Час огня

      Утро выдалось пасмурным и прохладным. Лето медленно катилось к своему закату, остужая землю перед визитом осени. Сидящий на пороге Клим потягивал противно-горькую настойку от похмелья и наслаждался тишиной в голове. Он смотрел, как верхушки сосен вдали укрывал седой предрассветный туман. В ясную погоду туман золотился, но сейчас казался ледяным и неприветливым, совсем как Гравилат, когда делает вид, что ему все равно.       Где-то вдалеке раздался скрипучий крик, похожий на устрашающий боевой клич. Лекарь тревожно огляделся и увидел, как с высоты на дом камнем рушится птицеподобное существо. Забежав внутрь, Гравилат запер за собой дверь и потревожил спокойный сон Феликса. Тот лениво потер глаза, но услышав снова раздавшийся крик, быстро взбодрился, вскочил с лавки и кинулся к Гравилату.       — Опять чертовщина начинается, — сказал лекарь, глядя в окно.       На двор камнем упало нечто громоздкое и от удара о землю дом тряхнуло. Феликс испуганно вцепился в рукав кожаной куртки Клима, пытаясь рассмотреть чудовище. В окно с интересом заглядывала орлиная голова. Передние птичьи лапы по очереди трогали стекло закостенелыми когтями, пытаясь понять, что оно такое и почему лапа не проходит внутрь. Вес полутораметрового в холке львиного тела был перенесен на задние лапы, между которыми свалянной кисточкой бился о землю хвост. За спиной виднелись белоснежные крылья, покорившие не одну горную высоту.       — Это грифон… — прошептал Феликс, — он же просто перекусит нас…       Лекарь медленно попятился к печи и потянул за собой Феликса. Чудовище было ужасно, но от него невозможно было оторвать взгляд, как от внезапной катастрофы. Оно почистило перья под крылом, будто бы невзначай, будто спешить некуда, а затем начало долбиться клювом в окно. Стекло не выдержало, звонко треснуло и осколки усыпали деревянный пол. Окно было слишком маленьким и грифон быстро оставил попытки протиснуться внутрь. Гравилат достал из-под лавки длинную палку — древко для рогатины без наконечника — и всучил ее Феликсу. Тот удивленно посмотрел на палку, на уверенного Клима и снова на палку и покачал головой.       — Если ты думаешь, что она загорится, то ты ошибаешься, — возразил растерянный Феликс. — Я не контролирую свои силы, ты же знаешь…       — Тогда подожги ее по-людски. Мне не важно. Я хочу, чтобы ты отвлек тварь, пока я поднимусь на чердак. Если все получится…       — Нет! Ты спятил, не ходи туда! — Феликс с еще большей силой вцепился в его рукав белеющими пальцами. — Я не справлюсь! Я просто не смогу…       — Сможешь, — Клим схватил его запястье и посмотрел в глаза, чтобы собрать всю свою убедительность в одной фразе, — я знаю, что ты храбрее, чем думаешь, и поэтому ты сможешь.       Лекарь оставил Феликса обдумывать сказанное и поспешил в спальню. Осторожно, не издавая лишних звуков, Гравилат открыл окно и по ветхой криво сколоченной лестнице полез на чердак. Феликс сделал пару шагов навстречу противнику, но после первого же выпада в свою сторону резко отскочил назад. Крик вставшего на дыбы грифона добавил паники. Сделав несколько шагов к окну с выставленной перед собой палкой, Феликс снова отскочил назад, когда голова грифона оказалась внутри комнаты. Довольно быстро грифон понял, что попросту дурят, и поймать подрумяненную южным солнцем добычу ему не суждено. А вот второго поискать стоит.       Существо осмотрелось по сторонам и медленно отошло от окна, заглянуло за угол в поисках лекаря. Добыча, к которой грифон потерял интерес, кинулась к окну и метнула древко как гарпун. Ушибленное существо взвыло и резко развернулось. Разъяренное создание бросилось на Феликса, но тот отпрянул от окна, и мощный клюв лишь оцарапал его руку вдоль от локтя до кисти. Рукав рубахи разорвался и обнажил выступившие на загорелой коже алые капли. Грифон обезумел от запаха крови, вновь встал на дыбы и издал оглушительный клич. Каждый раз, когда он опускался на землю, дом трясло все сильнее и сильнее. В тот момент, когда Феликс осознал, что зашел в тупик, в комнате появился Клим, прижимающий к груди старый пыльный ящик, покрытый грязной паутиной.       — Сюда, — тихо позвал Гравилат и кивнул в сторону спальни. Последовавший за ним Феликс заметил, что хозяин дома успел закрыть окна спальни ставнями.       — Почему бы в прихожей тоже не поставить ставни? — спросил парень и потянул дверь за собой. С приглушенным хлопком она скрыла людей от взгляда грифона.       — Обязательно поставим, когда избавимся от него. И решетки на окна, как в замках, — ответил Клим, уселся на пол у кровати и принялся доставать содержимое коробки.       — Ты ведь шутишь, да? — уточнил улыбающийся Феликс, ожидавший положительный ответ.       — С чего бы?.. — Клим поднял полный серьезности взгляд, а затем снова уткнулся в коробку. Все, что оставалось Феликсу, это сесть рядом.       В коробке было все необходимое, вплоть до небольшой металлической горелки на длинных ножках. В нижнем отсеке можно было развести крошечный огонь, а в верхнем вскипятить отвар. Гравилат послал Феликса за водой, а сам сверился с выцветшей запиской, верно ли он помнит рецепт? В его коробке так же лежали свертки высушеной и уже измельченной травы, порезанные сухие грибы, склянки с изумрудными жидкостями, мерный стаканчик с мизинец и несколько пустых склянок. Яд собственного изобретения… Клим надеялся, что до него дело никогда не дойдет, но сейчас он был единственной надеждой, и, возможно, милосердным решением. Если подействует. Вернувшийся с водой Феликс присел рядом по-турецки и с детским интересом принялся рассматривать разложенные вокруг лекаря ингредиенты.       — А вот это что? — Феликс ткнул пальцем в маленькую горстку порошка и поднес к носу. Обнюханный порошок сразу же оказался в дыхательных путях, вызывая рефлекторное желание чихнуть. Клим хлестко шлепнул его по руке, но, к счастью для парня, совершенно не больно.       — Все это, — он обвел рукой пространство вокруг себя, — опасность сама по себе, в чистом виде. Но я смог собрать с разных уголков королевства ядовитые и наркотические вещества, чтобы объединить в особенную смесь. Я назвал ее Последний Восход. Одной капли хватит человеку, но я не знаю, сколько нужно грифону.       — Почему ты… — озадаченно начал Феликс, который почувствовал вокруг своей головы липкую и горячую змею резкого испуга, как в те моменты, когда в разгар веселья сообщают плохие новости. — Почему ты создал его?       — Молодой был, глупый, слушался начальство. Да и мне казалось это забавным. Как увидел его в действии — проклял. Но, как видишь, прошлое нельзя засунуть куда подальше — рано или поздно снова настанет его час. И кстати, — Клим посмотрел на Феликса, надевая перчатки из тонкой кожи, — открой ставни, иначе нас тут накроет. И не сиди так близко.       Феликс выполнил его просьбу, отсел к шкафу и больше ничего не спрашивал. Он наблюдал за работой Гравилата, за точными движениями его привыкших к такой работе рук, за не меняющимся выражением лица. Он прекрасно понимал, что этот человек опасен и у него еще множество скелетов в шкафу, но от чего-то еще больше проникался им, мысленно благодарил его за покровительство и мечтал, что однажды сможет оказаться полезным. Феликс поражал сам себя: как же быстро из его головы исчезли мысли об Астрофорте, и хотя он не оставлял надежды однажды оказаться там, он чувствовал, что его миссия здесь не окончена. Волей судьбы или злым роком, но Феликс уже втянут в это, и его история переплелась с историей Клима. Ему нравилось так думать, глядя, как поднимается пар над горелкой. Чувствовать себя важной частью чего-то большего — вот чего ему сейчас так хотелось. Мысли мерцали яркими звездачками зимнего неба, картинки перед глазами сменялись одна за одной. Вот Феликс выбегает из дома с клинком, смазанным ядом, и поражает грифона, вставшего на дыбы, прямо в сердце. Потом, наверно, через кучу лет, он купит на рынке габелен с такой вышивкой и повесит в своей гостинной. А после — он уже видит, как сидит в таверне в центре селян, восхваляющих его как спасителя, а рядом — Клим, мягко улыбается и смотрит прямо в глаза, чего в жизни он почти не делает. Вот — он уже въезжает в Астрофорт на телеге с душистым сеном, а рядом — опять Клим, беспечно жует травинку и прикрывается шляпой от полуденного солнца. Нужно только… только дождаться, пока… сварится… яд.       — Феликс? — раздался обеспокоенный голос Клима, а затем ощутилось осторожное, едва различимое прикосновение к плечу. Парень, растекаясь в счастливой улыбке, потянулся головой к руке, но почувствовал, как каждая мышца тела теряет тонус и не способна его держать. Напряженные руки подхватили его под шею и колени и опустили на что-то неожиданно мягкое — или так показалось разморенному Феликсу? Поскривывание ставень, звуки ветра где-то вдалеке, испуганное, практически отчаянное причитание Клима растворялись в мягком потоке сознания, не желающего просыпаться.       Из приятного полудрема Феликса грубо вытащили брызги воды. Он резко открыл глаза и тут же зажмурился от неожиданной яркости, успев увидеть лишь нависающего над ним Клима.       — Кто разрешал нюхать мои порошки? — строго и с нотками злости спросил лекарь и замахнулся для пощечины, но в последний момент его рука затормозилась, пальцы схватили щеки Феликса и покачали его голову из стороны в сторону.       Феликс отмахнулся, приподнялся на локтях и тут же словил сильное головокружение. Гравилат уложил его обратно и спросил:       — Как думаешь, курицу он целиком сожрет?       — Курицу? — удивленно переспросил парень. — Ну думаю да, а что? Что ты придумал?       — Пропитаю хлеб ядом и начиню им тушку. Не думаю, что яд сразу впитает прямо в мясо, а хлеб — самое то.       — Ну так я помогу тебе, — Феликс попытался снова встать, но резкий крик лекаря снова впечатал его в постель.       — Лежать! Я тебе встану! Лежи и не рыпайся, или я тебя к кровати привяжу!       С этим сложно было поспорить. Клим вышел из спальни. Услыхавший его крик грифон нетерпеливо переминался с ноги на ногу и пытался просунуть голову в окно. «Вот бы эта чертовщина не догадалась стены таранить. Дури ей точно хватит», — подумал лекарь. Игнорируя грифона и лишь вздрагивая от его воплей, Гравилат взялся за исполнение своего плана. Особенно жаль было расставаться с жареной и не дошедшей до праздничного стола курочкой, но голова была дороже. Начиненная смертью птица вылетела из окна к ногам грифона. Тот сначала испуганно встал на дыбы, быстро перебирая мощными крыльями, а потом опустил голову и стал принюхиваться. Лакомство его заинтересовало и оказалось съеденным за один миг. Грифон прилег, все еще голодный, но уже не такой заинтересованный в охоте. Вскоре грифон, почуяв неладное, попытался встать, но упал в неестественной позе и перестал шевелиться. На этот раз Феликс ослушался Гравилата и подошел к нему.       — Он… умер? — спросил он, вглядываясь в мертвое создание. Оно было прекрасно, и если бы не пыталось убить его, то такой вид грифона вызвал бы у Феликса жалость.       — Похоже на то. Но я проверю.       За печью раздался лязг — это Клим вытащил спрятанный в паутине клинок, а затем вышел на улицу. Феликс отвернулся прежде, чем услышал звук металла, рассекающего плоть. Парень пытался успокоить себя, но на его глазах проступили слезы, а руки почувствовали сухой жар, но этого было мало, чтобы появился огонь.       Наблюдавший из окон народ высыпался на улицу. Они стекались к дому лекаря, как тяжелые тучи собираются на ярком небе, чтобы закрыть солнце. Гравилат стоял у порога лицом к разрастающейся за воротами толпе. Осмелев, она просочилась и во двор через калитку и сломаный забор, сторонясь мертвого тела.       — И где твой щенок? — спросил низкий голос из толпы, — чудовище напало на твой дом, хочешь сказать, что он никак не связан с этим?       — Очевидно, что не Феликс им управлял, — спокойно возразил Клим, скрестив руки на груди.       — И это единственное, что тебя волнует?! — возмущенно закричала пожилая женщина, — а если бы оно разнесло всю деревню?! Почему ты прикрываешь пацана? Может, ты сам в чем-то замешан?! — разноголосая толпа поддержала ее звонкими возгласами.       — Такой нелюдимый стал, как с войны пришел!       — Да и до этого ни с кем не общался, кроме своей компашки и Августа!       — А мы все видели, каким он вернулся с войны.       Клим прикрыл глаза и раздраженно выдохнул. У него не было сил спорить с толпой. Хотелось просто запереться дома, но он знал, что в таком случае они просто осадят дом. По новой волне злобных возгласов и криков Гравилат понял, что на пороге показался Феликс. Один из зевак, грязно ругаясь, решительно пошел на чужака, но Клим бросился к нему, чтобы помешать мордобою.       — Дай я придушу эту гадину! — взревел крупный бородатый мужчина. Клим с трудом его сдерживал.       — Когда тебе было 17, — сквозь зубы процедил Гравилат, — ты полез к Агнешке за яблоками и напоролся на ржавый гвоздь. Помнишь, как потом гноилась твоя рана и от боли ты не знал, куда себя деть? Если бы не я, ты бы отгрыз сам себе руку, а теперь ты хочешь поднять ее на моего друга? — гость прекратил попытки приблизиться к Феликсу и нахмурился, осмысляя его слова.       — То есть он теперь твой друг, да?! — раздался новый голос. — А мы тебе кто? Мы тебя знаем с самого рождения, а он тебя несколько дней!       — И за эти несколько дней он понял меня лучше, чем вы! — рявкнул Клим. Толпа вздрогнула от неожиданности. — Пока я не стал лекарем, вы все относились ко мне, как к чудаку не от мира сего! Я не разделял ваше мнение и ваши интересы, но никогда не пытался их оспаривать, а вы считали неправильным каждый мой поступок! И вы еще удивляетесь, почему я нелюдим?! Да потому что не люди меня окружали! Кроме моих друзей, никто! Никто и никогда меня не поддерживал! А чему привели мои интересы? К тому, что вы сейчас стоите здесь, живые и здоровые! И даже если я ошибаюсь в отношении этого парня, то это моя ошибка и отвечаю за нее я! Он хотя бы что-то хорошее для меня сделал, в отличии от вас! Пострадал только мой дом и чинить его мне, да и справлялся с тварью я один, а где были вы?! Вы столько раз приходили сюда, потому что вам нужна была моя помощь, а не я сам, так что сделайте одолжение, свалите наконец с моего двора нахрен, чтобы я вас больше не видел! Здесь могут находиться только те, кто мне верит!       Из толпы, пошатываясь, вышел помятый с похмелья Леонард и встал рядом с другом плечом к плечу. За ним вышла и Лана, освистанная, как и ее жених.       — Остальные пошли вон отсюда! — разъяренно прикрикнул Клим и указал на калитку за спинами людей.       Им нечего было возразить. Каждый чувствовал вину, но при этом осуждал лекаря. Были и те, кто не принял ничью сторону, но они скромно промолчали, не желая оказаться меж двух огней. Компания вошла в дом. Есения тоже незаметно проскочила в дом Клима, считая открытое выступление против толпы глупостью с ее стороны, но не сумев остаться безучастной. Пока Феликс, уже избавившийся от влияния порошка, готовил им чай, друзья нашли себе место по душе и удобно устроились: Клим за столом, девушки на лавке, а Леонард прямо на полу у горячей печи. Когда чай был готов и роздан, Феликс сел на гостевой стул.       — Нам надо уходить… — тихо сказал Клим и подул на кипяток в кружке. — Я долго не продержусь на своем авторитете. И даже если они не тронут меня, то Феликса скоро просто затопчут…       — У меня есть идея, но она тебе не понравится, — сказала Есения, поджав под себя ноги. Именно она вызывала у Феликса наибольшие опасения или даже неприязнь, но парень не мог объяснить себе, почему так.       — Какая идея? — переспросила Лана, гревшая руки о кружку.       — Клим серьезно подорвал авторитет Драгомира. Его уже давно недолюбливают, но после того удара люди всерьез задумались о том, что могут свергнуть его. Ты мог бы возглавить восстание, — Есения посмотрела на Клима, но тот покачал головой. — Толпа тебя хотя бы слушает. Думаешь, многим бы она дала слово? Если этого не сделаешь ты — сделаю я.       — Погоди, чего?! — от удивления Леонард даже подскочил на месте и неосторожно обжегся локтем. — Ты собираешься свергнуть эту свинью?! Сама?! И давно ты это планируешь?       — Достаточно давно. А люди меня послушают, я же его жена, многое видела, многое знаю.       — А еще ты очень красивая, — добавила Лана, — это веский аргумент.       — Спасибо, милая, — Есения улыбнулась и нежно провела рукой по мягким волосам девушки.       — Я не думал, что ты такая… смелая! — воскликнул Леонард, имея в виду «безумная». — За это надо выпить! Клим, доставай!       — Ты так снова в запой уйдешь, — задумчиво ответил Гравилат, — нет, нам надо подумать, что делать дальше. Феликс, чего молчишь?       — Я? А я… — растерялся парень, не ожидавший, что к нему станут прислушиваться, — я даже не знаю, что и думать. Все это так неожиданно и странно, то, что я вообще оказался в это втянут, в вашу жизнь, в вашу историю…       — Решено, мы должны бежать. На время, — сказал Клим, пропуская разговор мимо ушей. — Найдем ответы и вернемся, потом будет ясно, что делать.       — Если ты все решил, тебя не сдержать, — сказала Есения, — приходи ночью, я открою тебе конюшню, заберешь лошадей.       — Это очень щедро с твоей стороны, спасибо, — воодушевился Феликс.       — Какой наивный мальчик, — усмехнулась Есения, — это не только вам на пользу пойдет. Если все получится, Драгомира вышвырнут раньше, чем вы вернетесь.       — Значит, до ночи… — подытожил Клим. — Я начну собираться. А вы допивайте чай.