Приёмыш

Понятие «забота» стало слишком интимного характера. В маленькой семье стало твориться неясное. Вещи, что не присущи отцу и сыну, но вполне подходящие паре. Грэм стал слишком зависим от своего мальчика. Нет. Взрослого парня, которому буквально месяц назад исполнилось шестнадцать. Теперь, идя вместе по магазинам и гуляя по улице, они выглядели парой. Винсент мог неожиданно взять за руку или обнять за плечи, прямо на виду у прохожих. Как-то произошел случай пробуждения в одной кровати. Заснули они за просмотром фильма. Первый проснулся омега, чувствуя сильную руку поперек груди, а сам альфа лежал позади него. Его теплое дыхание Грэм чувствовал на затылке и от осознания происходящего напрягся, боясь лишний раз пошевелиться. Винсент прижал его теснее к себе, показывая во сне, кому тот принадлежит. Тихий стон, похожий больше на звук, который издает котенок, Грэм выдал себя, а затем прикрыл рот ладонями. И от того, что рука у сына стала двигаться на груди и талии, он задрожал. Забытые и невероятно приятные ощущения… и даже лучше. Эти прикосновения отличались. Когда же терпеть и дальше омега просто не мог, слишком сильно сердце сходило с ума от близости альфы, и плевать ему, что человек, который пробивает на подобные чувства — приемный ребенок, Грэм стал шевелиться и пытаться выбраться. Но это было невозможно. Собственничество альфы не позволило вырваться. Только появилась попытка, ее же на корню срубили. Грэма лишь сильнее прижали к крепкой горячей груди. — Винсент? — решил-таки подать голос, если по-тихому выбраться не получилось. — Милый, ты можешь отпустить меня. Проснись. — М-м… — раздалось недовольное мычание. — Мой Грэм… Не пущу… И действительно ведь, хватка не ослабла. С поднятыми руками, омега на пару секунд затих, а после снова попробовал двинуть вперед. Бесполезно. Тогда он плюнул на все, расслабился и обхватил одну руку, что обнимала поперек груди, прикрыв глаза. — Глупый ребенок. Что же ты делаешь со мной?.. — Обнимаю, — раздалось сонное над ухом. Кажется, Винсент все-таки стал просыпаться. — Я и так чувствую в тебе альфу, — жалобно ответил Грэм, а кожа на руках покрылась мурашками от теплого дыхания, — ты лишь… усугубляешь процесс… — А я чувствую в тебе омегу, — признался альфа, быстро просыпаясь от признания. Это так согрело сердце. Услышав по голосу, что парень окончательно пробудился, Грэм рискнул обернуться в крепких объятьях. И когда поймал на себе теплый взгляд карих глаз, вдруг смутился этому. — Мы не должны… — Почему? — Ты ведь мой ребенок, — сказал очевидную вещь Грэм, осторожно коснувшись лица парня, — да и наша разница в возрасте… зачем тебе старый бесплодный омега? — Во-первых, — альфа перехватил ладошку и поцеловал ее, — я приемный. А во-вторых, меня никто другой не интересует. И меня не волнует, бесплоден ты или нет. — Как это может не волновать? Если ты будешь со мной, о детях можно позабыть. Боль от осознания своей фригидности вернулась с новой силой. Закусив губу, Грэм ощутил как в носу начало щипать, верный признак скорых слез. — Значит, ты возьмешь еще одного малыша из приюта, — Винсент поцеловал приемного папочку в лоб. — По документам… ты все равно остаешься моим сыном. — Значит, после восемнадцати ты отменишь этот документ. В приют меня не вернут, я смогу остаться с тобой. По словам все было так просто. Более того, сущность омежья явно не противилась решению пересмотреть отведенные им роли и стать, наконец, теми, кем будет лучше им обоим. Однако Грэм не мог вот так сразу забыть несколько лет жизни со своим мальчиком, видя в нем исключительно своего сына, и переключиться на то, что сын неожиданно стал для него альфой. Требуется время это… осознать. А пока… Подавшись вперед, он решил сделать задуманное сейчас или потом не решиться никогда: чмокнул парня в губы. А после этого, воспользовавшись шоком со стороны альфы, поднялся на ноги и упорхнул в ванную. — Грэм! — возмутился Винсент. Вот надо было так обескуражить, а потом кинуть! Но от чмока глупая улыбка просилась на губы. Омега почти признал в нем достойного альфу. — Не ходи только за мной!.. — послышался где-то смущенный голос омеги. В ванной комнате. — Я тебя потом поймаю! «Не поймаешь. Я запрусь в ванной до вечера», — мысленно ответил Грэм, охлаждая пылающее лицо под напором холодной воды. Впервые он такое испытывал! Даже с Эриком чувства были не так глубоки. Хотя возможно все дело в долгом отсутствии?.. Или же правда… это влияния самого Винсента?.. — Тебе чай налить? — постучался костяшками пальцев по двери ванной. — Или ты кофе? — Второе, — тихо ответили по ту сторону. — Тогда выходи потихоньку, — послышались удаляющиеся шаги. Сегодня очередь Винсента готовить завтрак. У обоих был еще один день выходного, который они проведут вдвоем. И сегодня Грэм планировал побаловать Винсента вкусными кексами с изюмом. А теперь даже выйти боялся из своего временного укрытия. После поцелуя будет ужасно стыдно смотреть в глаза приемного сына. Своим поступком он дал явную надежду. Теперь Винсент от него ни за что не отлепится. «И хорошо», — ответило внутреннее я. — «Пусть не отлепляется». В свои почти двадцать восемь охмурить шестнадцатилетнего парня... Это ведь еще постараться надо! — Ты идешь? — послышался еще раз стук в дверь, а после обеспокоенный голос. — У тебя все хорошо? — Иду, — подал голос сразу же, как распознал в интонации парня нотки беспокойства. Меньше всего он хотел волновать Винсента. Потому вскоре показался на свет… не ожидая, что альфа окажется позади. — Ты не заболел? — положил руки на плечи, прижимая к своей груди. — А то долго был в ванной. — Неужели не ясно, что я просто был смущен и страшился выходить? — пробурчал себе под нос омега, уткнувшись носом во вкусно пахнущую шею. Запах Винсента пробуждал инстинкты. И вдыхать бы бесконечно... — Ты смущаешься меня? — удивился такому повороту. Вот уж точно Винсент этого предположить не мог. — Не заставляй меня повторяться, — тихо выдохнул, прямо на открытую кожу, посылая табун мурашек, а затем постарался отстраниться. Но крепкие руки вновь не позволили ему сбежать. — Грэм. Я тебя слишком сильно люблю. Мне не важно сейчас, в какой именно роли я это буду делать. Я сделаю все возможное для твоего комфорта, — альфа вдохнул такой притягательный запах на макушке. Но что-то в нем было не так. Что-то тонкое, едва уловимое, чувствовалось, смешанный с естественным природным запахом омеги. Таким притягательным. И этот двойной эффект очень гармонировал… — Раз я чувствую в тебе альфу, то больше не смогу видеть в тебе только лишь сына. Мне нужно время, чтобы… осознать. Но даже если ты найдешь молодого омегу и полюбишь его всем сердцем — я пойму. — А ты новый парфюм купил? — пропустил мимо ушей все слова Винсент. Ему нравился новый аромат. — Хм? С чего ты взял? — У тебя новый запах. Правда слабый очень. — Что?.. Все еще не понимая, что парень имеет виду, он все же отстранился и решил себя понюхать. Мало ли. Но как пах собой, с оттенком бергамота, так и пах. Ничего нового. — Как обычно пахну. — Ладно, — не стал допытываться, — не парфюм, значит, не парфюм. Однако это не оставило в покое самого Грэма. После завтрака он все пытался, помимо личных демонов в голове, разобраться и с таким странным феноменом, как измененный запах. От балды Винсент не мог придумать. А запахи, как выяснено их природой, имеют очень интересное свойство притягивать к себе истинных пар. Безумно думать, но смысл есть. Альфа, что чувствует изменения в запахе, но сам омега почувствовать не может. А чтобы проверить догадку омега решил наведаться в комнату к парню, который засел за ноутбуком. Смотрел какой-то спортивный матч по баскетболу и параллельно выискивал какие-то материалы для проекта. Грэм зашел совершенно бесшумно и привлек внимание к себе, путем легкого взъерошивания волос. Прямо как в детстве. — Ты что-то хотел? Альфа отложил наушники, улыбнувшись омеге, а руки сразу же потянулись обнять. Так Грэм вновь оказался в крепком кольце. Свое лицо парень скрыл в груди приемного родителя, который, не с того не с сего, обнял за шею и зарылся носом в волосы на макушке. Винсент не понял такой реакции, но возражать не стал. Это же не такое плохое явление? Нет. Наоборот суперское. — Чтоб меня… — ошалело пробормотал Грэм, отстранившись уже через несколько секунд. — Ты чего? — вообще не понимал происходящего Винсент. — Мальчик мой, — иным тоном заговорил мужчина-омега, обхватывая дрожащими руками лицо взволнованного альфы. — Ты… мы с тобой… Я тоже чувствую изменения в твоём запахе. В шестнадцать лет происходит полная перестройка организма. А значит, в этом возрасте человек может отыскать свою истинную любовь. Скрытый второй запах. Я чувствую его в тебе. — Не... понял?.. — в шоке распахнул глаза парень. Он, кажется, что-то упустил из курса биологии. — Объясню проще, — терпеливо продолжил Грэм, — мы оказались истинной парой. До того ни ты, ни я, не могли почувствовать скрытых запах, потому что ты был слишком мал. — Круто... — завороженно произнес альфа. Он и не думал, что все окажется настолько невероятно! Но он был очень даже счастлив, правда, пока не больше, чем ошеломлен таким открытием. — Круто?.. Да это просто в голове не укладывается! — внезапно взорвался Грэм и отстранился. Внутри него разыгралось так много чувств, и мысли в голове витали, что не было сил устоять на месте. Он стал расхаживать по комнате, говоря все, о чем думает: — Двадцать восемь лет ждать возможности действительно прожить счастливо с любящим альфой, своей истинной парой. Природа наградила меня маленьким чудом, которого я сыном все еще считаю, а он действительно моя истинная пара, от которой мне не отвертеться… Но, как же тогда быть с этим проклятым бесплодием?.. Есть ли возможность… хоть какой-то шанс… маленький… Ох, Боже, о чем я только думаю? — Успокойся, — Винсент, поднявшись с места, остановил омегу, прижимая к себе. — Почему ты слишком много думаешь и не даешь себе расслабиться? Я уже говорил тебе, что мне все равно. Я люблю тебя. И буду любить в любом случае, кем бы ты не захотел, чтобы я оказался. — Теперь ты точно станешь моим альфой, — спокойнее заговорил Грэм, стоило ощутить себя в объятьях. А они имели волшебное свойство дарить покой и защищенность. — Вскоре запах станет куда отчетливее. А после того, как наша связь… кхем… окрепнет, — тонкий намек на секс, — уже ничто нас не сможет разлучить. Пожалуй, только смерть. — Звучит, как признание, — альфа поцеловал в светлую макушку. — Я знаю, что для тебя все еще ребенок, которого ты растил с девяти лет, и я благодарен тебе за это. Ты стал для меня всем, когда я разочаровался в людях. Ты подарил мне новые чувства, которые я забыл однажды. Грэм всегда был слишком сентиментальным, а такие слова рождали сильные чувства, которые перерастали в слезы. И он почувствовал, как начинает щипать глаза. Дрожащие руки оказались на широкой спине парня, и он прижался теснее, сжимая ткань рубашки. — Я тебя люблю, Винсент… Ты мое маленькое солнышко… так внезапно выросшее и ставшее мужчиной. — И я тебя люблю, — позволил себе теплую улыбку альфа. — Мой милый Грэм. Ты тот, кто стал для меня целым миром.