Приёмыш

К пятнадцати годам стали происходить изменения в организме альфы. Он взрослел и превращался в красивого парня, который через пару годиков вполне сможет завести семью. Не в социальном статусе, конечно. Его реакции на омег стали меняться. Он стал чувствовать их запахи, понимать, какие ему нравятся, а какие нет. Мог понять приближение течки у тех самых омег. Конечно, в его классе было достаточно мальчиков и девочек, с которыми внутренняя альфийская сущность была не прочь провести время вместе, однако сердце оставалось верно лишь одному омеге. Тому, чей запах мог вскружить голову. Что же касается Грэма… к своему стыду он тоже стал чувствовать. Его омежья природа, давно не чувствующая рядом альфу, просто бесилась при контакте с Винсентом. Молодой самец, входящий в полноценную взрослую жизнь, излучал феромоны. Строение его тела подверглось изменению, прибавилось больше мышц, рост дошел до метр восьмидесяти, а голос огрубел. Теперь Грэм был ниже на полголовы. Винсент стал чаще улыбаться и подшучивать над своим приемным папой. Даже на руки мог его поднять. С недавних пор альфа занялся спортивными играми: баскетбол и теннис. Ему нужно было куда-то девать свою энергию, которая так и плескалась в нем. А еще он проколол ухо. Пошел по моде. И, стоило признать, ему шло. Чем сильнее он изменялся, тем труднее стал контролировать себя Грэм. В нем билось две стороны. Та, что цепляясь за семью в образе отца и сына. И та, что разглядывала их как новоявленную пару. Что уж говорить, Винсент уделял ему слишком много внимания, какое он, Грэм, получал в прошлом от своего некогда возлюбленного. Хуже стало в свой цикл. Наступление его Грэм боялся сильнее всего. И не зря переживал. Даже с принятием таблеток он не мог перестать желать. Весь дом пропах запахом Винсента. Молодым альфой. Его мальчиком… И Винсент тоже почувствовал. Побоявшись, что что-то пойдет не так, он позвонил своим приемным дедушкам с просьбой переждать пару дней у них. Сильное влечение его пугало. Он просто боялся, что все рухнет. Вся их семейная жизнь, что столько лет создавалась с упорным трудом. Прильнув в закрытой двери, Грэм сам же себя запер. На дрожащих ногах он съехал на пол. Отвратительное желание получить в свои объятья Винсента… так ведь не должно было случиться. И все же… — Винсент… — тихо проскулил, поддавшись своей жалкой сущности, и стукнулся затылком о дверь. А ведь девятилетний мальчик когда-то предупреждал. Как в воду глядел. И сейчас ему пришлось уехать.

***

Пять дней Винсент отсутствовал и не находил себе места, не зная, все ли хорошо с Грэмом. Или же… насколько ему плохо. Один провел свою течку… или в их доме побывал какой-то альфа? Последняя мысль рождала в парне глухую ярость. Он не мог. Просто не мог делить своего омегу с кем-то ещё! Не хотел. И не будет. Успокоился только тогда, когда вернулся домой и понял, что чужого запаха на омеге нет. Тот провел течку один. Это осознание сняло с плеч огромный груз. Вот только вид у Грэма был сильно измученным. Никогда ещё до этого течка не проходила для него столь болезненно. Весь его цикл, особенно в сильные моменты желания, из головы не переставал выходить образ Винсента. На последний день он стал себе противен. А сын приехал вечером, на шестой день. Запахнувшись в халат, растрёпанный и бледный, он открыл дверь и сразу отправился в гостевую комнату. — Как ты? — Винсент почти сразу откинул все вещи и отправился к омеге. — Я ужасно переживал. — Прости, — тихо заговорил Грэм, сильнее обнимая себя за плечи. Взгляд поднимать он не мог после всего, что случилось. А противнее становилось от осознания, что запах приемного сына все еще влечет. Не так сильно, как в течку, но все же. — За что? — изумился альфа. — За то, что заставил переживать. Я… не ожидал от себя такого. И мне ужасно стыдно. Не знаю, как быть дальше с этими течками. Таблетки больше не помогают. — Ничего, — Винсент погладил его по волосам. — Я не сержусь. Ты отдыхай, а я принесу тебе все, что нужно. Даже обычные прикосновения вызвали мурашки по коже. Омега прикрыл глаза и вскоре лег на диван, подтянув к себе ноги. А лицо скрыл за копной волос. — Совсем тебе трудно было в этот раз, — Винсент накрыл его пледом, как только вернулся. — Ты не продлишь еще отпуск? — Возможно, — тихо пробормотал, так и не показав лица. Но когда решил поправить плед на плече, коснулся теплой руки. — Все хорошо, — Винсент с улыбкой сжал чужую ладонь. — теперь я рядом и позабочусь о тебе.