Двенадцать звеньев цепи

— Ковальски, варианты. — Стратегическое отступление. — Поясните… — Мы убегаем, но мужественно. © Пингвины из Мадагаскара

Я сижу в будуаре Эквы, держа в руках смартфон, по экрану которого бегут цифры в обратном порядке. Назвать эту комнату просто туалетом у меня бы язык не повернулся: в двадцатиметровом помещении нашлось место и дивану, и столику с зеркалом и многочисленными баночками с кремами, лосьонами и другими веществами не всегда понятного назначения. Полстены занимает массивная каменная столешница с углублением в виде раковины. Унитаз и биде тоже есть, отделенные от основного помещения матовым стеклом. Демоница сказала мне подождать ровно семнадцать минут, а потом спустить воду, постучать по плитке со спаривающимися единорогами и встать ногами на крышку унитаза. Эква, правда, назвала процесс, происходящий с животными, другим словом, но я предпочитаю придерживаться научной терминологии. Крупная плитка на стене представляет собой интересное зрелище — в шахматном порядке на нее искусно нанесены рисунки с белоснежными единорогами, животные бьют копытом, развевают густые шелковистые гривы, куда-то скачут, ну или вот… спариваются. От созерцания изображения лошадей с рогом на лбу меня отвлекает маленький человечек, незаметно просочившийся в будуар. Он ведет себя свободно, совершенно не обращая на меня внимания. Это явно нечисть, и, кажется, люди не могут его видеть. Но я же Избранная и вижу! Не показать, что заметила? А если он почует мой запах и кинется? Хотя Ангус сказал, что духи работают… Я решаю не пялиться на человечка, но наблюдать за ним через зеркало. Росточком пришелец не больше полуметра, на нем клетчатая рубашка с закатанными до локтей рукавами, открывающими волосатые предплечья с вязью татуировок; джинсы с подворотами, кеды. Волосы зачесаны наверх и уложены аккуратной волной, густая бородка подстрижена полукругом, усы лихо закручены. Человечек запрыгивает на столешницу, устраивается на краю, заложив ногу за ногу, и начинает пускать ароматный дым с помощью извлеченного из кармана вейпа. Его по-кошачьи ловкие движения и общая волосатость делают его чем-то похожим на чура Тихона, если бы моего домового приодеть и сводить в барбершоп. Домовой-хипстер? Помимо воли вздыхаю, вспоминая о пожаре, — человечек подозрительно косится на меня отсвечивающими зеленью глазами. — Ты меня видишь? — спрашивает, выпуская к потолку колечко дыма. Врать? Я бросаю взгляд на таймер: мне тут сидеть еще семь минут. — Вижу. А ты кто такой? — Кто ты такая?! — Домовой поднимается на ноги, горбится, как будто пытаясь собраться в клубок. Кажется, сейчас кинется! — Подруга Эквы! — А-а, ясно, очередная Эквина игрушка, тогда понятно, остаточные явления и видение тонкого мира. — Человечек тут же успокаивается и усаживается обратно на край столешницы. — Так кто ты такой? — Любопытство меня не отпускает. Я даже не возражаю насчет «игрушки». Вообще интересная информация, значит, после взаимодействия с демонами люди на какое-то время обретают способность «видеть». — Клубовой Нафаня, неужели непонятно? — Человечек оглаживает слишком аккуратную бороду и присасывается к вейпу. — Клубовой — это как домовой, только для клуба? — Сечешь фишку, был когда-то домовым, стал клубовым, — ухмыляется человечек, выпуская невероятное количество белесого пара. — А как же ты без своей печки живешь? — спрашиваю, а сама все о чуре Тихоне думаю. Может, зря я так сразу поверила в слова Лепуса, что домовые не могут жить без своей печки? Может, можно было спасти чура… — А я с ней и живу. Ох, некогда мне тут с тобой, пойду я, — усмехается в усы Нафаня, постукивая указательным пальцем по поверхности вейпа, а потом соскакивает на пол и исчезает из виду. — Приятно было познакомиться, — бросаю ему вслед. Еще бабушка меня учила: всегда нужно быть вежливым, даже если собеседники откровенно хамят. Вежливость всегда побеждает! На тебя орут, а ты им: не соблаговолите отправиться в путешествие в Египет, поклониться статуе бога плодородия Мина? А если собеседник не эрудированный попадется, следует добавить, что славится Мин выдающимися размерами мужского достоинства и статуи его выполняются чаще всего в виде этого самого органа*. — Пи-пи-пи! — срабатывает таймер. Воду спускаю, по единорогам стучу, становлюсь на крышку унитаза и слышу тихий щелчок. А-а-а! Совокупляющиеся единороги! Унитаз подо мной начинает двигаться, проваливаясь под пол, и я вместе с ним, вцепившись обеими руками в сливной бачок. Щелк. Унитаз прекращает движение, я оглядываюсь, не решаясь разомкнуть руки или спустить ноги. Маленькая каморка, в которой я очутилась, напоминает кабинку общественного туалета, а унитаз из будуара смотрится здесь вполне органично, и на полу плитки встали стык в стык, и не заметно, что полотно не цельное. Так, фаянсовый поезд дальше не идет, просьба слезть с постамента. Что там Эква говорила? Налево. Иду вдоль ряда раковин, освещение очень скудное, так что с трудом могу разглядеть свое отражение в зеркале. Высокая черная тень бросается мне наперерез, сверкая белками глаз и скаля зубы. — А-а! — Ма-а-а-а-а-а! — завывает тень в ответ. — А-а-а-а! — Ма-а-адам, полотенце! Прекращаю орать, передо мной стоит здоровенный негр в темной ливрее со стопкой полотенец в руках. — Мадам руки мыть, я полотенце подавать. — На русском он говорит с акцентом, но становится вполне понятно, для чего этот человек здесь находится. Хотя как можно было додуматься засунуть негра в темную комнату! — Спасибо, не надо, — огибаю полотенцеподавателя по дуге. Так, опять налево до конца коридора, последняя дверь. Снова кабинка туалета. Где-то здесь лампа в виде подковы. Ага, вот она. Поворачиваю светильник на девяносто градусов влево. Я помню инструкцию Эквы, но на всякий случай она у меня записана в заметках смартфона. Это не запасной выход, а квест Форт Боярд какой-то! Легкий щелчок. Стена отъезжает, открывая проход прямо на улицу. Только я успеваю выйти, как стена за моей спиной становится на место. Оглядываюсь, пытаясь сориентироваться. Очень похоже, что я вышла во внутренние дворы комплекса зданий, где размещается клуб. Затылок статуи Петра Первого, угрюмо возвышающегося посреди светлеющего неба, помогает мне сориентироваться. Парк располагается в противоположной от памятника стороне. Под пролетом Патриаршего моста над рекой шевелится что-то серое и грузное, устраиваясь поудобнее. Тролль? Даже смотреть в ту сторону страшно! Хочется позвать Ангуса или Лепуса, а лучше их обоих сразу, но я молчу и напоминаю себе, что у меня духи, а значит, нечисть не может меня учуять, и я могу просто не обращать на них внимания. Я просто человек. Обычная девушка, которая на рассвете возвращается из клуба и решила не брать такси, а немного прогуляться. Воздух летнего утра на удивление чист и свеж, в сквере пахнет зеленой травой. Я останавливаюсь у памятника со множеством фигур. «Дети — жертвы пороков взрослых» — читаю на табличке. На миг мне кажется, что статуй-пороков двенадцать, но я пересчитываю их. Нет, их больше, пятнадцать. Не все в этом мире завязано на этих проклятых демонах!

* * *

— Ну и кто из вас Избранный? — Капра пробежался глазами по списку потомков владелицы дома. Представившись страховым агентом, он опросил соседей — и теперь пытался отфильтровать из потока сплетен зерна истины. Выяснилось, что соседи, древние, но очень бойкие бабки, видели двоих человек в последние дни: парня и девушку. Но дальше во мнениях расходились: то ли внучка хахаля привела, не стесняясь, в родовое гнездо, то ли внук прелюбодействовал в доме предков со всякими гулящими девками. Некоторые утверждали, что парень был не один, что внучка-то (вертихвостка такая!) целый полк тут привечала и каждый день разные мужики к ней шастали. — Да Аринка это была, все в своих книжках ковырялась, начиталась срамоты этой, а потом вразнос пошла! — Да ты путаешь, это Нюрка — дочка Петьки! Как пить дать Нюрка, она ж разошлась со своим, вот и в бабкином доме поселилась и утешалась как могла. — У тебя что, глаза повылазили? Это Борька был! Он у них чернявенький. Дальше шли такие подробности про житие-бытие семьи, что бедная прабабка-покойница в гробу бы перевернулась от стыда за своих детей, внуков, а особенно распустившихся вконец правнуков. Капра еще раз просмотрел список имен. Основных «подозреваемых» было трое: Анна Барановская, Борис Бутромеев и Арина Воробьева. Но нельзя было исключать и остальных, потому как веры словам этих подслеповатых старых сплетниц было ни на грош. Как же демон сейчас сожалел, что его ресурсы и возможности по поиску ограничены! Он должен быть предельно осторожным, чтобы Канис не смогла ничего ему предъявить. Дальше путь Второго лежал в Москву. С утра у него будут адреса, и он посетит потенциальных Избранных в алфавитном порядке. Но сперва Капра собирался навестить сестрицу Экву. Данная местность числилась за Третьей, и стоило соблюсти демонический этикет, уведомив о своем присутствии. Демоны никогда не вели территориальных войн: конфликт отнял бы кучу энергии. Земля слишком обширна, а возможности контроля за местностью ограничены. На пике силы Один из Двенадцати мог покрывать своим «вниманием» круг радиусом до ста километров, но обычно «присматривали» намного более скромные площади — в десять-пятнадцать километров. Считалось хорошим тоном сообщать о своем присутствии на землях другого демона, особенно если тот основательно и давно обосновался, как было в случае с Эквой.

* * *

Капра остановился у барной стойки и вгляделся в толпу: он чуял близкое присутствие других демонов. Это чувство было сродни искажению гравитационных волн около сверхмассивных объектов — находясь в непосредственной близости, они явственно ощущали друг друга. Вместо сил притяжения были эфирные нити — незримые тонкие струны, пронзающие все пространство и подвластные в полной мере лишь демонам. Другая нечисть, обитатели тонкого мира, также могли пользоваться магией нитей, но использовать и управлять — совершенно разные вещи. — Здравствуй, младший брат. Рад видеть тебя освободившимся раньше срока. — Козел произнес это, не повышая голоса, прекрасно зная, что приближающийся к нему сквозь толпу Змей услышит. Загоревшиеся желтым глаза встретились с такими же огненными. — Я давно уже вырос, Секундус. И не забыл, из-за кого попал в заточение. — Это была честная игра. И я предупреждал об опасности. — Капра едва заметно усмехнулся, а потом добавил с сожалением: — Мне было нужно ожерелье, а не твое прозябание в лабиринте. — Что ж ты тогда сам за ним не отправился, если он был тебе так нужен? — Не мог. Не только ты играешь на необдуманные обещания. — Капра пожал плечами, не собираясь дальше развивать эту тему. Демоны всегда держат свое слово, вот только получить от них его довольно трудно, да и с формулировками нужно постараться. — Зачем ты здесь? — Ангус остановился в двух шагах от Второго. Они были разными. Цвет волос, черты лица, оттенки кожи. Они были пугающе похожими, как две стороны одной монеты. Завораживающими, прекрасными в своем совершенстве. Они были силой, стихией, энергией и информацией. Демонами. — Меня больше интересует, зачем здесь ты. Я просто пришел к Экве. Визит вежливости. Небольшие дела на ее территории. — И какие же это дела? — Было видно, что Ангус начинает злиться, его глаза полыхали, будто желая прожечь Капру насквозь. — Ого! Ну ты и влип, братец! Неужели заключение настолько ослабило тебя, что ты решился на такое? — Второй неуловимым движением оказался около Змея, постучал ногтем по замерцавшему золотом ошейнику, а потом с вполне искренней заботой в голосе спросил озадаченного Ангуса: — Ты же знаешь о побочных эффектах? Из-за них от этого способа получения энергии отказались давным-давно, еще до твоего появления. Змей молча отвел руку, трогающую его ошейник. Действительно, откуда одному из младших знать, что такого рода договор защиты заставляет демона заботиться о смертном «не за страх, а за совесть», формируя эмоциональную привязку? Ангел-хранитель после выполнения своей миссии отхватывал значимый кус силы, вот только бывали случаи, когда, лишившись подопечного, демон начинал тосковать, терял энергию и исчезал. — Значит, это твое освобождение породило Избранного? И вероятнее всего, именно он нацепил на тебя это украшение. Я все больше хочу познакомиться с этим человеком. Потрясающее везение. — Капра задумчиво рассуждал, а Ангус все больше хмурился. Они оба знали, что Второй сейчас намного сильнее ослабленного заточением, да еще и младшего по возрасту Змея. — Капра, какой приятный сюрприз! — Розовый вихрь по имени Эква налетел на Второго, обвил руками и впился поцелуем в упрямо сжатые губы демона. — Ты, как всегда, великолепна, Тертьюса. — Капра обхватил ладонями талию демоницы, притягивая ее к себе еще ближе, а потом вернул поцелуй. И теперь это не было просто прикосновение губ, Капра самозабвенно целовал Экву, как будто встретил возлюбленную после долгой разлуки. — Эй, я не разрешала тебе меня пить! — возмутилась демоница, выгибаясь в объятиях Второго, а потом рассмеялась: — А ты, как всегда, невозмутим и нагл, Секундус. Пришел выразить мне свое почтение? А вместо этого пытаешься отхватить энергии без спроса! — Я бы ничего не получил без твоего позволения, сестрица Эква, — галантно произнес Капра, размыкая руки и отступая на шаг от демоницы. Этими словами он подчеркивал силу Третьей, давал понять, что его небольшое хулиганство с энергией было с ее попустительства, а не потому что он застал Экву врасплох. Хотя они оба знали правду: Козел сильнее Лошади. — Ты прав, братец Капра, — передразнила его Эква, а потом повернулась к Ангусу: — Вот вы оба выкормыши Суки, а ты такой милый, ну, может, чуть самовлюбленный получился, не то что этот противный и наглый Козел. Эква подхватила молчаливого, но злого Ангуса под руку и показала Капре язык. — Так зачем ты пришел на мои земли, Секундус? Неужто действительно тебе Избранная нужна? Видела я ее. Милая девочка, сила в ней есть, все-таки двойное пересечение. Но зачем так напрягаться? Ведь есть много других способов… Капра мысленно вычеркнул из списка мужские имена. То, что Избранный оказался женского пола, давало еще одну перспективу, о которой до настоящего момента Второй не задумывался, сосредоточившись на основной задаче. Эта «милая девочка» тоже могла забеременеть от демона. Более того, это уже могло быть свершившимся фактом! Вон какие взгляды Змей на него кидает. Плевать. Капра не собирался отступать от задуманного. — Ты ее не получишь. — Ангус выглядел непреклонным, осознающим меру своих сил, но тем не менее готовым драться до конца. — Да я уже понял, брат. Извини, я не знал, что ты сейчас в положении ангела-хранителя. Я не хочу с тобой воевать. Подожду, пока ты освободишься или когда появится другой Избранный, — примирительно сказал Второй. — Капра, зачем? Зачем-зачем-зачем?! Я уже всю голову сломала: зачем тебе Избранная? — Демоница чуть ли не подпрыгивала, как любопытный жеребенок, пытающийся заглянуть поверх высокого забора. — Просто небольшой эксперимент, Эква, ты должна меня понимать. Избранные всегда считались этакими аномалиями, статистическими отклонениями, непредсказуемыми всплесками энергии. Маленькими, но очень вкусными силовыми десертами. Но мне кажется, если не позволять низшей нечисти их поглощать, то можно вывести людей с новыми, более высокоэнергетическими свойствами. — Это может пошатнуть равновесие. Такой вопрос надо решать на совете Двенадцати. — Демоница сразу же посерьезнела, окинула Второго внимательным взглядом. — Если будет что обсуждать. Я хотел узнать, передается ли это свойство вообще, а потом выносить на совет, — отмахнулся Капра. — Ты с-собираешься с-селекционировать Избранных?! Моя Избранная в этом не учас-с-ствует! Ищи себе другой материал! — Ангус чуть ли не шипел на Капру. Даже в человеческом облике это выглядело очень грозно. — Как тебя уже проняло! Ангус, информацию об ангелах-хранителях не то чтобы засекретили, просто спрятали. Поищи в библиотечном хранилище, в отделе «Сорок второй цикл», на стеллажах, относящихся к мелким оберегам, книгу под названием «Символ сердца — это перевернутые ягодицы». Рекомендую ознакомиться, не откладывая.

* * *

То, что у Избранной есть ангел-хранитель в виде Змея, осложняло задачу Второго. Особенно в той части, где все планировалось сделать как можно тише и незаметнее. Хаос забери эту древнюю Суку, пожелавшую засунуть свой вездесущий нос в его дела! Ему оставалось только надеяться, что мальчишка Ангус осознает всю серьезность нависшей над ним опасности и уговорит смертную снять ошейник. Капра сидел в такси и смотрел в окно на просыпающийся город. Редкие прохожие, розовая дымка рассвета. У демона оставалось несколько часов на сбор подробной информации об Анне Барановской и Арине Воробьевой. Кто из них Избранная? Были бы он и Ангус людьми, все было бы намного проще: хватило бы слежки за братом. Но пространственное перемещение демона подобно перемещению электронов — известна лишь орбита, а предсказать точку следующего появления невозможно. На такие скачки без привязки тратилось больше силы, но ясно как день, что Ангус будет охранять свою Избранную до последнего, невзирая на энергопотери. На долю секунды Капре показалось, что он увидел Ракель: копна светлых волос, несколько выбившихся из высокой прически прядей трепещут под порывами ветра. — Останови здесь! — бросил он водителю. Привычный ко всему таксист притормозил у обочины. Демон не глядя вытащил и бросил на сидение какую-то купюру из кошелька, ему и дела не было до радостно разгоревшихся глаз водителя, получившего пять тысяч за трехминутную поездку. Капра и сам не знал, что заставило его выйти и поспешить к увиденной издалека незнакомке. Воспоминания? Тоска? Желание хоть на миг возродить образ той смертной девушки, что любила его и отдала всю себя? Незнакомка никуда не спешила, как будто его и ждала, замерев напротив полукруга гротескных фигур, окруживших две бронзовые скульптуры играющих детей. Капра спешно вытягивал информацию об этом месте из окружающих нитей, на миг его голова наполнилась голосами, образами. Теперь он знал, что символизирует каждая из фигур, мог прочесть экскурсионную лекцию и даже процитировать различные высказывания об этом памятнике. Девушка все так же стояла, как будто дразня Капру своей упрямой спиной, развевающимися светлыми локонами и ярко-алым трепещущим на ветру шелком платья. Второй шел, хмурясь, не в силах объяснить себе, зачем ему это. «Да просто познакомлюсь, пообщаюсь с человеком. Давно такого не делал. Вспомню, как это — держать в руках такое хрупкое тело. Когда собираешься поставить мир на край гибели, можно позволить себе мелкие слабости. Как вкусный последний ужин смертника». — Ум Капры придумал подходящее объяснение и успокоился, позволяя событиям течь своим чередом, тем более что Второй надеялся, что его действия не приведут к катастрофе, о которой кликушествовала Канис.

* * *

— По-моему, этот памятник ужасен. — Глубокий бархатный голос раздается за моей спиной. Я подскакиваю и от неожиданности роняю телефон Ангуса, который слишком крепко, до онемения пальцев сжимала в руке. За моей спиной стоит высокий, красивый блондин, заложив большие пальцы в карманы линяло-голубых джинсов. Уверена, именно такие, с породисто-волевым лицом и светлыми глазами, считались в свое время высшей арийской расой. — Простите, я не хотел вас напугать. — Незнакомец наклоняется и поднимает с асфальта смартфон, внимательно осматривает его, а потом протягивает мне и с сожалением, которое делает его голос еще более чарующим, добавляет: — Вот теперь из-за меня на вашем телефоне царапина… — Да ничего, — осторожно беру смартфон. Царапина на боку еле заметная, и я не уверена, что ее не было до падения. — Позволите в качестве компенсации угостить вас кофе? Мое имя Карл. — Мужчина с улыбкой протягивает мне руку, но я не спешу ее принять и делаю вид, что не заметила жеста. Как-то это все подозрительно. Кто пристает со знакомствами к девушкам на улице на рассвете? Я бы еще поняла, если бы он пьяный был, загулял где-то и вот под утро идет домой… Делаю вид, что поправляю волосы, смотрю на Карла сквозь пальцы — ничего не меняется. Но это меня не успокаивает: слишком хорош этот мужчина, чтобы знакомиться с аспиранткой Ариной Воробьевой. Ой! Я же в одежде от Эквы! Неужели макияж плюс прическа плюс брендовые шмотки так меня изменили, что теперь на меня на улице стали обращать внимание такие красавчики? Или все дело в декольте? Вот же шь! Я же выгляжу сейчас как дорогая шлюха! Логично, почему этот экспат, судя по имени, решил ко мне пристать. — Я понимаю, что это все выглядит странным. Вы не подумайте, я никакой не маньяк. Просто дело в том, что со спины вы похожи на одну мою знакомую… — Карл как будто читает мои мысли и находит аргументы, чтобы возразить на все невысказанные подозрения. Несмотря на всю мою настороженность и открывшуюся паранойю в связи с объявленной на меня охотой, стоящему рядом мужчине хочется верить. От него веет надежностью. Да, подходящее слово. Карл олицетворяет ту пресловутую каменную стену, незыблемую и, опять же… надежную! Подумав, я прихожу к выводу, что ждать звонка Ангуса можно и в кофейне, коротая время с новым знакомым. Интересно было бы посмотреть, как вытянется лицо Змея, когда он увидит меня в обществе Карла. — Вон там, через дорогу от сквера, отличная кофейня. Через три минуты они начнут подавать завтраки. Пойдемте?.. — Карл делает многозначительную паузу, подразумевая, что в этот момент я должна вставить свое имя. — Ари… — начинаю говорить, и в этот момент Карл легонько приобнимает меня, направляя к кофейне. Неожиданно горячие пальцы касаются моего обнаженного плеча. Огненный отблеск пробегает по светло-серым, почти прозрачным, как горный ручей, глазам Карла. Желтые глаза! А! Он демон! Вот же шь! Святые единороги! Он понял, что я Избранная?! — Арина, — утвердительно заканчивает за меня Карл. И кажется, это никакой не Карл, а Капра, оказавшийся демоном, который приходил в клуб за мной. Как он меня нашел?! Духи не работают?! — Избранная. Арина Воробьева. Я ощущаю твою силу, но не запах. Интересно. — Пальцы демона впиваются в мои плечи. А у меня все связные мысли вышибает, остается только паника, сжимающая горло. — А-а… — пытаюсь то ли закричать, то ли позвать Ангуса, но кроме тихого протяжного звука ничего не могу произнести. — Тише, девочка, тише. Не бойся, я тебя не съем. Мы просто поговорим. Я держу тебя только потому, что мне надо с тобой поговорить. Не буду тебя есть. Честно. И другим не позволю. Я могу помочь. Успокойся, девочка. Какая ж ты молоденькая и наивная, почти как она… Голос демона оказывает умиротворяющее воздействие, как забористый транквилизатор. Где-то на границе сознания болтается мысль, что это его сила, такая демоническая харизма. Это ощущение надежности навеяно, с ним еще труднее бороться, чем с соблазнительными флюидами Змея и милотой Кролика. — А ты в кого превращаешься? Отпусти, я не буду убегать. Знаю, ты быстрее. Могу я позвать Ангуса или Лепуса? — Я сразу же начинаю «тыкать». Это с Карлом на «вы» и милые любезности, а с демоном можно и по-простому. — Лепуса? Ты тоже его связала?! Девочка, ты поражаешь меня еще больше. — Капра отпускает меня, делает шаг назад, разводя руки в стороны. Кажется, он старается показаться безобидным и милым. Как будто я не знаю, насколько быстро они могут перемещаться! И это «девочка»! Достали демоны! У них что, язык отсохнет к человеку по имени обращаться?! — Так ты Капра? Еще один из Двенадцати? — решаю все-таки уточнить. Мало ли у какой еще нечисти глаза желтым отливают. В присутствии этого демона как-то не получается слишком уж волноваться, и я, махнув рукой в сторону кофейни, говорю: — Твое предложение о кофе в силе? Как раз можем и обсудить все вопросы. — Угадала, девочка, пойдем. — Арина. У меня есть имя. — Упрямо заглядываю в ставшие опять льдистыми глаза демона. Тот улыбается и кивает, мол, понял, больше не буду. Надо же, неужели мне встретился адекватный демон? Если на мгновение забыть о том, что он зачем-то меня искал… В моих руках звонит телефон. — Да, — отвечаю под пристальным взглядом Капры. — Арина, сладкая булочка моя, ты где? С тобой все в порядке? — раздается в трубке голос Лепуса. — Я в парке, примерно в километре от клуба. — Слишком близко. Вернись к отелю и позови меня. Договорились? — Штирлиц, явка уже провалена. Я сейчас с Капрой. — Что?! — Не успевает удивленный вопль отзвучать в моем ухе, как Лепус появляется передо мной, загораживая собой от второго демона. — Привет, малыш, а ты вырос. Мне не видно лица Капры, но по голосу слышно, что он улыбается. — А ты все такой же, Секундус. Избранная моя. Я не посмотрю, что ты старше, живо рога обломаю, — сердито выплевывает Лепус. — Ты же не ангел-хранитель, откуда такое рвение? Не хорохорься, малыш, сам знаешь, я сильнее. — Зато я быстрее. Арина, держись крепче! Не успеваю опомниться, как Лепус подхватывает меня, закидывает себе на спину. Доля секунды, и я сижу верхом на гигантском кролике, вцепившись в длинные, бархатные уши, как в вожжи. Зверюга размером с автобус несется гигантскими скачками по дороге. Оборачиваюсь, но погони не видно. Оторвались? Через несколько минут мне уже не хочется закрывать от страха глаза при каждом умопомрачительном прыжке моего мохнатого транспорта, я даже пытаюсь рулить, потягивая за уши на поворотах. Интересно, а как это выглядит со стороны, для людей? Совсем осмелев, отрываю одну руку и провожу ладонью перед лицом. Ха! Я еду на мотоцикле с отороченным мехом сидением. А может, надо было выслушать то, что хочет сказать Капра? Он вроде ничего плохого мне не сделал. «Лепус, а почему мы убегаем? Ты что-то знаешь?» — посылаю мысленный запрос даймонию. «Этот Козел хочет вывести новую породу Избранных». «Не поняла». «Ослица моя, что тут непонятного?» «Лапус, конкретнее!» «Размножать он тебя собирается. Скрещивать, а потом размножать». — А-а-а! Лапус, быстрее! Давай, Кролик, скачи! — От такого ответа я даже пришпориваю меховые бока. Кролик недовольно взбрыкивает, но прибавляет ход. Вот же шь, демон! И ведь не соврал: есть меня он не собирался.