Запретная любовь

      Последние выходные дни жаркого июля пролетели как один миг в сопровождении шума, выпивки и музыки. Магнус теперь уже и не вспомнит, с чего началась вечеринка в честь его дня рождения. И вообще, Клэри уверяла, что будет лишь узкий круг друзей, а в его лофт не завалится — как он выразился — половина Нью-Йорка. И поэтому, проснувшись почему-то на полу в обнимку с резиновой куклой, первым делом Магнус захотел придушить рыжую бестию. Бейн пил довольно редко, и потому его связь с реальностью оборвалась уже после пары выпитых бокалов.       Выпроводив всех тех, кто до сих пор так и не ушёл (а ещё и лофт выглядел так, словно его бомбили озверевшие стриптизёрши), Магнус даже немного расстроился, что среди них не оказалось Клэри, ведь отчитать её по всем возможным пунктам было просто жизненно необходимо. Но она прекрасно знала, чего можно ожидать от злого Бейна, раз не контачила с ним всё это время. А ещё — абсолютно точно — Клэри гордилась своим поступком, так как Магнус с головой ушёл в работу после тяжёлого разрыва отношений и не давал себе и малейшего шанса на развлечения.       Магнус долго ещё отсыпался после того, как ушли последние «гости» и как он малость прибрал устроенный бардак.       Бейн резко дёрнулся и подпрыгнул на диване, когда кто-то начал тормошить его за плечо.       — Воу, спокойно, это всего лишь я! — Люк вскинул ладони вверх.       — Прости, дурной сон. — Магнус еле разлепил глаза и потянулся. — Что ты тут делаешь?       — Проверяю, жив ли ты ещё. — Он протянул Бейну бутылку минеральной воды, за что тот поблагодарил его всеми возможными способами, после чего Люк сел в кресло.       Уже очень давно Гэрроуэй заменял Магнусу старшего брата, а Клэри — отца (после трагической гибели её родителей в авиакатастрофе), поэтому не опекать их он уже попросту не мог, включив это в привычки.       Магнус полностью осушил бутылку, попытался привести в порядок волосы и оттереть размазанную по скулам подводку. Люк сидел напротив с кружкой чая в руке (и когда только успел?) и смотрел на Бейна каким-то оценивающим хмурым взглядом.       Магнус захотел что-то сказать, но так и замер с приоткрытым ртом, намертво вцепившись в подлокотник дивана. Он уставился на руку Люка, а вся сонливость тут же развеялась. Сквозь туман похмелья Магнус видел, как на пальцах, обхвативших кружку, то появлялись, то исчезали чёрные изогнутые когти. Бейн во все глаза смотрел на это место и практически не дышал, но когда встряхнул головой, всё снова выглядело нормальным.       — Магнус? Эй! — Люк несильно пнул его по ноге.       — А? — Бейн наконец оторвал взгляд от руки.       — С тобой всё в порядке? — в голосе Люка слышалось неподдельное беспокойство. Сильнее, чем обычно.       — Д-да, — Бейн поморщился. — Похмелье — штука тяжёлая. — Люк лишь неловко улыбнулся. — А… какой сейчас день недели?       — Воскресенье.       — Твою мать! — Магнус соскочил с дивана. — У меня же эскизы не готовы, Старквезер мне голову оторвёт!       Весь оставшийся день Магнус занимался разработкой дизайна новой косметической продукции под пристальным наблюдением Люка, волнение которого нервировало сильнее сложившейся ситуации.       Получалось не особо хорошо: голова всё ещё болезненно гудела, а руки попросту не слушались; в мыслях не было ничего стоящего, и из-за этого клякса на листе так и не превратилась во что-то большее.       Утром Люк вызвался лично отвезти Магнуса на работу, несмотря на все его протесты. Всю дорогу Магнус молчал и мазал по альбому цветными масляными карандашами, тихо проклиная Клэри под нос.       — Я, конечно, тебе безмерно благодарен, но не обязательно быть моим водителем.       — Мало ли что может случиться, это же Нью-Йорк. Да и я бы ни за что не пустил тебя за руль в таком состоянии. Всё-таки я полицейский.       — Сейчас же одиннадцать часов. Утра. Что со мной…       — И что? — перебил Люк. Магнус лишь покачал головой.       Гэрроуэй высадил его возле высокого стеклянного здания, сообщая о том, что отгонит машину на парковку. Магнус лишь кивнул и поспешил надеть чёрные очки, так как солнечный свет больно бил по глазам.       Магнус практически вбежал в здание, поздоровавшись с парой сотрудников у входа и расстегнув по пути ворот рубашки. Очки он снял только в лифте, оказавшись в нём вместе с женщиной в строгом сером костюме. Она нажала на кнопку «48», а Магнус на «60».       Мозг все ещё не хотел возвращаться в привычное русло даже спустя сутки, и Бейну на секунду показалось, что его начало укачивать, и… Не показалось.       Он прислонился спиной к кабине лифта и прижал к груди альбом.       «Боже, меня сейчас стошнит!» — проговорил он про себя и посмотрел сначала вверх, затем вниз.       Но когда свет вдруг начал мигать, а Магнус переместил взгляд вправо, он вцепился в альбом с такой силой, что, казалось, короткие ногти начали разрывать бумагу. Дыхание тут же прервалось, глаза увеличились чуть ли не вдвое, а всё тело просто оцепенело.       Отражение женщины в зеркале никак ей не соответствовало, и чем дольше Магнус смотрел, тем сильнее крепчало желание попросту закричать. Изрезанная серая кожа с гнойными язвами, разорванная челюсть, открывающая вид на коричневые кривые зубы, чёрные глазницы с жёлтыми в них огоньками, имитирующими глазные яблоки, а также полное отсутствие белокурых волос.       Бейн моментально зажмурился и опустил голову, и, похоже, даже начал читать что-то наподобие молитвы. Сердце стучало, как у маленького цыплёнка, а ноги слабели с каждой секундой.       И в таком состоянии Магнус простоял до тех пор, пока женщина не вышла на своём этаже, которая даже не обратила никакого внимания на поведение художника. Он облегчённо выдохнул, оставшись один.       «Предупреждал ведь Рафаэль: нельзя мне пить! Привидится же такое…»       Магнус выскочил из лифта, когда тот открылся, и чуть не сбил одного работника — так быстро спешил к своему кабинету. Бейн кинул альбом на стол и уперся лбом и ладонями в громко закрывшуюся дверь (несколько человек уж точно посмотрели в его сторону).       Весь следующий час Магнус пытался сосредоточиться на работе, но изрисованные листы раз за разом отправлялись в мусорную корзину в форме снежков. Магнус никак не мог выкинуть из головы то, что померещилось ему в лифте, ведь всё казалось до жути реалистичным. Из-за этого карандаши постоянно вываливались из рук, а иногда и вовсе ломались пополам.       Художник закинул ноги на стол и так задумался, глядя в альбом, что резко подпрыгнул на стуле, когда к нему постучали. Магнус разрешил войти — это была миниатюрная брюнетка в строгой юбке и блузке.       Бейн был тем единственным человеком во всей компании, что не придерживался делового стиля одежды. Даже на серьёзные заседания он мог прийти в том, что первое попалось под руку. Нет, он, конечно, надевал и костюмные брюки, и деловой пиджак с галстуком, и парадные туфли, и волосы его были аккуратно уложены, и не было никакого макияжа. Но такое случалось лишь считанные разы, и то на спор, или же пока Старквезер не пригрозит лишением премии за неподобающий вид.       Бейн, в основном, выглядел так, как сейчас: чёрные облегающие джинсы; голубая рубашка с рукавами по локти, открывающая верхнюю часть груди; налакированные волосы, торчащие вверх, с несколькими белыми в них прядями; тёмный маникюр и тонкие линии чёрной подводки, что делала раскосые глаза ещё более выразительными. Удивительно, что Магнус смог привести себя в идеальный порядок после таких выходных. Гвоздём же всех его образов всегда служила элегантная кошка-кафф на левом ухе.       Девушка принесла какие-то документы по поступившим заказам (но Магнус не слушал, что она говорила) и вскоре удалилась. Бейн откинул принесённые папки в другую кучу бумаг, которыми и так был завален весь стол. Он продолжил решать свою дизайнерскую задачу, которая в кои-то веки не приносила никакого удовольствия. Мало того, так ещё и вдохновение всё никак не спешило явить себя миру.       Бейну на глаза вдруг попался раскрытый на середине ежедневник. На страницах была лишь одна запись: «12:00. Собрание». Магнус взглянул на наручные часы: «12:07».       «Твою ж!..»       Магнус так быстро сорвался с места, что стул по инерции откатился к окну. Художник уже вышел за дверь, когда решил вернуться за альбомом и чёрным карандашом. Благо, что собрание было на этом этаже.       Бейн громко ввалился в кабинет директора и сразу же получил дюжину взглядов в свой адрес. За вытянутым стеклянным столом уже собрались все, кроме самого Старквезера. Магнус молча прошёл на своё место, замечая лежащую на углу стола тонкую папку, а спустя минуту опять принялся наносить на лист штрихи.       Время шло, а директора до сих пор не было. Магнус слышал некоторые перешёптывания своих коллег: «Где Старквезер?», «Он же никогда не опаздывает!», «Долго нам ещё ждать?» — и тому подобное. Бейн не стал больше обращать внимания на пересуды и лишь изредка поглядывал на секретаршу, что постоянно кружила вокруг.       В какой-то момент все поспешно встали. Магнус же встал на уровне рефлекса, по-прежнему не отрываясь от ненавистного (с недавнего времени) альбома. Затем все также быстро вернулись на свои места. Мужчина в очках, сидящий справа, легонько толкнул Бейна локтем, чтобы тот включился уже в коллектив.       Магнус посмотрел в сторону двери, куда смотрели все. И стоило только поднять голову, как всё нутро по какому-то волшебству замерло и вмиг отмело все сегодняшние переживания. Магнус отложил альбом и карандаш в сторону, заворожённо смотря на вновь вошедшего. Возле края стола находился высокий брюнет, заправив руки в карманы чёрных джинсов. Бейн проскользил взглядом по белой футболке с небольшим вырезом, обтягивающей стройное подтянутое тело, и по иссиня-чёрному пиджаку поверх неё, рукава которого были засучены до локтей. Добравшись до лица, Магнус невольно сглотнул, точно попадая под некий гипноз. Гипноз этих идеальных густых смоляных бровей, этих ореховых больших глаз и этих розовых пухлых губ, изогнутых в кривой улыбке… Магнус опустил голову.       Брюнет тихо обошёл стол дугой и остановился у другого края, положив руки на мягкую кожаную спинку кресла, предназначенного для директора. Магнус тихо прокашлялся и снова схватился за альбом, однако карандаш так и завис над бумагой.       — Всем добрый день! — Многие ответили поклоном головы.       «Какой приятный голос… Проклятье, да что со мной!»       — Меня зовут Александр Лайтвуд, — наконец-то представился незнакомец. — К сожалению, мистер Старквезер больше не является главой «PlainAD» в связи с тяжёлыми семейными обстоятельствами. — За столом сразу пронёсся удивлённый шёпот. — С этой минуты эта должность переходит, — секундная пауза, — ко мне.       Едва ли Лайтвуд закончил фразу, как в кабинете тут же поднялись недовольные возгласы. Но новоиспечённый директор лишь коротко вздохнул и беззаботно прошёлся к окну (прямо за спиной Магнуса), пока сотрудники перебивали друг друга, яростно обсуждая данный поворот событий. Молчал лишь Магнус. Невзирая на шум, художник продолжил рисовать, но после первого же штриха рука отчего-то задрожала, а стук сердца весьма участился. Чувство тревоги и необъяснимого страха словно обрели материальную форму и тяжёлыми шагами прошлись по спине, да так, что Магнус ни за что бы сейчас не обернулся и под дулом пистолета, ощущая эту непонятную угрозу.       Весь этот гам только нарастал и уже порядком выходил за дозволенные рамки. Лайтвуд попросил тишины, но добился её лишь с третьей попытки, властно повышая тон. Несмотря на приветливую улыбку и добрый взгляд, суровый, однако, объявился руководитель. Он вернулся к своему (теперь уже) креслу и начал более подробно описывать сложившуюся ситуацию.       Но голос Лайтвуда вдруг отошёл куда-то на задний план, а всё внимание Магнуса, уже подпитанное до этого бурным воображением и беспокойством, перешло на сидящего напротив мужчину с седой бородой и седыми висками. На его руки, если быть точнее. Словно через толщу воды, размывающей чёткую картинку, Бейн видел, как эти руки были покрыты от кончиков пальцев до локтей страшными ожогами. И в некоторых местах плоть была сожжена настолько, что виднелись кости. Магнус с комом в горле медленно посмотрел на лицо — абсолютно чёрные бездонные глаза.       — Да что за чёрт?! — Магнус вжался в спинку стула и тяжело задышал.       И только тогда, когда все взгляды приковались к художнику и повисла мёртвая тишина, Магнус понял, что сказал это вслух. Седобородый мужчина выглядел вполне себе обычно.       — Сердце, — Бейн положил руку на грудь. — Сердце что-то барахлит.       И оно точно забарахлило, когда Магнус поймал на себе взгляд Лайтвуда. Взгляд настолько проникновенный, долгий и пристальный, что просто нельзя было высидеть под ним и секунды. Однако вскоре лицо нового директора отчего-то стало ещё и хмурым, или даже озадаченным, и тогда Бейн и вовсе отвернулся. Кто-то из присутствующих попросил продолжить, и Александр исполнил просьбу, не сразу отрываясь от Бейна. Он снова начал двигаться по дуге в сторону двери, искоса поглядывая на Магнуса. Но его речь вдруг была прервана этой же самой дверью, что с грохотом настежь распахнулась. Внутрь вошёл лысый полноватый мужчина в чёрном костюме, а за ним ещё двое по бокам.       «Тоже мне "Люди в чёрном"!» — усмехнулся про себя Магнус.       Было видно, как Алек с силой стиснул зубы и сжал кулаки. Он перевёл руки за спину и в два шага оказался перед незваными гостями. Их главный оказался ещё выше Лайтвуда, где-то под два метра, а то и больше.       — Мистер Лайтвуд, мне кажется, вы ошиблись фирмой. Не хотите ли освободить мой кабинет?       Все увлечённо стали следить за напряжённым диалогом двух мужчин.       — Разве? — Алек якобы удивлённо выгнул бровь, на что лысый мужчина злобно сощурил и без того маленькие глаза и начал дёргать массивный золотой перстень на среднем пальце. И, видимо, задёргал его так сильно, что от трения полетели синие искры. Стоп, синие искры?       Лайтвуд, ничего больше не сказав, взял со стола тонкую папку и приподнял её вверх.       — Вот, мистер Хайт. Чёрным по белому написано, что генеральная доверенность оформлена на Александра. Гидеона. Лайтвуда, — тихо и спокойно говорил Алек, чего нельзя было сказать про второго.       Хайт грубо выхватил папку и открыл её на первой странице. Он быстро пробежался по тексту, раздражённо хмыкнул и ткнул папкой в грудь Алека, от чего тот отшатнулся назад. Лайтвуд забрал её, даже ни разу не моргнув за время всей этой неприятной и короткой беседы. Хайт ещё раз покрутил перстень и развернулся, чтобы уйти. Когда дверь закрылась, Лайтвуд неожиданно сообщил всем, что собрание окончено. Опять началось какое-то недовольство, но на этот раз тихое. Все поднялись со своих мест и начали потихоньку освобождать кабинет.       Алек присел на край стола, скрестив руки у груди, и провожал взглядом каждого из сотрудников. Можно сказать, что его лицо налилось непомерным раздражением, хотя это и неудивительно после такого-то визита.       Вскоре остались лишь он и Магнус (художник опять долго возился со своим горе-альбомом). Когда Бейн оказался близко, Алек мягко схватил его под руку, от чего грудная клетка Магнуса заходила ходуном.       — А вас я попрошу остаться.       «Святые угодники, что я уже успел сделать не так?!»       — Хорошо.       Алек оттолкнулся от стола, выпрямился и посмотрел на Бейна сверху вниз. Бейн дал себе мысленную пощёчину за несвойственные ему мысли, ведь мистер Лайтвуд выглядел довольно искушающе и — что уж скрывать — просто был идеалом красоты для Магнуса. И всё же художник не понимал, почему вообще думал о подобном, словно кто-то брал и подкидывал в его сознание все эти несуразные вещи.       Лайтвуд улыбнулся краешком губ и направился к полке с папками.       — Я уже успел изучить несколько досье основных сотрудников. — Алек вытащил одну папку и раскрыл её. — Ваши работы действительно впечатляют.       — Эм. Спасибо. — Бейн зачем-то поправил кошку-кафф.       — Мистер Старквезер отметил, что на днях вы должны были занести свежий материал. — Магнус сжал губы в тонкую ниточку от возникшего вмиг напряжения. — О. То есть сегодня. — Лайтвуд взглянул на художника исподлобья, по спине которого пробежался холодок.       Алек поставил папку на место, провёл рукой по волосам, что находились в творческом беспорядке, и вернулся к Бейну.       Магнуса начала одолевать паника, ведь работа ещё не была готова, а показывать свою некомпетентность новому боссу крайне не хотелось. Алек снова завёл руки за спину, видимо, это был его излюбленный жест.       — А-а, — Бейн смочил горло слюной, — всё будет готово к вечеру. Мне нужно ещё немного времени. — Лайтвуд склонил голову набок и сделал ещё один шаг, оказываясь возле Бейна очень близко. Художник просто-напросто завис.       Магнус всё же нашёл в себе силы посмотреть начальнику в глаза. Алек беззвучно усмехнулся и потянулся рукой к альбому. Он почти невесомо провёл пальцами по пластмассовым кольцам, что скрепляли альбомные листы, за чем Магнус проследил, точно завороженный.       «Чёрт побери, Бейн, спустись уже на землю!»       Алек настойчиво забрал альбом из цепкой хватки художника, продолжая легко улыбаться и смотреть всё тем же изучающим взглядом. Но, взглянув на рисунок, он тут же изменился в лице: улыбка пропала, а брови хмуро поползли к переносице. Паника накрыла с головой. Бейн нервно начал постукивать себя по бедру, второй рукой вцепился в плечо, а нижняя губа уже кровоточила под натиском зубов.       — Я, конечно, всё понимаю, у многих свои нестандартные подходы, но… Так вы распугаете всех наших клиентов.       Сперва Бейн не понял слов Лайтвуда, но когда тот показал ему его же собственный рисунок, Магнус остолбенел. В центре листа изображалась серо-коричневая изуродованная голова с безобразной челюстью и жёлтыми точками в чёрных глазницах, а по краям были какие-то чёрные кляксы с переплетёнными линиями. Но самое интересное то, что Бейн не помнил, чтобы он рисовал нечто подобное, имея, к тому же, при себе в данный момент только графитный карандаш.       — Э-э… Это… Кажется, я перепутал а-альбомы, это не имеет отношение к работе, — отмахнулся Магнус с вынужденной улыбкой.       Вот только лицо Алека стало ещё более серьёзным, но, спустя всего мгновение, он вдруг потянулся свободной рукой к волосам Бейна, от чего художник слегка отклонился в небольшом недоумении, но всё же позволил прикоснуться (хотя готов был убить любого за такое действо). Лайтвуд что-то вытянул из его волос и принялся это рассматривать. Это оказался клочок красной фольги.       — Бурные выходные? — Алек приподнял брови.       — Всего лишь посиделки с друзьями. — Алек хмыкнул.       Магнус слегка наморщил лоб. После вечеринки он не раз был в душе, а укладывал волосы ещё чаще. Так откуда же у него на голове обнаружились остатки конфетти? Он ведь не мог этого не заметить.       — Отлично. — Алек вернул альбом. — Чтобы весь материал завтра лежал у меня на столе.       «Лежал на столе?..» — Магнус встряхнул головой.       — Будет сделано, мистер Лайтвуд. Я могу идти?       — Разумеется.       Они легко улыбнулись друг другу, после чего Магнус незамедлительно вышел. Но стоило только остаться одному, как улыбка тут же спала, и Лайтвуд задумчиво посмотрел куда-то в пол.       Рабочий день был ещё далёк от завершения, но Магнус не мог находиться в офисе больше ни минуты: это место и люди отчего-то пугали его до дрожи в поджилках, хотя раньше не возникало ничего подобного. Он списал свой уход на плохое самочувствие и, собравшись впопыхах, ринулся к лифту, стараясь избегать зеркал, так как чувство необъяснимого страха всё никак не отпускало.       Бейн был уже на подземной парковке и искал свою машину, когда вдруг услышал знакомые мужские голоса. Магнус поневоле притаился возле колонны. Его подсознание вовсю кричало уходить и не оглядываться, но любопытство взяло своё. Магнус осторожно выглянул. У самого выезда стояли Лайтвуд и Хайт и о чём-то громко спорили.       — Алек, ты не сможешь бегать вечно. Вернись домой, давай обойдёмся без лишней крови. Послушай…       — Нет, это ты меня послушай! Передай своему «господину», что он не получит меня ни живым, ни мёртвым! — Алек ткнул Хайта в плечо. — Что-то уж больно поздно он вспомнил о том, что это был наш общий дом! Мы сбежали и скитались по его вине, а теперь он хочет, чтобы мы вернулись?! Я знаю, для чего это всё, и он это точно не получит.       — Если бы вы поддержали его тогда, то исход был бы иным. И всё же он до сих пор хочет вернуть тебя! И если ты не одумаешься… — Хайт схватил Алека за предплечье.       — Ты угрожаешь мне?! — Алек вырвался и злобно засопел. — Не забывай, кто перед тобой, — его голос стал звучать по-другому. Ниже и грубее. Магнус даже слегка поёжился от такого тембра.       — Присоединяйся. Как в старые добрые времена. Пока ещё можешь.       — То, что вы сделали, — не прощается и не забывается. Что он сделал! Так что даже не смейте допускать и мысли о том, что имеете над нами хоть какую-то власть. Шавка никогда не превзойдёт волка. — Хайт заиграл желваками. — Поэтому катитесь-ка вы все обратно в Ад, где вам и самое место.       Алек уже развернулся, чтобы уйти, но Хайт снова схватил его. Магнус прищурился, когда заметил что-то красное на пальцах Алека, но почему-то именно в этот момент фокус зрения как-то начал расплываться.       — Вернись по-хорошему. Или все, кого ты так любишь, станут удобрениями. — Алек моментально покраснел от злости. — И начнём, пожалуй, с твоей милой сестрёнки.       Лицо Алека тут же исказилось просто в неистовом гневе. Он снова выхватил руку и ею же схватил Хайта за горло, с лёгкостью отрывая двухметрового бугая от земли. Магнус поспешил захлопнуть рот, чтобы ненароком не издать каких-либо звуков, а сердце по инерции бешено заколотилось о грудину.       — Никто не смеет угрожать моей семье! — голос Алека разнёсся по парковке с таким эхом, что у пары машин сработала сигнализация. Магнус переборол в себе желание закрыть уши, но всё же ненадолго отвлёкся на рёв машин.       Хайт барахтался, извивался и бормотал что-то нечленораздельное, а на его руках, как и на руках Алека, Бейн также что-то видел, но не красное, а фиолетовое. К этому моменту чёткость изображения окончательно уже скатилась на «нет», остались только силуэты, и Магнус не понимал, какого чёрта сегодня происходит с его физическим и моральным состоянием. Но несмотря на это, он был ещё в большем ступоре от того, как его начальнику удавалось с лёгкостью удерживать на весу такого здоровяка, как Хайт. Лайтвуд, конечно, не был хилого телосложения, как раз наоборот, но всё-таки.       Вдруг Алек раскрыл рот так, как если бы зверь раскрывал пасть перед своей жертвой. Глаза Бейна округлились. Когда Хайт жалобно вскрикнул, а Лайтвуд резко притянул его к себе, Магнус сам чуть было не закричал. Он просто не смог смотреть дальше и потому быстро отвернулся, вжимаясь затылком в колонну. Раздался какой-то непонятный звук, похожий на треск вперемешку с хлюпаньем, и тогда Магнус готов был уже окончательно расплакаться из-за происходящего, не понимая, почему он видит всю эту чертовщину у себя в голове.       «Это всё нереально! Нереально! Такого просто не может быть! Это не взаправду!»       Бейн закусил губу и сильно зажмурился, а когда открыл глаза, ничего и никого уже не было. Тишина. Ни звуков сирен, ни голосов — ничего. Магнус вышел из-за колонны, оглядываясь.       — Так же и свихнуться можно! — сказал он вслух. — Мне срочно нужен психиатр.       «Да даже Рафаэль таких глюков не ловил!»       Магнус решил продолжить поиски своей машины, нажимая на кнопку датчика на ключах. Трудно было что-то найти, если этому поспособствовал Люк.       Вот только Бейну вновь грозил очередной мини-инфаркт, когда художник обернулся и столкнулся лицом к лицу с настоящим Лайтвудом.       — ЧЁРТ! — вскрикнул Бейн и выронил из рук альбом вместе с какой-то папкой.       — Всего лишь я, — Алек пожал плечами. — Прости, не хотел пугать.       — Просто… никогда так больше… не делайте, мистер Лайтвуд. — Магнус отрывисто дышал, держась за сердце. Кому-то понадобится ещё и кардиолог.       — Просто Алек.       Магнус с опаской посмотрел на Лайтвуда из-за того, что ему недавно пришлось увидеть, пусть это и было миражом, но осадок неподдельного страха всё же нельзя было игнорировать. Бейн даже немного отстранился от него. Алек опустился на корточки и поднял альбом с папкой, а после поднялся сам. Он снова навис над Бейном, заглядывая в карие глаза, и вновь этот взгляд не позволял нормально дышать и шевелиться. Взгляд тяжёлый и нечитаемый. После последних минут художник и вовсе не знал, как реагировать на своего нового начальника, может, именно поэтому он и не заметил, как вновь прижался спиной к холодному бетону, пытаясь отдалиться как можно больше.       А Лайтвуд тем временем уже упирался свободной рукой в колонну по левую сторону от головы Магнуса. Справа преградой послужил чёрный джип.       — Ч-что вы делаете? — еле смог выдавить из себя Бейн, осознав ситуацию.       — Любуюсь тобой. — По коже пробежался мороз. Голос снова казался бархатистым до приятной дрожи, просто убаюкивающей музыкой для ушей, но дрожь появлялась реальная и не совсем желанная, когда возникали определённые фрагменты свежих воспоминаний.       — Вы… а… что?!       — Любуюсь, говорю, тобой. — Алек странно улыбнулся и сократил расстояние между ними.       — Извините, я спешу! — Магнус попытался выбраться из «плена», но Алек продолжал наступать, вызывая этим у художника нарастающую панику.       — Рабочий день ещё идёт. Нехорошо покидать свой пост.       — Я неважно себя чувствую. — Магнус повторил свою тщетную попытку.       — Я мог бы отвезти тебя в боль…       — НЕТ! — Магнус даже сам удивился своему столь яростному протесту. Алек лишь криво на это усмехнулся.       Магнус начал толкать Лайтвуда в грудь, но тот был уж очень напорист. Бейн измученно вздохнул.       — Прекратите! — Магнус держал руку у Алека на груди, отдаляя его от себя как можно дальше.       Пока Бейн пробовал освободиться, Алек не отказал себе в возможности его рассмотреть. Он быстро разглядывал рельефные руки и такой же рельефный крепкий торс, чего не могла скрыть даже рубашка. Рассматривал бронзовую кожу, белые пряди, подведенные глаза, кошку-кафф — ничто не осталось без внимания. Особенно губы и лёгкая бородка вокруг них.       — Не то что? — ноты в голосе вдруг перешли на игривые, а в глазах заиграли бесенята.       — Уволюсь!       — У-ух! — Лайтвуд вытянул губы трубочкой. — Ну удачи тебе в этом.       — Александр, отпустите меня!       Лайтвуд приятно удивился такому обращению. Ему никогда не нравилось его полное имя, но из уст Магнуса оно прозвучало как-то по-особенному. Алек снова чему-то поморщился, а затем накренил голову влево и стал постепенно наклоняться к художнику. Магнус расценил это по-своему и потому широко распахнул глаза. А когда между их лицами осталась лишь пара сантиметров, Магнус выхватил из руки Алека свои принадлежности и ловко прошмыгнул у него под рукой.       — Всего доброго, мистер Лайтвуд! — не оборачиваясь, проговорил Бейн, на что Алек фыркнул.       К счастью, «Toyota Camry» нашлась в той же стороне, куда двинулся Магнус. Бейн спешно запрыгнул в салон, спешно завёл машину, и также спешно выехал с парковки, наблюдая в зеркало заднего вида за тем, как Алек вышел на улицу следом.       «Ну и денёк, чтоб его!»       Лайтвуд следил за серебристой машиной взглядом, пока она со скрежетом не скрылась за поворотом. Держа руки, по обыкновению, в карманах, Алек несколько раз оглянулся по сторонам, а затем направился к мусорному контейнеру, что стоял у въезда на парковку. И всё бы ничего, если б из-под крышки этого самого контейнера не торчала окровавленная рука с золотым перстнем на среднем пальце.