Сумей стать умней

''Знание, дорогой мой, это привилегия, а привилегиями делятся только с равными себе(...)На основании чего ты осмелился подумать, будто я поделюсь с тобой каким бы то ни было знанием, человек?'' (Аваллак'х Геральту, ''Башня Ласточки, гл.7'')

      Геральт вернулся к полудню. Солнце стояло высоко и палило нещадно. Портки и волосы просохли еще до того, как он увидел свои виноградники. Удалось поймать пару жирных карасей. Он уже решил, что попросит Марлену сварить из них рыбный суп. И, кажется, гнетущие мысли и злоба, терзавшие его в последние часы, отпустили.       — Ваша милость, прикажете накрыть к обеду? — Варнава-Базиль как всегда учтив и предусмотрителен.       — Прикажу, — буркнул он, — Его величество король эльфийский?       — Покинули нас еще с утра, после скандала…       — Цирилла гуляет?       — Никак нет. Ее милость не покидает своей комнаты.       Геральт протянул ему карасей:       — Пусть Марлена сварит из них суп!       — Хорошо, ваша милость! Изволите спать после обеда?       — Пожалуй. Приехал поздней ночью. Очень устал.       — Вина, ваша милость?       — Холодного пива, Базиль!       — Сейчас все принесу…       Сытый. Пиво кончилось. В висках шумело. В теле приятная слабость. Геральт поленился раздеться. Лежал на свежих простынях с закрытыми глазами, пытаясь уснуть — мешали воспоминания о дне, когда впервые встретился с эльфом. Надо было тогда вбить ему кисточку в глотку, чтоб он свистом своим тщеславным подавился. Он заложил руку под голову, повернулся на бок и уснул.       Цири и к вечеру не спустилась. Геральт долго раздумывал: стоит ли к ней заходить? Поднялся с подносом еды, поставил на стол. Медленно подошел и сел на край ее кровати. Она, поджав ноги, обнимала подушку.       — Я поесть тебе принес! — Тронул ее за плечо. Та его лишь молча отдернула.       — Ты сильно расстроена?       — А ты доволен?       — Нет, Цири! Я не доволен! Не злись на меня! Если б вы всю ночь друг у друга только родинки с веснушками считали… А от этих ваших забав полуэльфы родятся. Уйдет он в свой Тир на что там, мне его ушастых отпрысков нянчить?       — Не смешно!       — По мне, так неплохая шутка.       — Плохая! Что ты такое говоришь? Зачем все надо было портить?       — Цири, я тебе доверял! Ну, почему он?       — А кто, если не он?       — Кто угодно, только не он!       — Через три дня он вернется! Я хочу к нему! С ним! Никто мне не нужен! — Цири села и с вызовом смотрела на ведьмака.       — Я только от тебя уходить не хочу, Геральт!       — Дурочка! — он обнял ее, — Только этих страданий нам не хватало!       Цири ничего не ответила, они долго сидели молча, пока догорала свеча на столике рядом с ее кроватью. Геральт ждал, пока она уснет на его плече, потому что уже точно знал, что времени побыть вместе у них мало. Если эльф позовет, через пару дней она от него снова уйдет.       Цири снился эльф. И его нежные объятия.       Эльфу, королю Народа Ольх, в ту же самую ночь снились кошмары: флакон с ядом, благодарно возвращаемый ему Аубероном, скалящийся одноглазый Эредин шипел: «Ты всех нас обманул!», Имлерих без лица, Карантир, истекающий ледяной водой. А за ними воздушная нимфа в свободных одеждах с лицом и голосом Лары. Она плавным движением руки развеяла черный кошмар, подошла, держа за руку свою юную, строптивую копию: «Она твоя! Ведьмак выполнил свое предназначение — хранил ее для тебя, как мог. Заботься теперь ты! Как заботился до сих пор. Никто не обвинит тебя! Я выполнила свое предназначение! Даю ее тебе! Бери!» Аваллак’х протянул руку, нимфа растворилась. И он без сожаления ее отпустил. Утонул в живых зеленых глазах. Горячие девичьи губы вырвали его из забытья. Он вскочил, весь взмокший. И больше не смог уснуть.       До встречи осталось всего два дня. Как долго! Как нестерпимо долго для эльфа, для которого время никогда не имело значения!

***

      В назначенное время Цири пришла первой. Нервно наматывала круги у входа в пещеру. Увидела его, бросилась в объятья. Целовала. Щеки, губы, веки. Он принимал ее ласку.       — Не оставляй меня! — наивно попросила она, — Я без тебя не хочу!       Он, казалось, задумался над ее просьбой:       — Когда-то ты бежать от меня была готова…       — Тогда я тебя не знала совсем.       — Ты и сейчас не знаешь. Идем!       — Куда?       — Я кое-что хочу тебе сегодня показать. Потом ты сама решишь.       Цири не понимала, что он задумал. Что они делают в хрустальной пещере под пристальными взглядами мертвых мраморных эльфов.       — Подойди! Я хочу, чтобы ты кое-что увидела!       Она подошла.       — Дай руку.       Она протянула.       — Положи мне на сердце.       Она приложила ладонь.       — Почувствуй.       — Что? Оно стучит…       — Меня почувствуй.       Она дернула плечами и хихикнула.       — Соберись! Я не шучу!       — Да я не понимаю, что надо почувствовать! Колотится... Мое тоже... Я соскучилась!       — Ты не о том думаешь!       — А о чем надо?       Он не ответил, пристально смотрел ей в глаза, но совсем не так, как делал это всегда. Пальцами обеих рук крепко удерживал ее ладонь у сердца и смотрел куда-то глубоко в нее. Веселиться не хотелось больше, она не могла отвести взгляд, даже если очень постараться.       — Ты меня пугаешь…       Он не дал ей договорить, развернул к стене лицом, крепко прижал ее ладонь к хрусталю:       — Смотри!       — Куда?       — Смотри, Цири!       Качнуло, но он поймал ее, встал за спиной надежным тылом.       Она видела эльфов. Несомненно, сидхов: мужчин, женщин с ручной поклажей, идущих вереницей и с изумленными лицами. Дриад. Немногочисленных коренастых краснолюдов. Она видела, откуда они выходят, и это было невозможно — огромный радужный портал. Колонну путников верхом на белом единороге встречала всадница в струящихся белых тонких одеждах и с развевающимися пепельными волосами.       На холме поодаль стояли гордые и стройные Aen Elle, они поклонились белой всаднице. Один из них, стоявший в середине, в самых дорогих одеждах и золотых наручах, был ей до сладкой боли знаком и близок. Из-за спин эльфов медленно вышли и другие единороги всех мастей. Всадница с шрамом на щеке и в величественной короне повернулась и взглянула на Цири огромными зелеными глазами. Она взвизгнула и выдернула руку.       Ошеломленная таращилась на Аваллак’ха.       — Не тошнит?       Онемевшая, она помотала головой.       — Тогда теперь сама, без меня.       Она снова мотнула головой, но теперь в безмолвном протесте.       — Давай! — подтолкнул он, — Возьмись за меч и сама!       Огонь и крик, смерть в темной корчме. Разлитое по столам и полу пиво, рассыпанный фисштех. Молодая эльфка визжит над разрубленным пополам телом эльфа, закрывается руками от летящего копья. Цири уверена, что можно успеть ее спасти. Кидается к ней, чтобы оттолкнуть. Удар. Поздно. Нечем дышать. В груди застряло огромное древко. Она изумленно хватается за него непослушными пальцами, а потом отчаянье и темнота.       Цири отняла руку от стены, сползла на колени и, задыхаясь, судорожно принялась ощупывать грудь. Аваллак’х стоял в стороне, молча смотрел на нее.       Она нашла в себе силы и обернулась.       — Что это?       — Это знание, Цири!       — Что мне с ним делать?       — Применять на практике! А вот какой путь ты выберешь — решать тебе!       — Стой! — потянулась она к нему рукой — Не оставляй меня одну!       — Решай, Цири! Кто ты? Всего лишь ведьмачка? Этот мир будет принадлежать людям — так или иначе! Мы можем спасти тех, кто захочет пойти за тобой, или дать их истребить всех до единого, вместе с ними меня и тебя, а потом похоронить в забвении. Но людям и тогда станет скучно, — они начнут грызть глотки уже друг другу. Решай: кто ты?! Сумей стать умней, Цири! Ты можешь!       — Я - Владычица Мира. Я - Старшая Кровь. Я — кровь от крови Лары Доррен, дочери Шиадаль.        Аваллак'х довольно улыбнулся.        - Я иду с тобой!       Король Народа Ольх подошел, протянул ей руку и помог подняться с колен.       Он смотрел ей в глаза и слышал Итлину: «Уцелеют лишь те эльфы, что пойдут за ласточкой. Ласточка — символ весны, избавительница. Она отворит запретные двери, укажет путь спасения. И возвестит возрождение мира. Ласточка, Дитя Старшей Крови. Предначертанному суждено сбыться.»