Двенадцать звеньев цепи

Еще вчера ты верил в прекрасное будущее с ней, а сегодня живешь прошлым и не понимаешь, зачем тебе настоящее… © Чак Паланик

Исландия. Сто лет до н.э. Демон неподвижно сидел, прислонившись спиной к каменной стене пещеры. Его одежда истлела. Стоило бы ему пошевелиться, ткань рассыпалась бы трухой. Но демон не шевелился. Вот уже несколько сотен лет. Его когда-то блестящая гладкая кожа цвета эбенового дерева посерела, покрывшись пылью. Демон походил на камень, почти неотличимый от булыжников или стен пещеры. Он был известен как Дуодецимус или Двенадцатый. Его зверем, второй личиной являлся громадный черный змей. Поэтому его также называли Ангус. Но ему самому нравилось обращение «Аспид». Прозвище, которое дала ему она. Много лет тому назад.

* * *

Демон прожил уже много тысяч лет, когда она появилась в мире. Нововозродившийся дракончик, выглядящий диковинной игрушкой — поделкой из красной яшмы. Первые сто лет демоны проводили в виде животных, обычно ведомые преимущественно инстинктами. Они могли разговаривать, но не особо любили это делать, предпочитая резвиться и охотиться. Под опеку старших юный демон поступал обычно на второе столетие, когда выглядел подростком лет двенадцати-четырнадцати. Наставник учил подопечного чувствовать мировое равновесие, обращаться с тонкими незримыми нитями мира. На инстинктивном уровне новые демоны многое умели, так что, даже если бы все Двенадцать одновременно зародились и были молоды, они бы не утратили функций Хранителей. Но наставник делал путь к полному овладению силами менее тернистым и извилистым. Человеческие родители учат детей ходить, взрослые демоны учили свой молодняк балансировать на тонком канате, натянутом над пропастью. Ангус взял Драконис под опеку и почти сразу же получил свое прозвище. — У-у, Аспид! — протянула рыжая девчонка, недовольная тем, что ее оторвали от игр, заставляя учиться. Черный змей, аккуратно обвив маленького демоненка своими кольцами, снял девочку с дерева, поставив ее в центр поляны. — Назови все двенадцать мировых энергий. Драконис преувеличенно тяжело вздохнула, почесала быстро заживающую царапину на коленке. — Упадана, тришна, морана… спарша… намше… — бодро начав, она сбилась, задумалась, потом упрямо глянула на наставника исподлобья. — Зачем запоминать все эти названия? Если я и так чувствую силу и разницу! — Хочешь и дальше быть только зверушкой и жить в лесу? — Я Дракон и живу в горах! Ангус, точнее теперь Аспид, собрал силу в комок и кинул в свою подопечную, как мячик. От толчка Драконис потеряла равновесие и села на попу. Скрестив ноги, она сделала вид, что и сама планировала разместиться на траве. Очередной урок начался. Драконис хоть поначалу и путалась в названиях и определениях, но всегда тонко чувствовала различия энергий, подмечала даже самые незначительные нюансы. Она оказалась очень способной ученицей, рассудительной и упрямой, не принимающей догматы на веру, желающей самой докопаться до сути вещей и явлений. Вскоре Совет Двенадцати обрел в лице юной Драконис новую главу, а Аспид влюбился. Это чувство зародилось в нем незаметно, пустив глубокие корни в сердце Змея. Сперва он думал, что это просто гордость наставника, которому приятно видеть, как подопечный растет и набирается сил. Но чем старше становилась Драконис, тем яснее Аспид понимал, что это нечто иное. То, что надлежит скрывать ото всех, как позорную слабость, особенно от самой Драконис. — Хочешь, я расскажу про все двенадцать сил и их значение? — Драконис подкралась к Аспиду со спины, заглянула через плечо в раскрытую книгу, которую читал демон. Он, конечно же, почувствовал ее появление в своем доме. Сколько они уже не виделись? Почти год? С тех пор, как Драконис умастила свою округлую попу на кресло главы, а он произнес ритуальную фразу, означающую прекращение отношений наставник-подопечный. — Приветствую главу Совета! — Демон поднялся с кресла, изобразил легкий поклон, отложив книгу. Помимо воли он жадно рассматривал Драконис: зеленое платье оттеняло глаза и выгодно подчеркивало стройную девичью фигуру, отливающие медным волосы спускались до талии. Как же он соскучился! Этот год тянулся мучительно долго. — Аспид, ты такой официальный! — Драконис нахмурилась, а потом стремительно преодолела разделявшее их расстояние. — Спарша — это энергия прикосновений. Рукопожатия, дружеские объятия, касание в танце — это все спарша, — начала объяснять Драконис, прижавшись щекой к груди бывшего наставника и обняв его за талию. Аспид несколько мгновений стоял, опустив руки, а потом неуверенно дотронулся до волос Драконис, погладил ее по голове, как бывало раньше, когда демоница еще оставалась в облике нескладного подростка. От этих простых действий сердце демона судорожно зачастило, подскочивший пульс бился где-то в горле, мешая что-либо сказать. Нити энергии потянулись от него к Драконис и обратно. Не помощь наставника, позволяющая подопечному быстрее набираться сил. Добровольный обмен равных. Спарша. — Тришна вырабатывается при чувственном влечении, через повторение наслаждением объекта привязанность к нему становится сильной и острой, — серьезно, как будто отвечая урок, проговорила Драконис. Ее ладони вспорхнули на плечи демона, погладили ткань, будто смахивая невидимые пылинки. Второй тип энергии потек от демона к демону. Мягко касаясь его, она делилась силой, не требуя ничего взамен. — Ребенок, что ты делаешь?! — Он старался казаться отстраненным, не показывать, насколько его взволновала близость юной главы Совета. Специально назвал ее ребенком, напоминая о том, что она намного младше и не так давно была его подопечной. Что вообще за детские шалости? Драконис почувствовала вкус силы и власти и решила с ним поиграть? — Я уже выросла. Ты не заметил? — Она запрокинула голову, вглядываясь в лицо демона. Зеленые глаза Драконис запылали желтым огнем. Решительно обхватив шею Аспида, она приподнялась на цыпочки и коснулась губами его губ. Легко, как перышком. Вот только демон ощутил, будто его промеж глаз кувалдой ударили. — Устала ждать, когда ты сам придешь. Думаешь, я совсем маленькая и не понимаю? Заперся в своем логове, разорвал нашу связь. Некоторые наставники своих подопечных до пятисот лет тетешкают… А ты сказал, что больше нечему меня учить. Но ведь про одно забыл, — шептала Драконис на ухо Аспиду, прижавшись всем телом. — Что забыл? — хрипло спросил Аспид, почти теряя нить разговора. Его руки непроизвольно скользили по спине девушки. Как же он желал добраться до обнаженной кожи! Что он творит? Нельзя, она юная неопытная демоница, его ученица, пусть и бывшая. — Ты же Змей. Демон-искуситель. Твоя харизма — соблазнение. — Да, — подтвердил Аспид. Все он понимал, просто боялся поверить. Неужели Драконис пришла к нему за этим? Все ее слова, объятия, касания… Она поняла, что стала его слабостью? Хочет заполучить его силу? Молода, амбициозна. Все закономерно. Юные демоны растут, набираясь энергии, а старые постепенно уходят, угасая. Он прожил уже немало. Старый Змей, набравший много сил. Он отдаст все ей, если она так хочет… Пусть забирает. Жадный до власти ребенок. Как она поняла его тайну? Он же не сможет ей сопротивляться. Если Драконис захочет, то заберет все. Даже не так. Он сам ей отдаст. Аспид прикрыл глаза, выпуская из-под контроля харизму. Сладкая, тягучая волна накрыла их с головой. Змей взял в ладони лицо Драконис, отыскал на ощупь ее губы. Это было слаще, чем он себе представлял. Теперь все можно. Он исследовал ее рот. Пил жадно, как в первый раз. Ласковый, немного неуверенный язык Драконис скользнул навстречу. Девочка, сладкая такая девочка. Она сводила его с ума. Зарылся пальцами в рыжие локоны, оттянул ее голову, вглядываясь в глаза с поволокой. Желание, в зеленых глазах напротив полыхало всепоглощающее пламя. Это он его разжег? Змей не мог поверить. Драконис смотрела с вызовом, облизала острым розовым язычком губы. Еле слышный выдох. Просьба или протест. Все вместе. — Солнышко… — прошептал Змей ошарашенно. Нутро крутило от желания продолжить, касаться ее, целовать, пробовать. Заклеймить губами и зубами, объявить своей. До дрожи в пальцах он мечтал ее раздеть, сорвать это красивое платье. Дорваться до молочно-белой кожи, оставив на ней красные отметины. Его. Солнце. Она покачала головой, как будто отрицая слова. Повела руками по его груди, вниз, царапая тело. Аспид рвано выдохнул. Острые ощущения от ее коготков. Будто забралась в его нутро и царапает сердце. Забирай, если так хочется. Все равно оно твое. Змей не сразу сообразил, что Драконис применила силу, переместив их одежду на пару метров в пространстве. Миг. Ее платье и его костюм, перепутавшись рукавами, осели на пол. — Зачем ты потратила силу на одежду? Это нерационально. Можно просто снять… — Он пытался держать себя в узде. Сильный, опытный демон. Но как же это было трудно! Особенно сейчас, когда их тела внезапно стали обнажены. Никаких барьеров. — Заткнись! — Драконис куснула Аспида за губу, показывая, что она думает о его поучениях. И он заткнулся, найдя языку и губам более приятное применение. Аспид чувствовал поток силы, шедший от него к Драконис. Она не тянула, он отдавал все сам. Добровольно. Молочно-белая кожа Драконис контрастировала с его эбеновой. День и ночь. Он был тьмой, а она — его солнцем, которое развеет мрак. Уже после, лежа под демоницей, Аспид подумал, что это лучшая смерть, которую он мог бы желать. Он был опустошен, испытав удовольствие. Его резерв невосполнимо опустел. Демон не сможет пополнить его самостоятельно. Нет энергии. Осталось жить всего несколько часов. Он не будет просить о милости никого из братьев и сестер. Хватит ли сил дожить до рассвета? Он бы еще раз посмотрел на восход солнца. Сейчас Драконис уйдет, и тогда он выберется на террасу. Но демоница не уходила. Сидела сверху и испытующе на него смотрела, а потом наклонилась и, накрыв его губы своими, начала отдавать. Сила хлынула живительным потоком, наполняя каждую клеточку радостным ликованием. — Глупый Змей, ты подумал, я все заберу? — Драконис отстранилась, ласково провела пальцами по его лицу, обрисовывая черты, а потом довольно улыбнулась: — Я должна была убедиться. Сам бы ты никогда не сказал. Вот я и придумала такой план. — Какой план? — Аспид, несколько минут назад готовившийся умереть, недоуменно хлопал ресницами, глядя на бывшую ученицу. Чрезвычайно довольная собой Драконис восседала на нем. Обнаженная, как в момент сотворения. — Я же умная женщина. Теперь… женщина, — счастливо рассмеялась Драконис, а потом, склонившись, прошептала на ухо своему Змею: — Я тоже люблю тебя.

* * *

Они провели вместе не одно столетие, совершенно не надоедая друг другу. Для всех остальных это были подзатянувшиеся отношения наставник-подопечная. А Драконис и Аспид не спешили их разуверять. Взаимная любовь между демонами — слишком редкое явление, чтобы в него можно было так легко поверить. Драконис была лучшей главой совета, по мнению Аспида. И хотя Змей и был предвзят, это являлось правдой. Все еще юная, по меркам демонов, Дракон не плела интриг, систематизировала библиотечное хранилище, поддерживала порядок. Глава совета остро чувствовала даже малейшие колебания мирового Равновесия и придумывала самые оптимальные способы его восстановить.

* * *

— Аспид! — Она ворвалась неожиданно, осыпала демона поцелуями. — Что случилось, солнышко? — Змей обхватил Драконис, заглядывая в лицо. В ее глазах плясало решительное пламя, скрывавшее где-то в глубине страх. — Помни, я люблю тебя! — Подожди, Драконис! — Но его руки поймали только пустоту. Демоница переместилась. И он не знал куда! Аспид побывал везде: в библиотеке, на пороге зала советов, в доме Драконис, в сотнях мест, где она любила проводить время. Тратя на перемещение доли секунды, он искал и не находил ее. Зов на сбор Совета пришел через час. На подгибающихся ногах Змей вошел в зал. Место главы пустовало. Как в тумане, он слушал объяснения о произошедшем. Драконис, его девочка, пожертвовала собой во имя Великого Равновесия. Заперла в себе, как в клетке, зерно Хаоса. — Она не умерла! Я чувствую это. Вы все это чувствуете. Мы всегда ощущаем, если один из нас уходит и появляется другой. — Ангус, она не проснется. Ее сила смешалась с силой Хаоса. Постепенно энергия иссякнет, и появится другой Дракон. — Канис накрыла рукой кисть Аспида, пытаясь поддержать и успокоить. Он отбросил ее руку, резко встал, опрокидывая стул с вырезанным на спинке символом Змея. — И теперь вы голосуете за то, чтобы даже не приближаться к ней? Не пытаться помочь? Тысяча лет заточения за попытку проникнуть в пещеру?! — Мы ничем не можем помочь, к сожалению, — опустила глаза Эква, Третья из Двенадцати. Демоница, превращающаяся в прекрасную белоснежную лошадь. — Хаос невозможно отделить, — пробасил Портус*. Демон, второй личиной которого был серый Кабан. — Вы даже не хотите попытаться! Она пожертвовала собой, чтобы вы… — Аспид махнул рукой и вышел из зала Совета.

* * *

Он пытался, почти тысячу лет он искал и не находил решения. Хаос невозможно отделить от Порядка. Соприкоснувшись, они становятся единым. Аспид часто навещал Драконис, стоял у входа пещеры, смотрел во тьму, дожидаясь, пока рассветные лучи, проникнув в щель под потолком, осветят на несколько минут спящего красного дракона. В один из таких визитов он не ушел, а остался сидеть, привалившись спиной к каменной стене. Демон впал в забытье, не двигаясь и не реагируя ни на что. Только рассвет заставил его ненадолго выйти из оцепенения. — Прости, солнышко, я не смог… — беззвучно прошептали серые губы демона, и он исчез. Не переместился, а просто растворился в мировом эфире. Иногда демоны умирают так. От любви. В жалких лохмотьях, оставшихся от одежды, закопошилось что-то маленькое и юркое. Изумрудная змейка высунула любопытную мордочку, осматривая окрестности. Через несколько минут у входа в пещеру появилась Канис. — Иди сюда, малыш, я о тебе позабочусь. — Она наклонилась, посылая в сторону новопоявившегося демона порцию такой необходимой ему силы. Змееныш заскользил навстречу демонице. — Привет, Ангус! Какой ты красивый, как весенняя трава. Здесь нельзя оставаться. Пойдем со мной, я угощу тебя чем-нибудь вкусненьким. — Канис погладила указательным пальцем голову змейки. Крошечная зеленая рептилия смотрела на демоницу доверчивыми глазами еще не осознавшего себя и свою разумность существа. — Малыш, главное, не повторяй ошибок предшественника: не влюбляйся. Вечно вы, искусители, впадаете в крайности. Вот был еще случай… — болтала Канис, поглаживая бархатистые чешуйки маленького змееныша. Ангус ее не слушал: наевшись энергии, он спал. Так демоница Канис, она же Сука, взяла под покровительство юного змея Ангуса.

* * *

Прага. Пятьсот лет назад В последние годы, даже столетия, они виделись нечасто. Когда-то Канис покровительствовала Секундусу, сперва они были наставницей и подопечным, потом любовниками. Далее их пути разошлись. Но отношения между ними вполне можно было характеризовать как старую дружбу. И вот теперь Капра пришел за помощью к Канис. — Чертенок, что случилось? — Демоница ласково погладила Секундуса по щеке. Она не могла не отметить бледность лица Капры, темные круги под глазами, свалявшиеся светлые волосы. Все указывало на то, что демон давно вдоволь не питался энергией. Легко поцеловав его, Канис передала демону частичку своей силы. Тот благодарно улыбнулся, светлея лицом. — Поклянись, что никому не расскажешь. Демоница кивнула и произнесла слова ритуальной клятвы.

* * *

Канис находилась на грани паники. История повторялась! Скоро полукровка появится в этом мире. Вот только некому будет остановить Хаос. Способен ли кто-то из демонов повторить то, что сделала Драконис? Объяснения не помогли. Капра не хотел слушать предупреждения Канис. Он просто не слышал их. Все, что его волновало, — это как добыть энергии для своего нерожденного сына. Демоница очень хорошо понимала его чувства, и тем неприятнее была необходимость действовать за его спиной. Демоница рассказала Секундусу об ожерелье-кассиопее Драконис и о том, что с его помощью можно получать сразу все двенадцать типов энергии. Она, конечно, не надеялась, что он сам полезет в пещеру, нарываясь на тысячелетнее заточение, но ей необходимо было его отвлечь.

* * *

Секундус уменьшил свое тело до минимальных размеров, стянув свою силу в тугой клубок. Он сейчас выглядел новорожденным козленком с ладошку величиной. Это позволяло хорошо замаскироваться, не выдавать свое присутствие другим демонам. Но все равно он не подходил близко, следил издалека за появившимися около пещеры Ангусом и Лепусом. Змей вошел, точнее вполз, в пещеру первым, он ловко скользил между натянутыми незримыми нитями, не тревожа сигнальные. Лепус следовал чуть позади. Самые младшие демоны. Как оказалось, легко подбить их преступить запрет Совета, который был вынесен еще до их появления. Самоуверенные юные демоны. Но Капра знал: им не пройти. Защита стояла слишком надежная. Вот уже Змей замер, запутавшись как муха в паутине, Кролик попытался ему помочь и тоже угодил в ловушку. Все демоны получили оповещение о нарушении. Капра почувствовал пульсацию зова. Но он остался сторонним наблюдателем в отдалении. Первым прибыл к пещере Портус-Кабан. Вздохнул, обругал самоуверенных юнцов, дождался появления еще нескольких демонов. Прибыли не все. Когда необходимый кворум из шестерых собрался, освободили Ангуса и Лепуса, констатировали нарушение и отправили двоих младших демонов в тысячелетнее заточение. Правосудие Хранителей вершится очень быстро. Несколько демонов занялись восстановлением охранной системы пещеры, и Капра понял: вот он, удачный момент. Если он все правильно рассчитал, никто не заметит. Два молниеносных перемещения — и ожерелье у него.

* * *

Канис возникла в комнате, где на кровати находилась бледная Ракель. Живот лежавшей женщины выделялся округлым бугром. Почти седьмой месяц. — Я сделаю это быстро. Демоница шагнула к ложу, выпуская свою харизму. Она повелевала страхом. Ужас удушающей волной хлынул, сковывая Ракель, не давая ей пошевелиться. Так ягненок замирает при виде волка, думая, что если будет неподвижным, то, может быть, хищник его не заметит. — Ребенок… пощади… — не услышала, скорее прочитала по губам Канис. Она чувствовала взволнованный отклик энергии младенца в утробе на свое близкое присутствие. Не думать, не тянуться в ответ! Рука Канис не дрогнула. Демоница не забыла навыки верховной жрицы ацтеков. Грудную клетку Ракели она распорола одним движением, доставая трепещущее сердце.

* * *

Когда Капра вернулся с ожерельем, взгляд Ракели уже помутнел. Избранная лежала на кровавых простынях, ее губы были приоткрыты. Демону показалась, что это она зовет его. Беззвучно, но так громко! Капра сразу понял, кто это сделал. Сука-Канис, других вариантов не было. Специально все подстроила, отвлекла его. Какой же он идиот, что доверился! В бессилии демон опустился на колени, осторожно коснулся век, закрывая невидящие глаза Ракели. Ее кожа уже холодела, превращаясь из живого теплого шелка в мертвую резину. Больше не было в пространстве радостной, звенящей ноты энергии его сына… Стараясь не смотреть на развороченную грудину, он поправил волосы женщины, укрыл ее одеялом. Безотчетно коснулся выпуклого живота — ставшим привычным за последние месяцы жестом. И вдруг почувствовал слабое биение силы, затухающее, будто далекое эхо. Еще жив?! Он извлек младенца, слишком слабого и почти мертвого, не могущего принять силу, не желающего дышать. И Капра сделал невозможное: отдавая себя, вытягивая свою силу как жилы, он окутал ею ребенка, создавая защитный кокон. Когда демоны впадают в оцепенение, субъективное время для них замедляется. Капра поместил недоразвитого младенца в стазис. Яйцо.