Скрытая под алой маской

      «Кабинет» Габриеля Агреста Маринетт бы смогла найти и сама, так что идущая впереди девушка-ассистент и двое охранников лишь подтвердили её подозрения.       Такое количество искусно украшенных дверей, признаться, девушка видела впервые. Создавалось ощущение, что она не в гостинице, а в, как минимум, Версальском дворце. Высокие сводчатые потолки, колонны и картины на стенах, которые, несомненно, стоят миллионы, — всё это создавало атмосферу роскоши и убранства, присущей, по мнению Дюпен-Чен, лишь эпохе возрождения.       И все же, кабинет Габриеля Агреста угадывался сразу, и тяжело было не понять, кто живет за той большой серой дверью, украшенной тонким слоем позолота. Табличка у двери в очередной раз подтвердила мысли девушки. — Входите, — за все время, Маринетт впервые слышала, как говорит эта девушка. Блондинка была частой помощницей Агреста-старшего на мероприятиях, и видимо от этого её голос был спокойным, но не менее уверенным.       Массивная дверь легко отворилась, и девушка прошла внутрь. Её предположения насчет великолепия номера оказались настоящей правдой.       Коридор, в котором сейчас стояла девушка, по размерам мог сравниться с её спальней. Мягкие ковры устилали пол, а искусно сделанные светильники лишь подчеркивали всю атмосферу. Осторожно ступив на ковер, Дюпен-Чен направилась в сторону, где, по её мнению, должна была находиться спальня или же гостиная.       Первое, что мгновенно приковывало взгляд — это огромные окна. Во всю стену. За ними угадывались маленькие силуэты домов и ярко освещенные фонарями дороги. На фоне города угадывался темный силуэт мужчины, смотревший куда-то вдаль.       Мари даже показалось, что перед ней стоит Бражник собственной персоной. Изучающе смотрит на Париж, в поисках способа одолеть героев. Вот только на мужчине был надет дорогой костюм вместо трансформации, а представлял собой он никого иного, как известного дизайнера и модельера — Габриеля Агреста.       Изначально, девушка было подумала, что над ней просто пошутили, и хотела тихо уйти, чтобы оставаться незамеченной, но её присутствие не осталось инкогнито. Габриель Агрест, не поворачиваясь к брюнетке, произнес: — Спасибо, что так быстро пришли, мисс Дюпен-Чен, — его голос был властным и холодным, но она не могла не подметить нотки усталости, что проскользнули словно невзначай.       Он не смотрел на свою посетительницу, и, судя по всему, даже не намеревался. Мужчина был увлечен созерцанием городского пейзажа.       В звенящей тишине прошли несколько минут, которые не заметил Габриель, и которые показались Маринетт вечностью. Нагнетающая тишина словно заполняла все пространство, проникала в её легкие и не позволяла дышать. Ей казалось, что еще мгновение, еще секунда, и она не выдержит — начнет задавать сотни ненужных вопросов, закричит или попросту сбежит, лишь бы только прекратилась эта ничего незначащая тишина. — Как вы, наверняка, знаете, всё имеет свойство заканчиваться — начал, наконец, Агрест-старший. — Счастливые моменты, путешествия, приключения… Всему когда-то приходит конец. — В том числе и нашему турне, — на этих словах мужчина развернулся в сторону Маринетт. — Д-да, наверно, — тихо промямлила девушка, сомневаясь в том, услышали ли её.       Серые глаза модельера неустанно смотрели на неё, словно сопоставляя её образ с каким-то образом в своей голове. Но буквально секунду спустя он уже смотрел на стол, что находился неподалеку, и, кажется, вовсе потерял интерес к её персоне. — Я не жалею, что взял вас к себе на работу, мисс Дюпен-Чен, — он вновь обратил свой взгляд на город за окном, но девушка продолжала видеть всю мимику на его лице.       Власть. Холодность. А что же, на самом деле, на душе у такого человека, как Габриель Агрест? Он и вправду так холоден? Или это лишь маска, за которой скрывается обычный человек, умеющий прощать, любить, чувствовать? Есть ли мечты у человека, который, кажется, добился всего, о чем можно мечтать? Есть ли заветные желания?       От одной мысли к другой, и Дюпен-Чен уже делала усилие, чтобы не отвлечься насовсем и остаться в своей атмосфере, позабыв о том, с кем говорит в данный момент.       Из мыслей брюнетку вырвал голос мужчины: — Ваше упорство и вправду поражает, да и месье Модест хвалил вашу работу, — Агрест-старший произносил это с неким любопытство в глазах, словно предвкушая, какая последует реакция.       Похвала? От самого Габриеля Агреста? Она не ослышалась? Сейчас сознание находилось где-то между небом и землей. — Признаться, я был очень удивлен, когда на место помощника моего дизайнера Адриан предложил вашу кандидатуру, — на его лице появилась ухмылка.       Адриан? А он-то здесь причем? Мысли о блондине спустили её с небес на землю. Ведь не мог же Агрест-младший рассказать о Маринетт своему отцу, чтобы её взяли на работу… Или всё же мог? — И все же мне интересно, чем вы зацепили моего сына, — кажется, еще мгновение, и Габриель по-настоящему рассмеётся, но этого не произошло. Секундная перемена исчезла, и на девушку вновь смотрел холодный и оценивающий взгляд.       Зацепила? Да она даже никогда не рассказывала о том, что увлекается дизайном! Может быть, всего раз или пару … десятков раз, когда речь заходила о мире моде, но не больше! — Но, как я уже говорил ранее, всё имеет свойство заканчиваться, и наше турне не исключение. Назад в Париж я и моя команда отправляемся через неделю. Я доволен вашей работой, а потому хотел бы предложить вам кое-что еще…       Мужчина прервался, то ли для интриги, то ли сама фраза давалась ему с трудом, но это молчание затянулось на несколько минут. В это время Маринетт готова была поспорить, что не смотри сейчас на неё Агрест-старший, она давно бы отгрызла себе все ногти от волнения и предвкушения. — Я хочу предложить вам работать у себя в компании. Как вы на это смотрите, мисс Дюпен-Чен?

***

      «Я вернусь через неделю», — кратко, но ясно.       Скопировав и разослав сообщение Алье, Кагами и маме, Маринетт, наконец, смогла спокойно вздохнуть. За окном уже скоро забрезжит рассвет, а она еще даже не ложилась спать.       Почему? Зачем? И что было бы, если бы поступила иначе?       Слишком много вопросов, раз за разом всплывающих в подсознании. Но ни на один из них она не знала ответа.       Она знала лишь одно — влюбленность к Адриану, на удивление, отошла на второй план. А, возможно, и вовсе забыла.       Как она это поняла? Очень просто. Когда Агрест-старший напомнил про своего сына, она не потеряла бдительность из-за мыслей о прекрасном Адриане, а лишь искренне удивилась. Глупо, наверно, делать такие поспешные выводы, но девушке вовсе не нравилась идея о жизни фанатки, которая, возможно, так никогда и не сможет обратить на себя внимание своего кумира.       Да вот только щемить в сердце от этой мысли не перестало, наоборот, стало больней. Отчего-то она все еще ждет возвращения в Париж, ждет встречи с ним. Со взбалмошным, улыбчивым и бесконечно сыплющем каламбурами.       А она ведь скучает, очень. Пусть и не признавалась в этом никому, даже себе. До этого момента. Осознание того, что ухмылка Кота занимает в сознании намного больше места, чем модельная улыбка Адриана пришло не сразу. Но отчего-то стало легче, когда она поняла всё.       Вихрь мыслей прервал телефонный звонок.       На экране высветилась «Алья» и совместная фотография подруг. Кажется, будущая журналистка и не ложилась сегодня спать. — Мари, ты уверена? — сразу и без приветствия начала шатенка. — В чем? — от времени, проведенном в тишине, её голос охрип и звучал очень тихо. — Что ты возвращаешься через неделю, конечно, — хмыкнули по ту сторону. — А в чем же еще ты не уверена? — Да нет, ни в чем, — поспешила заверить подругу Дюпен-Чен, да вот только вышло как-то неубедительно. — У тебя все хорошо? — голос Альи стал взволнованным, отчего девушка начала тараторить еще сильнее. — Я ведь слышу что что-то не так. Что случилось? — Случилось, кое-что, — сдалась брюнетка. От усталости она была не способна врать, а, тем более, еще и притворяться. — Немедленно рассказывай! — потребовала Сезер. — Габриель Агрест предложил мне работать в его фирме, — тщательно подбирая слова, произнесла Маринетт. — И? — И я отказалась.