Час огня

      Закат растекался по облачному небу небрежно пролитыми красками. Рыжие, розовые и бордовые клочья летнего зарева стелились у горизонта, переходя в глубокую небесную синеву. Клим восхищался закатом — он случается каждый день, но как часто в своей суете мы его застаем? Не отрывая глаз, лекарь смотрел на горящее небо и даже не пытался поддержать разговор. В компании он брел с краю, а в центре — Кира, горячо рассказывающая Феликсу о приключениях ее приятелей. Клим вдыхал остывший воздух, охлаждающий его изнутри. В его голове мерцали образы из прошлого, которые стоило бы уже отпустить, но он не мог. Когда он думал, что попутчики слишком заняты беседой, чтобы заметить его отрешенность, Кира нарочно делала ошибки в истории, надеясь привлечь его внимание. Это не помогало, и желая отвлечь брата от мрачных мыслей, девушка предложила:       — Давайте сейчас к Неждану заглянем? Все равно мимо идем.       Гравилат отреагировал не сразу. Лишь поняв, что тишина воцарилась в ожидании его ответа, мужчина произнес:       — Угу. Я давно у него не был. Да и Феликсу надо бы что-то купить, не будет же он вечно в моих обносках ходить.       — Ха! А то я гляжу — куртка знакомая, — рассмеялась Кира, — ладно, братец, завязывай с кислым лицом, мы уже почти пришли.       Девушка резко свернула к дому, на первый взгляд ничем не отличающемуся от соседних, разве что скрипящей на ветру вывеской с выцветшим на солнце рисунком платья. Кира вошла внутрь и поздоровалась с кем-то как со старым знакомым. То же самое сделал и Клим, и после этого Феликс смог войти в лавку и увидеть, кому были адресованы приветствия. В приглушенном свете маленьких окон, окруженный разложенной повсюду одеждой, за прилавком стоял старый на лицо и молодой по глазам портной, обвешанный шелковыми лентами. Его одежда была ярких и броских, на первый взгляд совершенно не сочитающихся цветов, но вместе они смотрелись так гармонично, что, пожалуй, никто не осмелился назвать портного шутом. Короткие седые волосы мужчины были нарочно взлохмачены, дополняя образ человека чудаковатого, но талантливого. Маленькие, но живые и выразительные глаза незнакомца осматривали посетителей доброжелательным взглядом. Портной искренне улыбался им, как старым друзьям, позабыв про работу, от которой его отвлекли.       — Кого я вижу! — протянул мужчина и хлопнул в ладоши. — Клим и Кира! Снова развлекаетесь вместе? Правильно-правильно! Еще и нового покупателя мне привели? Я очень рад. Меня зовут Неждан и я лучший портной в городе! А как Вас зовут? И откуда Вы, юноша, к нам прибыли?       — Меня зовут Феликс, — скромно ответил парень, заламывая пальцы, — и я из Медных Степей.       — Медные Степи? Это же почти на границе, да? Что ж, это объясняет и Вашу незаурядную внешность, и необычное для наших краев имя. Посмотрите мой товар или желаете сшить что-то на заказ?       Феликс промямлил что-то в ответ и его услышал только Клим, стоящий рядом. Вместе они отошли от прилавка и принялись искать самую дешевую одежду, пока Кира спрашивала Неждана о чем-то своем. Когда обновки были выбраны, Неждан предложил Феликсу примерить их в закутке между высокими стеллажами. Парень взял простые рубаху и штаны так бережно, словно они были хрустальными, и удалился. Кира вновь возобновила разговор, и Клим от скуки начал разглядывать висевшие у входа куртки. Ему нравилось, как Неждан их шил: как обрабатывал кожу, как аккуратно красил ее, кроил уверенной рукой и сшивал так, что ни один шов ни разу не разошелся ни у Гравилата, ни у его сестры. Каждая куртка, как и любая другая вещь в этой лавке, имела свой характер и подходила какому-то определенному человеку, который ее пока не нашел. Думая об этом, Клим остановил взгляд на одной из них дольше обычного. Эта куртка висела под самым потолком и, судя по слою пыли, уже давно дожидалась своего хозяина. Черная куртка, на вид простая, но от того более изящная, привлекала внимание своей отделкой. Все детали, такие как воротник, рукава и карманы, были прошиты серебристой нитью. Посеребренной краской на боках и груди были прочерчены тонкие полосы, и ею же были окрашены круглые металлические пуговицы. Чем дольше Клим рассматривал ее, тем сильнее чувствовал ее влияние. Неждан не мог не заметить этот взгляд.       — А вот и тот самый прекрасный момент, когда покупатель видит вещь, сшитую словно для него. Честно признаться, я думал именно о тебе, Клим, пока шил ее. Других плеч она и не нашла. Примеришь?       Клим попытался отказаться, но к уговорам подключилась Кира, и портной бросился доставать куртку. Как лекарь и ожидал, она прекрасно села, идеально облегая фигуру, но не перетягивая грудь. Глядя на него, Неждан не мог сдержать восхищения, но его восторгу Гравилат не особо верил, зато мнению сестры — всегда. И сейчас по ее глазам он понимал, что примерил нечто, действительно принадлежавшее ему. Отражение в зеркале считало так же.       — Сколько стоит эта куртка? — бодро спросила Кира, на которую тут же обрушился взгляд широко распахнутых глаз, умоляющий не делать этого.       — Изначально сто монет, — непринужденно ответил портной, — но раз она так долго висит и наконец нашла своего обладателя, отдам за восемьдесят.       — Это очень щедрая скидка, — отметила девушка, — У меня с собой только тридцать, завтра занесу остальное.       — Подожди-подожди! — перебил ее брат и бросился к прилавку в надежде остановить сделку. — Даже не думай!       — Уже подумала, — ответила Кира и полезла в карман за деньгами, — тебе все равно не хватит денег купить ее, а я вижу, как куртка тебе нравится. К тому же, у тебя ведь в июле был день рождения, а в прошлом году я ничего тебе не дарила, так что теперь получай двойной подарок.       Клим еще пытался найти, что возразить, пока сестра расплачивалась, но отвлекся на тихо подкравшегося сзади Феликса. В руках он держал осторожно свернутую обратно одежду. В глазах парня горел такой восторг вперемешку с благодарностью, как будто ему неожиданно подарили коня.       — Мне все подошло, — смущенно сказал он и заметил, как упаковывают куртку. — А что это?       — А это подарок Климу, — отозвалась девушка и положила золотые монеты на прилавок, — ничего, если куртка полежит здесь до завтра? Ну все, отлично, хорошего дня!       Компания вышла из лавки. Веселая и довольная Кира заметила, что брат начал улыбаться, а значит, ее план сработал.       Улочки постепенно наполнялись прогуливающимися горожанами. Со всех сторон раздавались возгласы: суетливые, недовольные или радостные. Богато одетые люди шагали прямо по середине дороги, уступая путь лишь лошадям с повозками, а бедняки сторонились их и прижимались к обочине, рассыпались в извинениях, если случайно задевали друг друга. Идущая в таверну компания тоже прижималась к домам, чтобы не привлекать лишнего внимания. Так они добрались до квадратного здания с травянисто-зеленой крышей и вошли внутрь. Первый этаж был единой просторной комнатой с небольшой сценой, столами и стульями, прилавком у лестницы, ведущей наверх, где жили хозяева и постояльцы заведения.       В таверне было многолюдно и каждый из посетителей заслуживал того, чтобы задержать на нем взгляд. Молодежь приходила сюда украшенная перьями, пестрыми лоскутами, венками из собранных за городом цветов. Их одежда была броской, разноцветной, в полоску и горох, и у Феликса догадывался, какой портной мог приложить здесь свою руку. Многие из них, не зависимо от пола, подводили глаза углем или красили губы красным, а некоторые рисовали мушки над губой, на щеке или под глазом. Люди постарше или не выделялись вовсе, или выглядели броско даже на их фоне, отчаянно стараясь привлечь чье-нибудь внимание. Все эти люди выглядели так, словно собрались на праздник, и отчасти это было правдой, ведь возможность собраться здесь уже была для них праздником. Оказавшись в полумраке в окружении этих свободных от предрассудков людей, Феликс чувствовал себя неловко и смущенно, отмечая про себя, что ему здесь скорее нравится, чем нет.       Клим направил компанию к свободному столику. Устроившись на высоком стуле, Феликс принялся рассматривать еще одних обитателей Обрыва — танцовщиков. Женщины и мужчины на любой вкус танцевали на сцене и в зале перед посетителями. Они были прекрасны в своих безупречных одеждах, их обманчивая красота манила в горячие объятья духов музыки и танцев, но объятья эти лишь опустошали, не даря ничего взамен. Феликсу казалось, что эти духи косятся на него, готовые растворить в себе, но на деле в сторону их компании смотрел лишь один прекрасный обитатель Обрыва.       Кира первой заметила направляющегося к ним танцовщика и толкнула брата локтем. Тот переглянулся с сестрой и ласково улыбнулся приближающемуся парню. Танцовщик выглядел младше своих лет, так что Феликс дал бы ему от силы шестнадцать. Высокий, стройный и притворно-скованный в движениях блондин походил на образец невинности, почему-то застрявший в этой порочной дыре. Скромность в союзе с очаровательной светлой улыбкой привлекали взгляды многих взрослых посетителей. Он улыбался в ответ, и упругие яблочки его щек поднимались и подчеркивали его невинную юность. Округлое лицо с широким подбородком было украшено мелкими редкими родинками. Облегающий белый костюм подчеркивал голубые глаза. Феликс заметил на нем тонкий ошейник, украшенный стеклянным камушком, а когда танцовщик подошел к ним — и белые перчатки, внутри окрашенные розовым под кошачьи лапки.       — Ох, Клим!.. — с придыханием воскликнул юноша приятным мелодичным голоском. — Ты вернулся! Кира, прекрасно выглядишь.       Девушка довольно кивнула в ответ. В глазах лекаря мерцала тихая радость, какую редко можно было увидеть, и Феликс никак не мог понять, почему же он, видя его улыбку, ощущал лишь холодную и темную, как озерное дно, тоску.       — Я не знал, когда ждать твоего возвращения и ждать ли вообще, — продолжил танцовщик, обращаясь к лекарю с тенью меланхолии в голосе.       — Благодари Киру за мое появление — оно не входило в мои планы. Хотя сейчас я уже ни о чем не жалею, — беззаботно ответил Гравилат. Кира не могла не умилиться его неловкой попытке флиртовать.       Танцовщик движением головы откинул непослушную челку с лица и спросил:       — А кто ваш друг? Он не из наших, да?       — Я Феликс, и да, я приехал издалека, — рассеянно пробормотал тот.       — Ох, я не об этом, солнце! — искренняя улыбка сменилась притворной, когда парень обратился к Феликсу. Танцовщик протянул руку и, пожимая ее, посетитель убедился, что тот идеален даже наощупь. — Зови меня Майленом или Котиком, как больше нравится.       «У него даже имя приторное и мурлыкающее», — со злостью подумал Феликс. Улыбка сползла с лица Майлена и сменилась растерянностью, как только он увидел по-детски обиженное выражение в ответ.       — Кажется, я тебе не нравлюсь, — произнес Котик. — Может быть, твой типаж — это Клим? Тогда я тебя понимаю. Ладно, работа ждет, еще поболтаем! — затем он снизил голос почти до шепота и обратился к Гравилату. — Адрес не изменился. Я буду ждать. В любое время.       — Мне нечем с тобой рассчитаться, — так же тихо ответил Клим.       — Это я тебе должен, а не ты мне. Серьезно, в любое время.       Как только танцовщик смешался с толпой, Кира, уже заказавшая выпивку, заметила:       — Мальчишка-то весь истосковался.       — Угу, — пробормотал мужчина и, пригубив появившееся на столе ароматное вино, поспешил сменить тему. — Сюда стоит приходить хотя бы ради этого великолепного вина. И наших старых знакомых. Это не твоя подруга глазеет на нас и стесняется подойти? А ну живо беги к ней!       Кира игриво рассмеялась, схватила свою выпивку и рванула к девушке, стоящей между столиками с пустым подносом в руках.       — То есть эту работу имела в виду Кира? — Феликс смотрел на сцену, не в силах поднять глаз на лекаря. — Мужчины приходят и платят, чтобы посмотреть на других мужчин или заказать танец у своего столика?       — Именно, — ответил Клим, нехотя оторвавшись от кубка. — А женщины смотрят на женщин. Знаешь, некоторым людям нравится внимание своего пола. Их мало, и далеко не в каждом городе есть подобные места, но Белокамье — большой город, здесь всякое можно встретить.       — И эти мужчины захотели бы посмотреть, как танцую я? — неуверенно продолжил Феликс.       — Вполне. Ты в хорошей форме, — как бы между делом заметил Клим и спрятал губы за кубком.       — Так может, я бы поработал? — робко предложил парень, надеясь на отрицательный ответ. — Я столько тебе должен, но мне нечем заплатить.       — Зачем мне платить? — Клим нахмурился, оторвал взгляд от танцовщиков и наконец посмотрел на собеседника. — Я на тебя и монеты не потратил, расслабься.       — Но я живу у тебя и ем твою еду…       — Слушай, Феликс, я не хочу, чтобы ты танцевал для других мужиков, ладно? — резко оборвал Гравилат, размахивая руками. Он всем своим видом показывал, что не желает продолжать разговор, но Феликса это не останавливало.       — А для тебя? — этот внезапно вырвавшийся вопрос застал врасплох не только Клима, но и самого Феликса.       — И для меня. Я вообще не хочу, чтобы ты танцевал и унижался, — лекарь перевел взгляд на сцену и залпом опустошил второй кубок. Краем глаза он видел, как внимательно смотрит на него Феликс, и потому не хотел встречать его глаз.       — То есть эти парни унижаются? Я не понимаю… — Феликс растерянно нахмурился и тоже посмотрел на сцену.       — Нет, вовсе нет. Им это нравится. Им нравится, когда мужчины уделяют им внимание, да и это единственный их доход.       — Тогда почему ты думаешь, что это будет унижением для меня?       — У-ух, — тяжело выдохнул Клим, пытаясь сохранить остатки самообладания. — Я не хочу, чтобы ты делал то, что тебе не свойственно, ладно?       — Угу, — Феликс тоже вздохнул и виновато опустил голову.       Слегка опьяневший Клим смягчился, отмечая про себя, что Феликс выглядит слишком потерянно и мило. Лекарь подвинулся к нему и обнял одной рукой за плечи. Феликс боялся спугнуть его, поэтому медленно потянулся и накрыл его пальцы своими. Их колени соприкасались, и парню казалось, что между их кожей пробегают маленькие искорки. В этот миг Феликс почувствовал себя так спокойно и приятно, что просто не мог не прикрыть глаза, прислушиваясь к биению чужого сердца у его плеча.       Феликс наслаждался компанией Клима. Упорно отказываясь от выпивки, он ощущал невесомое веселье рядом с опьяневшим Гравилатом. Тот рассказывал короткие истории из своей юности, травил шутки и местные байки, заливался пьяным смехом и замирал, глядя на танцовщиков. В такие моменты сердце Феликса тоже замирало.       — Знаешь, о чем я подумал… — начал Клим, вдруг ставший снова серьезным и задумчивым. — Мы ведь здесь, чтобы танцевать и веселиться, и какая разница, что подумают другие, да?       Вдохнув и не сумев выдохнуть, Феликс замер в предвкушении следующих слов. Он догадывался, к чему клонит Гравилат, и не мог поверить своему счастью — неужели тот предлагает потанцевать, как те пары под сценой в потоке струнного мелодичного шума. В его животе распускался огромный огненный цветок, питающийся его странными и противоречивыми чувствами, не сжигающий, но согревающий изнутри. А Клим все смотрел в толпу и ерзал на стуле, не решаясь встать. Он досчитал до трех и на последнем счете сорвался с места и решительно поспешил куда-то, оставив Феликса в замешательстве и одиночестве. В толпе лекарь опустил руку на плечо Майлена. Тот обернулся и с неподдельным восторгом в глазах принял приглашение. Ладонь юноши скрылась в ласковых пальцах Гравилата, как солнце скрылось в тучах в груди Феликса, и цветок в его животе увял и засох.       Клим притянул Майлена к себе за талию непростительно близко. Танцовщик обнял его шею так крепко, как не обнимают обычных клиентов, словно боялся, что если отпустит, то больше никогда не ощутит его в своих руках. Время замедлилось. То ли из-за выпивки, то ли из-за сладкого запаха юного тела все вокруг потеряло смысл. Мужчина уткнулся носом в шею юноши и старался запомнить каждый миг их танца, наслаждался забытым ароматом упругой кожи, вспоминая, какова она на вкус. Мир за плечом Майлена казался чужим и безразличным, растекался в пьяном сознании, как и хоровод огоньков масляных ламп. Каждый шаг танцующих отзывался острой потребностью друг в друге. Майлен поглаживал спину Клима, пока тот крепко держал его в своих объятьях. На бедре танцовщика то появлялось, то исчезало прикосновение чужого паха. Ему болезненно хотелось, чтобы Клим прижался и там, но Майлен не смел просить, а Клим пытался держать себя в руках.       Феликс чувствовал себя ребенком, брошенным на площади. Под кожей пробегал холодок непонимания: что пошло не так и почему он? Почему этот приторный и лживый мальчишка сейчас тает в объятьях Клима, как апрельский снег под ласковым солнцем? Вино в его руках кровавой рекой стекало в чужой кубок, расплескивалось по льняной скатерти, обжигало жадный рот. Опьянение накатывалось теплыми волнами к босым ногам на солнечном пляже, принося долгожданную возможность забыться. Теперь Феликс начинал понимать, почему Клим столько пьет. Голова мягко кружилась. Создавалась эфемерная иллюзия изоляции от плещущихся под диафрагмой чувств.       Но все же Феликс был не в силах находиться здесь. Он рвался к выходу, расталкивая ленивых обитателей Обрыва, которые тут же забывали о его существовании. Из окон лился свет и за стеной играла музыка, возгласы смешивались в один сплошной поток. А на улице было темно и глухо, как будто Феликс оказался за пределами чего-то значительного. Снаружи было пусто и зябко. Парень сел на деревянную ступеньку и накрыл голову руками. Колени, которыми он почувствовал собственное горячее дыхание, сразу же согрелись. Феликс чувствовал, как внутри что-то лопается и льется наружу — это были его слезы, поток которых он уже не мог остановить. Он беспомощно всхлипывал и ненавидел себя за то, что надеялся быть обнаруженным. Каждый раз, когда скрипели двери на сквозняке и полы у порога, он ждал, что сейчас выйдет Клим, присядет рядом, чтобы его успокоить. Но Клим не выходил, и Феликс тонул в бездонном океане желания быть нужным. Парень поднимал глаза и спрашивал звезды, за что это и почему оно происходит, но звезды молчали, и он снова утыкался в колени, пряча голову в руки от пристального взгляда ночного неба.       Слезы подсыхали и пленкой стягивали соленую кожу. Феликс, запрокинув голову, смотрел на иссине-черное небо. По кривой над ним пролетал похожий на комету мотылек. На влажных щеках ощущались свежие поцелуи приближающейся осени. Проплакавшись, он принялся медленно покачиваться и кутаться в куртку Клима, вдыхать запахи горькой полыни и диких роз. Никто не искал его, внутри словно забыли о его присутствии, и Феликс медленно и потерянно поплелся куда-то в глубь темной улицы, пиная встречные камни и глядя лишь под ноги. Он выглядел поникшим и растерянным, потерявшим ориентир и желание двигаться дальше. Теперь он начал осознавать, какое на самом деле значение Клим играл в его жизни.       Не успел он отойти от Обрыва, как услышал на пороге таверны обеспокоенный голос Киры:       — Феликс! Феликс?! А, вот ты где! А я ищу тебя повсюду!       Запыхавшаяся девушка подбежала к Феликсу и похлопала его по плечу.       — Что-то случилось? Ты подавлен. Тебе кто-то нагрубил? Или приставал? Или дело в Котике? Точно, в нем!       — В ком? — переспросил парень, неумело делая вид, что не помнит такого.       — Ну, в Майлене, да ты прекрасно знаешь, о ком я! — воскликнула Кира. Но Феликс упорно избегал этой темы и пытался вдалеке за ее спиной найти Гравилата.       — А где Клим? — встревоженно спросил он, не найдя его глазами.       — Клим сегодня пьет, — вздохнула Кира. — И поэтому мы идем ко мне и пьем чай, а ты рассказываешь мне, что произошло. Идет?       На губах Феликса застыл ответ, а на глазах снова выступили слезы. Он прикрыл рот ладонью, боясь собственных всхлипов, и отвернулся, чтобы Кира не видела его слабости. Девушка обошла вокруг, стараясь заглянуть в его лицо и, увидев влажные подтеки, крепко обняла.       — Не расстраивайся, мой мальчик, — тихо сказала Кира, — пойдем, не нужно стоять на холоде. Поговорим за чаем, успокоишься и уже на трезвую голову разберем ситуацию. Ты сейчас не один.       — Я не хочу на трезвую, — пробормотал Феликс и освободился из ее объятий.       — Тогда зайдем к соседям, у них что-нибудь да найдется.       Феликс с неохотой кивнул и побрел за Кирой, полностью погруженный в свои размышления.