lilac and peony

Лиам стоит на пороге дома Маликов, наблюдая через окна подоконники, заполненные различными цветами, наверное, он будет поражаться их красотой каждый раз. В одной руке мужчина держит свой привычный портфельчик, а в другой вытянутую белоснежную вазу с несколькими веточками сирени. Когда парадная дверь открывается, и из нее высовывается мистер Малик, оглядывая Пейна презрительным взглядом, Лиам немного напрягается, но старается не выдавать этого, натянув доброжелательную улыбку. — Здравствуйте, мистер Малик, — он здоровается и проходит в дом. Отец Зейна кивает в знак приветствия и спешит удалиться, наткнувшись на лестнице на спускающегося сына. Шатен замечает, что подросток одет в одежду из темных тонов: серая футболка, плотно прилегающая к худощавому телу, накинутая рубашка в черную клетку, и свободно висящие джинсы такого же цвета. И только очки с сиреневой оправой, которые брюнет то и дело поправляет. Его взгляд устремляется сначала на мужчину, потом на огромный букет сирени в необыкновенно красивой вазе. — Это я?.. — пораженно спрашивает парень, оказавшись напротив мистера Пейна и с детским любопытством разглядывая букет. — Я ведь обещал принести тебе цветок, который обозначает тебя, верно? — Они такие красивые, — глаза парня не могут оторваться от сирени, запах которой уже полностью охватил помещение, — они самые прекрасные! — Помни, что они — это ты, Зейн, — радостная улыбка не сходит с губ мужчины. Он передает букет юноше и наблюдает, как тот с неподдельным восхищением смотрит на него. Зейн прикрывает глаза и вдыхает аромат цветов. — Зейн, мистер Пейн должен прийти с минуты на минуту, а ты прохлаждаешься, — недовольный голос матери разносится по дому из кухни, после чего сама женщина выходит и смотрит на сына с огромным букетом сирени в руках, затем на Лиама. — Снова цветы, Зейн, в доме уже нечем дышать. Лучше бы ты себе столько друзей завел, сколько насажал цветов. Парень опускает глаза в пол при этих словах, и Пейн видит, как предательски дрожат его губы. — Мы обязательно к этому придем, но пока рано говорить о таких вещах, миссис Малик, — учтиво проговаривает мужчина, кладя руку на спину подростка и подталкивая его к столовой. Женщина качает головой и уходит на второй этаж, решая больше не мешать. Брюнет медленно передвигает ногами, пока Лиам ведет его к большому обеденному столу. Он чувствует приятную ткань рубашки под кончиками своих пальцев, думая над тем, что Зейн относится основательно ко всему, даже к выбору гардероба. — Она говорит это специально. Ей никогда не нравились мои увлечения, — младший Малик ставит вазу с букетом на стол, поправляя некоторые веточки с улыбкой. — Цветы и правда приносят тебе удовольствие. — Вы не представляете какое. Я люблю просыпаться с мыслью, что через несколько минут я отправлюсь поливать каждый цветок. — У тебя есть определенный порядок? Или, может, ты поливаешь их, как сам захочешь? — интересуется шатен, садясь за стол и складывая руки в замок на нем. — Да, я начинаю со своей комнаты, затем маленький кактус около раковины в моей ванной, затем коридор на втором этаже, в гостиной: сначала подвешенные горшки, а потом уже те, которые стоят на кофейном столике, дальше идет кухня, а заканчиваю маминой любимой розой при входе. — А когда тебя нет дома, кто поливает цветы? — Я никому не разрешаю это делать, — качает головой парень. — Однажды я доверил маме полить их, потому что не был дома. Так она их полила так, что земля была влажной целый день. Из-за этого погибли мои аглаонемы. — А если тебя снова не будет дома? — Я больше не выхожу из дома. — Почему? Неужели из-за того случая с мамой и неправильной поливкой? — Нет. Потому что я не хочу. Мне нечего там делать. — А как же школа? — Со мной занимается мистер Крейг, домашнее обучение. Сначала у меня было много преподавателей, но они так смотрели на меня, так много требовали, из-за этого я начал паниковать так сильно, что мама чуть не потащила меня в психушку. Потом родители наняли мне одного учителя, который занимается со мной по всем предметам. — И ты привык к нему? — Да, он хороший человек. Но он не понимает меня так, как вы, — Зейн улыбается и снова опускает взгляд к сирени. — Вы правда назвали сирень мной? Поверить не могу, это ведь такой потрясающий цветок! Он живет на воле, а не в доме, как я. Так почему вы выбрали именно его? — Потому что я знаю, что ты станешь свободным, Зейн. Свободным от своих страхов, что держат тебя в этих четырех стенах. — Это невозможно. Я пытался, общество не принимает таких, как я. — Одному это сделать невозможно, но со мной у тебя есть все шансы стать таким же, как и все. — Вы правда сможете? — Я смогу, обещаю. Глаза брюнета загораются надеждой. Он верит Лиаму.