Я вытру твои слезы

С утра было холодно, зима, чтоб ее, счастливо своими правами завладела и морозила, что сил есть. Полоротый Фей умудрился поскользнуться и сломать руку во дворе собственного дома, теперь своим увечьем пользуется усиленно, чтоб мне подгадить. - Ну заечка, ложечку еще, я кушать хочу, а… - Вторая рука свободна, я не буду тебя с ложечки кормить. - Злой ты, - буркнул муж, перехватил вилку в левую руку и стал тыкать макарошки. Извини, дорогой, даже рождение ребенка на нежности меня не пробило, чего уж твоя ручонка? Не маленький, справишься. Послышался топот слоновьих ног, четырехлетний ураган влетел в кухню, но, завидев меня, тут же утихомирился, стал ступать предельно тихо и вести себя сверхприлично. Я лишь одарил ребенка взглядом. Нет, не будоражит мою кровушку его вид. Мой, точнее Фея, но это подарок скорее. К счастью, рожать меня не заставили, сразу утвердили операцию, боясь повторения, я даже колечко напялил, дабы не возникло ни у кого мыслишек ненужных. Фею видеть все это запретил. Наркоз скрыл от меня все ужасы произошедшего, хотя предлагали укольчик, дабы из сознания не уходить, но я тут же отказался. Мне б тогда его в руки сунули… это бы повлекло всплеск моей агрессии, а так я смог избежать еще одного повода неприязни. - Мамочка, - протянул он. - Что, дорогой мой? - Чау меня поцарапал! Ребенок продемонстрировал располосованную руку, я горестно вздохнул. А нехрен было доставать его. Чау мирный и спокойный, но когда у тебя на хвосте висят, за уши дергают, нос трогают и шерстяные бока кусают, не такое сделаешь еще. - Ничего, сейчас накажем плохую собачку. - Нельзя, - тут же запротестовал мальчик, - Нельзя Чау обижать. - Почему? А жалуешься тогда зачем? - Помажь, чтоб кровь не текла… а Чау нельзя трогать… - тихонечко закончил он, поглядывая искоса на меня. Боится, знаю. Боится, что за собаку отругаю, ведь Чау мой питомец, малец знает, что виноват сам, так что гнев мой навлекать не стоит, даже имея защиту. - Ладно, сейчас… - уныло вздохнул Тео и с сожалением взглянул на меня, - Иди сюда, милый, давай промоем сперва. Я молча продолжил понемногу пить горький кофе, наблюдая за парочкой. Родительской любовью сынок не обделен, Фей его обожает, Тео теперь его мама. Быть может, он даже не знает, что я его родил, а если и знает, то не понимает этого в полной мере. Мне все равно. Я сам сказал Фею, что хрен он дождется от меня сюсюканий и прочего. Я сразу отказался возиться с ребенком, качать его на ручках, не спать ночами и менять пеленки. Тео, чуть ли не плакал от гнева, смешно, кстати. Зол на меня, считает меня идиотом, а сдерживает слезы. Нелепый омега. Так вызвался он приютить себе маленького. Мой сын зовет мамой Тео, меня откровенно боясь. Не знаю почему, вот только он от меня шарахается, вечно начинает строить из себя всего такого милого и скромного, не бесится и не орет, сдерживал во всю слезы даже, когда случайно навернулся с лестницы. Я ведь не бессердечный, позвал Фреда и сам попытался помочь заглушить боль от ушиба, только он вовсю все равно кусал губы, сдерживая влагу в глазах. А Фей… а что Фей? Счастлив и доволен, сынишку обожает, балует, паршивец. Добалует, потом плакать будет. В столовую, цокая когтями, забежал Чау, приветливо обмахиваясь хвостом и тут же ткнул свой мокрый нос мне в бок, подталкивая к любви и ласке, а то и еде. Эгоисты, лицемеры… кто окружает меня. да и сам я такой. Рука зарылась в теплый мех, я потрепал Чау по загривку, но тут же отогнал от себя пса, не за столом. Тот обиженно поплелся на кухню, где точно выклянчит лакомый кусочек у Фреда. - Ну вот, заживет скоро, - улыбнулся Тео и поцеловал малыша в лобик. Малышу, уже пятый год, а я все считаю его карапузом из пеленок. Кивнул, снова покосился на меня… всегда оглядывается, лишний раз не упустит возможности. Экспонат прям какой-то. Отвернулся, увидел хвост Чау и кинулся на него, но оступился и плюхнулся лицом на пол. Встревоженный Тео тут же кинулся к нему, даже Фей подскочил от грохота, один я остался спокоен, уже привыкнув к полоротости чада. Наебнуться? Легко! Но место совсем ровное? Не помеха! Сжал зубы, глянул на меня краем глаза. Не заревел. - Ну как так можно? – спросил я сам у себя, однако, кажется, все услышали. - Что поделать, - развел руками, рукой, точнее, Фей, - Ребенок ведь еще… Ребенок… волосы Фея, глаза мои… омега. Чувствую это, быть может, ошибаюсь, но кажется мне, что омегой будет. Но любви моей это не прибавляет. Если и омега, то в семье любящей, есть у него и мать, и отец, которые лелеют. Это хорошо, быть нелюбимым больно. Я встал, аккуратно составил посуду и на сем миге завершил ритуал употребления пищи. - Спасибо за еду, - поблагодарил я и направился к себе, игнорируя обиженного Фея, не маленький, пожрет и сам. Который раз уговаривает покормить его, ей богу, ребенок маленький… знаю я, он специально, пытается разбудить мои материнские чувства, но все бесполезно. Я не ненавижу ребенка, не злюсь и не презираю его. Просто я равнодушен, что можно поделать с этим? Я не хочу портить ему жизнь своими устоями или лгать о любви, ему хватит заботы без моей лживой рожи. Черт возьми, а выкинуть Чау на улицу я и забыл, пришлось возвращаться, я даже почти зашел, но детский плач остановил меня. Он так не любит, когда я вижу его слезы, подожду, пока закончит, чтоб не смущать. Я прислонился к стене и скрестил на груди руки, уставившись в пол. Мне жаль, очень. Чувствую себя неправильным, одиноким, не таким… я бы не против и полюбить его, но не могу. Боже, это ведь моя частичка, от моего тела оторванная, жил во мне девять месяцев… я не считаю его уже паразитом, как было раньше, в первые два раза… тогда все вышло против моей воли, когда я был согласен с родами, то и отношение было совсем другое. Порой больно и неприятно, но ведь ради Фея… он будет счастлив, он будет благодарен… он поймет, что любит меня не зря. Я поступил так лишь ради него. - Ну не плачь, мамочка любит тебя, а значит, все ерунда. Любовь матери исцелит все раны. - Вранье, - решительно ответил сын, я узнал эту нотку бунтарства, все же есть что-то и мое в нем помимо глаз, - Врешь, Тео, врешь! - Милый, не надо, успокойся… - Мама, мамочка не любит меня, совсем не любит… - я мысленно представлял, как он трет кулачками глаза и поджимает губы, - а я люблю маму все равно. - Глупость, - с наигранной насмешкой ответил Тео, - Этого быть не может, ты ведь как осиновый лист трясешься рядом с ним. Боишься, Эйс тебя пугает. Нельзя любить страшное чудище. - Сам ты чудище! – крикнул мальчик, - Эйс хороший, просто я плохой для него. Мое сердце дрогнуло. Как же так? Он дрожит при мне, контролирует любое свое действие и злится из-за любой оплошности. Как можно меня любить? Холодного, равнодушного, абсолютно не интересующегося своим дитем? А я ведь такой и сам. Люблю Саи. Даже любовь к Фею не пересилила этих чувств. Я совсем не знаю Саи, до сих пор не понимаю его, но люблю, как никого другого… я не видел его, а любил, для меня было величайшим счастьем узнать хотя бы то, что он не испытывает ко мне ненависти. Неужели я настолько ужасен, что мой сын считает себя меня недостойным? Я знаю, я плохой родитель, просто ужасный, отвратительный, но ничего не могу сделать с собой. По мне лучше быть таким, чем нагло лгать. Но… почему такой, как я, вызывает такие чувства? Почему?.. это неправильно, несправедливо. Не ко мне, ведь я эгоист, должен думать о себе в первую очередь, но… - Правильно он говорит, - поддержал Фей, - Эйс хороший! Я усмехнулся, представляя его мимику. Хреновый актер из него, так что все это выглядит довольно комично, обиженный Тео наверняка насупился и надулся, не поддерживаемый никем. - Не обижайся, Тео, - в подтверждение слов моих послышался голос сына, - Ты хороший, но ты не мама. Я не понимаю чего-то в жизни. Зачем он это говорит? Глупый ребенок, как он узнал вообще? Тео любит и обожает его, он стал матерью, все функции матери выполняет, а значит, мне не тягаться с ним. Так почему, когда можно называть ласково мамой это чудо, звания родителя удостаиваюсь аж такой фиговый я? Я не понимаю многое, потому что у меня никогда не было этого. Нельзя понять то, что ни разу не испытал. Отчасти понятно, отчасти нет… мы с ним, не мы с Саи, но что-то есть. Я приоткрыл дверь, медленно зашел, словно действительно проходил мимо, хотел проигнорировать происходящее, но тело за меня распорядилось. Я впервые подошел к сыну и добровольно наклонился к его лицу. Ладно там травмы, ушибы, царапины, но просто так… - Я не ненавижу тебя, - по-взрослому произнес я, подражая Саи, - Я даже тебя немножко люблю, - вырвалась усмешка, какие глупости, но быть может, язык правду ворочает, - Но Тео и Фей любят тебя больше. Я поднялся и ухватил за ошейник как раз пробегающего мимо Чау. У меня нет больше слов, чтоб утешить, нет слов, чтоб не соврать. Это единственный порыв, но удивленные взгляды вслед того стоили. Я смутился, а вместе с тем почувствовал себя чуточку лучше. Нет, все же определенно чего-то не понять мне никогда. быть может, будет еще я, как всегда, не могу слезть с одного=.= несмотря на выход еще одной работенки, срок выкладки ориджа про Саи не передвинулся, все будет ок:D