Приёмыш

*Год спустя* Винсент был искренне удивлен выдержке омеги. Тот не отказался от него за все это время, хотя альфа и был к нему холоден. До последнего не верил, что омега может его терпеть, не предприняв ни разу попытки отправить в приют или хотя бы припугнуть, если продолжит он, Винсент, вести себя подобающе. Да, мальчик редко когда слушался. За год много заставил нервничать приемного родителя, а тот все равно продолжал улыбаться. Отношение к нему Винсент поменял, когда впервые очень тяжело заболел. Температура оказалась тридцать восемь и три. Состояние было не описать. А Грэм за ним ухаживал весь день, и так искренне переживал. Ночью же температура дошла до тридцати девяти, и уж тогда Грэм вызвал скорую, не отходя ни на шаг. А когда Винсенту стало легче, он увидел рядом спящего омегу, что так и заснул на полу, устроив руки на постели, а на них сложив голову. Осторожно приподнявшись, чтобы не разбудить, Винсент накрыл приемного родителя пледом, который служил вторым одеялом для него. Не хотел будить омегу, еще вновь начнет нервничать. И это первая попытка Винсента заботиться о ком-то помимо себя.

***

От неудобной позы все тело начало ломить. Пробуждение у Грэма оказалось на редкость отвратительным. Но когда он почувствовал, что на плечах плед, очень удивился. Вроде бы не накрывал себя. И тогда он окончательно проснулся, вспоминая о своём больном ребенке. — Винсент? Мальчик все еще видел десятый сон. Видимо, лекарство подействовало и спать ему стало куда легче. Да и выглядел лучше. Не знобило и жар спал. В этом омега убедился, когда склонился над мальчиком и проверил температуру, прикоснувшись губами ко лбу. — Слава Богу, — тихо выдохнул он, а затем поправил одеяло. — Спи, мой хороший. Альфа что-то пробормотал во сне, а после на губах появилась слабая улыбка. Первая за год. И она безумно шла мальчику. Тогда Грэм взял с себя слово, что будет стараться ещё усерднее. Чтобы улыбка на лице ребенка стала частым явлением. Он должен быть счастлив.

***

Учился Винсент хорошо, голова у него была на месте, а вот с поведением непорядок. Все так же оставался драчуном. Изменился лишь подход. Если раньше он ввязывался в драку из-за оскорблений в свой адрес, то теперь это касалось и приемного родителя, с которым Винсент живёт уже два года. Он не хотел, чтобы кто-то говорил о Грэме всякую ересь. Не имели права. И Винсент будет защищать. Правда, знать об этом никому не надо. Он все еще смущался признаваться, что омега остался в сердце. — Что на этот раз? — устало вздохнул Грэм, как только увидел своего мальчика с новыми ссадинами. И в этот раз костяшки пальцев были избиты. Усадив ребенка на диван, он вскоре пришел с аптечкой и сел на табурет, напротив. — Рассказывай. Что случилось? — Ничего. Почистил несколько наглых рож, — пробурчал альфа. Он позволял Грэму промывать ранки и не издал ни звука. Только морщился, что и показывало, как на самом деле больно. — Я ведь волнуюсь о тебе, — вновь не сдержал вздоха омега. — Каждую неделю драки. И третий вызов в кабинет директора за два месяца. Как только с руками было покончено, Грэм перешел на лицо. Но там лишь царапина на щеке. И когда заклеил ее лейкопластырем, поднялся и поцеловал осторожно в больную щечку. — Старайся по возможности избегать драк. Мне больно видеть тебя покалеченным. — Их было шестеро на одного, — тихо ответил альфа и вдруг обнял приемного родителя. — Будь хоть на одного меньше, я бы не пострадал так. — Тогда тем более, — ответил с волнением Грэм, сев на диван, чтобы объятья были удобны им обоим. — Тебя могли еще серьезнее покалечить. Ты хоть подумал обо мне? Я ведь с ума бы сошел от беспокойства и страха. — О тебе и думал! Они тебя оскорбляли! — Что?.. Чего точно Грэм не ожидал услышать, так это что-то связанное с собой. — То! — Винсент скрыл смущенное лицо на груди омеги. — Они оскорбляли тебя и называли гулящим. До чего же дети стали озлобленными и жестокими… Оскорблять взрослых людей… Этого Грэм не мог понять, как бы не старался. Одно он осознал точно — его мальчик встал на защиту. Стал защищать его, Грэма, честь. И все же… это не стоило полученных побоев. — Мой храбрый рыцарь, — не сдержал нежности в голосе, целуя в макушку, — это все равно того не стоит. Твое здоровье для меня важнее. — А мне важнее, чтобы тебя никто не обижал... — проворчал в конец смущенный мальчишка. — Меня никто и не обижает. Слова — это слова. Люди могут говорить все, что им вздумается. Другое дело, когда встает реальная угроза. Так что не ведись на провокации, мой хороший. Я уверен, что они нарочно провоцировали тебя на драку. — Наверное, — нехотя согласился альфа, поднимая глаза на омегу. — Но если кто-то сделает тебе больно, я его разорву. Поддавшись вперед, парень с нежной улыбкой поцеловал приемного сына в лоб. — Я под твоей защитой. А сейчас пойдем кушать, я приготовил твой любимый мясной пирог. — Идем. Винсент первый поднялся, а потом подал своему приемному родителю руку, чтобы показать свою вежливость. И этот режим маленького джентльмена становился все чаще. Грэм всегда с улыбкой принимал от своего мальчика подобного рода помощь. Тот стал ему всем, и сыном, и опорой, которой должен был быть муж.