Цена счастья

Открыв глаза, Кэрол ещё долго не могла сообразить, где она и что происходит. Воспоминания о случившемся с Софией обрушились на неё внезапно, как снежный ком, и она с трудом села на пустой постели, пытаясь стряхнуть с себя липкую паутину сна. Но чем дальше уходил сон, тем страшней становилась реальность. Протянув руку, Кэрол нащупала телефон. Никто не звонил. Времени уже десять утра. Когда она позволяла себе проспать так долго? Никогда. Раньше ей нужно было вставать пораньше, чтобы обслужить Эда, потом она вышла на работу, а по выходным тихонько выскальзывала из постели, чтобы приготовить вкусный завтрак Софии и Дэрилу. На тумбочке стояло что-то, что невольно цепляло взгляд, и Кэрол наконец обернулась, с недоумением глядя на одинокий белый цветок в пивной бутылке. На губах появилась кривая улыбка: в доме ведь полно ваз, но Дэрил, конечно, о них не подумал. Следом пришли слёзы: первый его цветок для неё по такому вот поводу. Она слышала легенду о розе Чероки, когда он рассказывал её Софии. Стояла в дверях и нагло подслушивала, а он неожиданно вскинул на неё взгляд и, как всегда, отчего-то смутился. Скользнув пальцами по нежным лепесткам, Кэрол нехотя встала с постели. Нужно жить дальше. Нужно как-то жить и ждать. Нужно научиться ждать, как никто другой, ведь однажды она обязательно дождется. Однажды. Обязательно. Буквально заставив себя принять душ и переодеться впервые за два дня, Кэрол спустилась на кухню и прикрыла невольно скривившиеся для плача губы ладонью. На столе стояла давно уже остывшая, кривая и немного подгоревшая по краям яичница, на которой кетчупом было написано: «Съешь меня!» Дэрил обращался с ней, как с малым ребёнком. Вчера Кэрол так и нужно было. Но сегодня она решила быть сильной, невзирая ни на что. Быть сильной ради Софии. Ради того момента, когда она вернётся и они снова заживут, как раньше. Нет. Не как раньше. Гораздо лучше. Они поговорят и решат все то, что так долго, оказывается, тревожило Софию. Кэрол попытается прислушаться к совету Дэрила и сменить работу, а может быть, если повезёт, действительно откроет своё дело. И может быть, с Дэрилом потом, когда все уляжется, она тоже поговорит. Может быть, у них ещё что-то получится… Остывшая яичница не вызывала ни малейшего аппетита, но Кэрол села за стол и съела её подчистую. Потом сделала себе кофе, выпила его маленькими глотками, смотря новости, в которых ни слова не было о её девочке, и долго стояла перед холодильником, рассматривая продукты и вспоминая, что ей нужно купить. Выйдя из дома, она зажмурилась от слепящего солнца, бьющего прямо в глаза, и только теперь поняла, что все это время окна в её доме были закрыты почти полностью. Осталась только одна небольшая щель на кухне, через которую можно было видеть, не приближается ли кто к дому, не возвращается ли София. Кэрол неуверенно шагнула вперёд и, наткнувшись на что-то ногой, удивлённо наклонилась, беря в руки лоток. Запеканка от соседки и записка со словами сочувствия. Закусив губу до крови, пока на языке не появился привкус соленой крови, Кэрол сумела не разрыдаться. Она просто подняла запеканку и медленно понесла её в вперёд к мусорному баку. Бросив туда это нелепое подношение, она почувствовала некоторое удовлетворение. — Рано носите, — прошептала Кэрол тихо. Еду на их улице носили обычно семьям, переживающим невосполнимую утрату близкого человека. Она сама каждый раз старательно готовила для соседей, которых постигло горе, сразу несколько блюд и всегда оставляла их на пороге, точно так же, как поступили с ней. Только теперь она поняла, что иногда такие знаки внимания не помогают, а только напоминают лишний раз о том, что хотелось бы вычеркнуть из памяти навсегда. Вдохнув полной грудью тёплый летний воздух, Кэрол решительно зашагала к магазину, успев пожалеть о том, что она забыла взять с собой солнцезащитные очки. Ведь встречать сочувственные взгляды и кивки и не плакать прямо на глазах у соседей оказалось не так уж просто. Одна из девочек, кажется, одноклассница Софии, подняв глаза на Кэрол, так и вовсе шмыгнула в сторону, словно испугавшись её выражения лица. В магазине было не намного лучше. Некоторые подходили и спрашивали, нет ли новостей, некоторые просто советовали держаться, некоторые обещали — словно это было в их воле — что все будет хорошо, а некоторые просто беззастенчиво глазели на нее и не стеснялись заглядывать в её корзину с продуктами. Наверное, интересно было, что может покупать безутешная мать, когда её дочь пропала и находится сейчас неизвестно где. — О, Кэрол, — смутилась почему-то Оливия, когда Кэрол подошла к кассе, начиная выкладывать продукты на ленту. — Новостей нет? — Пока нет, — ответила она. И вдруг поняла, почему Оливия так смущается: наверняка Кэрол и её трагедия стала на их улице самым главным предметом обсуждения последних дней. Ведь нечасто тут случается что-то настолько страшное и загадочное одновременно. Возможно, Оливия всего минуту назад болтала о ней и её горе с Джессикой, которая как раз выходила из магазина. И, скорее всего, она будет сегодня до вечера обсуждать то, какой бледной ей показалась Кэрол. А ещё то, что она купила сразу несколько пачек любимого сока и шоколада Софии. Они все будут обсуждать, сочувственно качать головами, надеяться на лучшее и в глубине души радоваться: ведь это случилось не с ними и не с их близкими! Кэрол точно знала. Она сама не так давно, смотря новости о пропаже Бет Грин, именно так и радовалась. И даже не догадывалась, как скоро её постигнет то же самое… Подходя к дому с одной лёгкой сумкой — ей не столько нужно было что-то купить, сколько просто выйти на улицу и увидеть, что жизнь продолжается — Кэрол заметила выбирающегося из своей Тойоты Тобина, который при виде её замер на месте. У него на лице буквально написана была сложная борьба мысли: он понятия не имел, что делать и что говорить в такой ситуации. Но, стоит отдать ему должное, он все же ступил вперёд и улыбнулся. — Привет. Ты как? Я слышал по новостям про твою девочку. Уверен, она вот-вот найдётся. — Я тоже в этом уверена. Спасибо. Тобин немного потоптался на месте и нерешительно предложил: — Если тебе понадобится помощь, любая… или компания… В общем, если захочешь поговорить, заходи в любое время. — Спасибо, — повторила Кэрол и впервые открыто сказала на очередное, уже далеко не первое, предложение Тобина заходить в гости. — У меня есть Дэрил. Мне достаточно его компании. Но я ценю твою поддержку. — Да, конечно, — смутился он. — Но если что вдруг… — Если что вдруг — обязательно. Она проследила за тем, как он торопливо пересекает лужайку и прячется за дверью своего дома, и тоже пошла домой. Сейчас ей было непонятно: зачем она раньше флиртовала с ним? Зачем подавала какие-то надежды? Зачем намекала, что она совсем не против однажды пообщаться и узнать друг друга поближе, вот только времени никак не хватает? Ведь этот человек ей был нисколько не интересен. Он не был ей даже другом. Ведь ей совсем не хотелось видеть его сейчас рядом. Жаловаться ему, просить сказать, что все будет хорошо, и находить утешение в одном только спокойном и уверенном звучании его голоса. Кэрол зачем-то представила себе, как бы чувствовала себя сейчас, если бы рассталась с Дэрилом раньше и встречалась теперь с Тобином. Как скоро бы она послала на работу его? Как только бы заметила его навязчивое и совсем не нужное присутствие рядом с собой — то есть в первую же минуту? Разгрузив продукты в холодильник, Кэрол посмотрела на часы и вздохнула. Время тянулось так медленно, если учитывать то, что она до сих пор ничего не узнала о Софии. И в то же время оно летело так быстро, если помнить о том, что София была где-то далеко, возможно, во власти какого-то мерзавца, который неизвестно что с ней делал. Пытаясь не зацикливаться на этих мыслях, Кэрол поднялась в спальню и открыла свой ноутбук. Он привычно загрузил ей браузер и уже через несколько секунд её страничка в фейсбуке загорелась оповещением о новых сообщениях. Знакомые по работе выражали ей своё сочувствие, родители одноклассников Софии писали слова поддержки. Среди множества сочувствий было и сообщение от Зика, который, конечно, ничего не знал, живя в другом городе, и просто спрашивал, куда она пропала. Кэрол зашла в переписку с ним, но пальцы, уже занесённые над клавиатурой, замерли. Она не знала, что ему написать. Она и не хотела ему писать. Не хотела делиться с ним своим горем. Не хотела видеть, как он выдавливает из себя сочувственные слова. Хотя нет, скорее всего, эти слова были бы искренними. Он вообще был очень искренним — этот мужчина. И очень хорошим. Два раза Кэрол, оставаясь дома одна, общалась с ним даже по скайпу. Ей нравилось то, как он на нее смотрит: на неё так никогда, кажется, никто не смотрел. А ещё ей нравилось слышать его голос, который был полон восхищения и неприкрытого желания. В их общении никогда не было ничего за гранью приличий. Но Кэрол достаточно было сказать одно слово, чтобы все изменилось. Она машинально перечитала их переписку за последние пару недель и представила себе, что читает что-то подобное с участием Дэрила и другой женщины. Но Дэрил интернетом не интересовался. Дэрил в интернете не знакомился. И вообще сложно было представить, чтобы он с кем-то подобным образом флиртовал. А ещё было сложно представить, что она, Кэрол, на его месте смогла бы промолчать. Неужели ему настолько все равно? Телефонный звонок прервал все её мысли. Когда она увидела имя Рика на экране, голос сел. — Да! Да, Рик, — наконец удалось ей из себя выдавить. — Ты дома? Я заеду через три минуты. Мои ребята накрыли один притон… — он как-то странно замялся. — Ты о чем? Рик? — Девушек держали в неволе. Проституция. Ребята сказали, что одна очень похожа на Софию, но косметика и все прочее, так сразу не разобрать. Я подумал, что ты захочешь… — Да, спасибо, я выхожу! — торопливо выдохнула Кэрол. Она была готова ко всему.