё они были о любви. Он закрыл книгу и посмотрел на обложку (Русская классика о любви). Отабек усмехнулся. Юри уже давно тихо сопел на его плече. Отложив книгу казах посмотрел на японца он не знал будить того или нет, на часах было уже около часа ночи, но ему совсем не хотелось спать, а вот подумать самое то. «Прошло всего два дня с нашего тесного знакомства с Юри, он вызывает слишком много эмоций для простого знакомого, кто он для меня? Друг? Но чувства что он вызывает далеко не дружеские. Как мне к этому относится? Даже если это симпатия или влюбленность, то у Юри уже есть Виктор. Он не ответит мне взаимностью.» Отабек с грустью посмотрел на спящего Юри, и его сердце опять предательски застучало. «Он не ответит мне взаимностью. Но сейчас он со мной, пусть ненадолго, но рядом. » Отабек положил голову на голову японца, устраиваясь по удобней он наткнулся на его руку под одеялом. Недолго думая он взял Юри за руку и закрыл глаза. «Совсем ненадолго…»