Приёмыш

Когда тебя бросают — это очень больно. Когда бросают из-за того, что не сможешь подарить альфе наследника — хуже вдвойне. После расставания начинаешь понимать, что вся светлая жизнь, с диагнозом, полетела в тартарары. Хочется лезть на стену от бессилия. Ты обречен на вечное одиночество, так как рядом не будет никого, кто бы смог поддержать, любить. Кому нужен в наше время бесплодный омега? Грэм был счастлив со своим альфой, Эриком, два года. Их жизнь была похожа на сказку. Они познакомились в колледже, а после стали жить вместе. И вот, когда вопрос встал о ребенке, Грэм был вне себя от счастья. Однако… сколько бы они не пробовали — все одно. Тест давал отрицательный ответ. Тогда пара решила обследоваться в больнице. Первым решился Эрик. И когда его показатели оказались в норме, настал черед Грэма. Бесплодие. Этот страшный диагноз звучал в ушах омеги, как приговор к смертной казни. Никогда не иметь возможности родить ребенка. Никогда не завести свою семью... Это понимал и Эрик. Потому, после месяца натянутых отношений, он решил расстаться. Было больно, но Грэм прекрасно понимал чувства некогда любимого человека, несмотря на такое предательство. Они продали квартиру, в которой жили, и разделили деньги пополам. Хоть в этом мужчина не оказался скотиной и поступил по честному. Но долгое одиночество тяготило. Встречаться с альфами было тяжело, когда на душе такая тайна, а обманом захватывать кого-то было не в характере Грэма. Был, правда, еще один вариант — усыновление. Но дадут ли ему ребенка на воспитание, когда он не состоит ни с кем в браке? Вопрос. Но его можно проверить.

***

Дождавшись двадцати одного года, полного совершеннолетия, Грэм рискнул. На ребенка он настраивал себя около полугода. К тому же… сам он тоже был приемным. Семнадцать лет назад его забрали из приюта, и несмотря на свой тогда маленький возраст, он хорошо помнил какого это было, расти без тепла родителей и видеть, как забирают других детей, не тебя. Многих взрослых тогда пугал шрам Грэма. В приюте его встретила пожилая женщина, которая вызвалась показать всех малышей, что у них были. Вдруг кто западет в сердце омеги. И в момент, когда Грэм оглядывал помещения, мимо него протащили мальчишку. Побитый, он еще старался выбраться из лап охранника. — Что он опять натворил? — спросила миссис Донован. — Старая карга, — сплюнул альфа, и слюна его была смешана с кровью. На вид ему было не больше девяти. — А ну! — встряхнул охранник. — Как ты себя ведешь? — Тебе какое дело?! — Уведи его в мой кабинет, — покачала головой женщина, наблюдая, как мужчина выполняет поручение. — Вы простите, — сразу же улыбнулась омеге, — он у нас тот еще сорви голова. Постоянно что-то вытворяет. — А? — тихо, с вопросительной интонацией, отозвался Грэм, как только перестал смотреть на ребенка. — Простите, кто этот мальчик? — Он у нас местный хулиган. Четыре попытки усыновления, и все четыре возврата. Не приживается ни у кого. — Можно мне поближе с ним познакомиться? — вдруг спросил Грэм, чем вызвал сильное удивление у директрисы приюта. — Зачем? Вы молодой омега, которому вполне можно найти маленького ребенка. В этом была ошибка многих воспитателей, по мнению самого парня. Они сами настраивали людей, решившими стать родителями приемных деток, чтобы те отбирали маленьких, не обращая внимание на взрослых детей, которые стали более осознанными. А агрессия… она не может быть без причины. А уж в случае мальчика, которого Грэм хотел узнать поближе, и вовсе все ясно. Четыре попытки усыновления. И его привозили обратно в приют. — Я хочу познакомиться с этим мальчиком, — настоял на своём омега, а после улыбнулся, — пожалуйста. — Хорошо, — сдалась женщина. Кто она такая, чтобы лишать возможности пообщаться омеге с тем мальчиком? Возможно, тот сам откажется от своей же затеи. Так как мальчишка находился в ее кабинете, туда они и направились. Как только Грэм оказался в помещении и увидел сидящего на стуле маленького альфу, стал внимательнее его разглядывать. Мальчик был довольно красивым ребенком, но ссадины и царапины на лице, плюс озлобленный взгляд, портили картину. — Винсент, — обратилась к нему Донован, — не хочешь объяснить, почему ты опять стал хулиганить? — Не притворяйся овечкой. Ты меня раздражаешь этой мнимой улыбкой. «Неужели здесь жестоко обращаются с детьми?» — про себя подумал Грэм и очень надеялся, что его мысли не правдивы. Но он не стал пока вмешиваться, решив дождаться разрешения поговорить с маленьким. — Если ничего нового сказать не желаешь, то я пойду, — Винсент фыркнул, поднимаясь со стула. — Этот омега хочет с тобой пообщаться, — огорошила новостью Донован. — Ты психиатра позвала? — Нет, — решил наконец заговорить Грэм, поймав взгляд карих глаз на себе. — Я хотел бы усыновить тебя, Винсент. Вот так сразу принял решение омега, не говоря о том, что первым делом хотел бы познакомиться. Мальчик был настроен слишком агрессивно. Следовало сразу показать свои мотивы. — Чего? — ошалел тот от озвученной идеи. — Ты ненормальный, да? — Мы можем поговорить с ним наедине? — все же попросил Грэм, обратившись к директрисе. — Как пожелаете, — Донован не стала возражать, покидая свой же кабинет. Тогда парень, беря ещё один стул, поставил его напротив того, на котором сидел Винсент. А вернее, сел обратно. И Грэм сел, но так, чтобы операться руками на спинку стула. — Почему ты считаешь меня ненормальным? — решил продолжить их разговор, улыбнувшись. — Тебе сколько лет? — задал вопрос Винсент, складывая руки на груди. — Двадцать один. — А мне девять. Я вполне взрослый альфа и разница у нас в возрасте двенадцать лет. О каком усыновлении ты говоришь? — Официально это будет усыновление, — стал объяснять Грэм. — Однако я не буду просить называть меня папой. Сможешь обращаться по имени. — Класс, — иронично усмехнулся мальчишка, — мой папочка будет мне по возрасту братика. Ты точно ненормальный. — Может, ты и прав, — не стал спросить омега, чуть склонив голову. И все равно на губах у него оставалась улыбка. — Но я всё равно хочу тебя усыновить. Ты хороший мальчик, я вижу это по твоим глазам. И поверь, я знаю какого тебе приходится. И меня не сразу приняли в новую семью. Винсент не показал, что слова его затронули. Не верил он им. Четыре семьи. И четыре раза добрые слова, что заманивали. — Хорошо, поставлю еще один вопрос. Тебя не пугает, что я альфа, а ты омега? Где твой муж? И не пугает, что я буду тебя чувствовать, так как мы не связаны по крови? — У меня нет мужа. И не будет. Бесплодный омега никому не нужен, — с затаенной болью ответил парень. — И нет, я не боюсь того, что ты альфа. Течки я буду глушить таблетками и спреями, как только тебе исполнится тринадцать. А после ты себе найдешь красивого омежку, когда вырастешь. — А не проще ли взять себе маленького омегу и не париться на счет таблеток? Еще больше посадишь себе организм. Винсент посочувствовал омеге, что тот бесплоден. Но, по сути, многие пары такие сюда и приходят. Видимо, этому омеге не повезло, так как он остался один. — Нет, — вернул себе улыбку Грэм. — Я хочу забрать тебя. Я нашел здесь ребенка, которому хотел бы подарить свою заботу и любовь. — Делай, что хочешь, все равно вернешь через месяц другой, — махнул рукой альфа. Раз им хотят поиграться, пускай. Ему не привыкать. — Не верну. Поддавшись со своего места, омега вдруг ощутил сильную потребность обнять и защитить несчастного ребенка. У него ведь совсем не осталось веры. А это самое ужасное, что может случиться с маленьким. Но вместо объятий, слишком рано для них, просто прикоснулся к голове, мягко взъерошив волосы. Винсент закатил глаза. Притворная нежность... кому она нужна? Уж точно не ему.

***

Документы оставили на рассмотрение, а альфе позволили идти собирать свои немногочисленные вещи. С установленным усыновлением, как только на руки Грэма отдали мальчика-альфу, он понял как много предстоит работы. Настраивал себя на маленького ребёнка, а получил взросленького. И всё-таки не жалел. Каждый ребёнок заслуживает счастья, не важно, сколько ему лет. Они вместе преодолеют трудности.

***

Винсент осматривал комнату, в которой ему предстоит жить какое-то время. Сразу видно, что делали ее специально для ребенка меньшего возраста. В морских тонах, на полу игрушки. Но мальчику было все равно. Он тут на месяц, может два. В какой-то момент его приемному родителю стало стыдно. Грэм ведь действительно готовился к малышу. — Извини, что комната настолько детская. Я уберу игрушки и мы купим тебе кровать побольше. — Все лучше комнаты в приюте, — махнул рукой альфа, скидывая свой небольшой рюкзак. — Столик есть, кровать есть. На мое проживание сойдет. — Ужин будет через час. Пока обживайся, — обняв себя за плечи, Грэм закусил нижнюю губу на внутренней стороне. Не так все просто, как он ожидал. Но руки опускать нельзя. Или же он загубит последние крупицы надежды в душе ребенка. — Ладно. Если есть какой-то график, я с радостью его изучу. — Так как сейчас летние каникулы, ты можешь делать все, что пожелаешь. Ближе к августу устроим тебя в школу. Ах да, — вспомнил ещё одну важную вещь омега, — завтра мы отправимся с тобой за вещами. У тебя ведь немного вещей, верно? Обновим твой гардероб. — Есть. Осталось что-то прежних родителей. Мне этого хватит. — Что ж, если не хочешь, хорошо, — вновь отступил Грэм. — Но если что-то будет нужно, говори, не стесняйся. — Окей. Винсент нагло устроился на кровати. Низко. Ну да и черт. Ему недолго тут жить. Он давно себя на это настроил. Раз уж взрослые не выдерживали его нрав, что-то им вечно не нравилось в поведении Винсента, тут и вовсе безысходность. Молодой омега. Вскоре он поймет, что взял на себя головную боль и тогда отдаст в приют, взяв себе годовалого ребенка. Так все и будет.